Глава 40. Поворот за поворотом
Изабель проснулась до будильника и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. В номере было прохладно — кондиционер работал всю ночь, — но за окном уже стоял тот слишком яркий свет, по которому сразу понятно: день будет тяжёлым ещё до первого круга.
Телефон завибрировал на тумбочке.
Она потянулась к нему, ожидая сообщение от Софи или очередное обновление по таймингу.
На экране было имя отца.
Изабель моргнула и села на кровати.
— Доброе утро, — сказала она, принимая звонок.
— Доброе, — ответил он. Голос был немного хриплым, будто он тоже только что проснулся или уже успел выпить первый кофе. — Я видел прогноз на гонку. У вас там сегодня жарко.
— Ты позвонил сказать мне, что летом бывает жарко?
— Я позвонил узнать, как ты.
Она на секунду замолчала.
Не потому, что вопрос был сложным. Просто от отца такие фразы всегда звучали немного неожиданно, даже если в них не было ничего странного.
— Нормально, — сказала она. — Рабочее воскресенье.
— Это не ответ.
Изабель усмехнулась и встала с кровати.
— Тогда: жарко, громко, у нас гонка, Кими стартует четвёртым, Джордж с поула, Макс рядом, Ferrari тоже рядом. Теперь лучше?
— Как отчёт — да. Как ответ на вопрос — не очень.
Она подошла к окну и чуть раздвинула штору. Утро ударило светом сразу, резким и почти белым.
— Я правда нормально, пап.
Он помолчал.
— Помню, как ты в детстве на летних этапах через час уже сидела в тени с красным лицом и злилась, что я не пускаю тебя обратно к гаражам.
Изабель закатила глаза, хотя он не мог этого видеть.
— Мне было десять.
— А спорила ты так, будто тебе уже дали место на пит-уолле.
— Я была убедительной.
— Ты была упрямой, — сказал он, и в голосе впервые за утро прозвучала мягкая усмешка. — Убедительной ты стала позже.
Она опустила взгляд на подоконник и улыбнулась.
— Спасибо за точность.
— Это забота.
— Очень похожа на критику.
— У нас семейный стиль.
Изабель тихо рассмеялась. Ей вдруг стало легче. Не сильно, не так, чтобы утро перестало быть гоночным воскресеньем, но всё же легче. Отец умел быть резким, мог слишком быстро уходить в работу, мог звучать так, будто любой разговор — это разбор стратегии. Но иногда он попадал в простое. В то, что ей было нужно, даже если она не просила.
— Просто не геройствуй, — сказал он уже спокойнее. — День будет тяжёлый для всех. Для пилотов, для команды, для тебя тоже.
— Я не пилот.
— Ты хуже, — ответил он. — Ты стоишь рядом и всё равно пытаешься контролировать то, что происходит на трассе.
— Это моя работа.
— Вот именно.
Она провела пальцами по краю шторы.
— Я справлюсь.
— Знаю, — сказал он. И после короткой паузы добавил: — Но я всё равно имею право иногда это проверять.
Изабель не сразу ответила.
— Имеешь.
— Хорошо, — он будто выдохнул. — Тогда удачи. И передай своему Антонелли, чтобы он сегодня включил голову раньше, чем правую ногу.
— Он не мой.
Пауза на другом конце линии получилась слишком довольной.
— Я говорил «твоему» в рабочем смысле.
— Конечно.
— Конечно, — повторил отец, и теперь он уже явно улыбался. — Хорошей гонки, Изабель.
— Спасибо, пап.
Она отключила звонок и ещё несколько секунд стояла у окна.
Снаружи всё уже светилось жарой.
Воскресенье начиналось.
В паддоке было душно даже в тени.
Вентиляторы в гараже работали почти без остановки. На полу у боксов стояли контейнеры со льдом, механики периодически прикладывали к шее мокрые полотенца, кто-то из Mercedes притащил дополнительные переносные вентиляторы, и они гудели у стены так громко, что Софи уже успела назвать их «новыми членами команды».
Перед стартом пилоты ходили в охлаждающих жилетах. У Mercedes поверх формы появилась надувная охлаждающая куртка с вентиляторами — странная на вид, но в такой день никто не смеялся. Точнее, смеялись, но осторожно: всем было понятно, что через час это уже не будет выглядеть смешно.
Кими стоял у входа в гараж, пока один из сотрудников поправлял на нём охлаждающую систему. Он выглядел собранно, но Изабель видела, что это не полное спокойствие.
После субботы он всё ещё был натянут.
Не злой уже. Не так открыто. Но в нём оставалось это желание вернуть то, что забрали жёлтые флаги. Вернуть быстро, сразу, желательно на первом же отрезке.
И именно это её беспокоило.
Она подошла ближе с планшетом в руках.
— Сегодня без слепой мести, — сказала она.
Кими повернул голову.
— Ты говоришь так, будто я вчера устроил драму.
— Можно сказать, ты вчера её устроил.
— Так не считается.
Он усмехнулся, но взгляд не стал легче.
Изабель чуть сдвинула планшет к себе, хотя смотреть туда уже не было необходимости.
— Первые круги будут грязными, — сказала она. — Жара, трафик, Макс впереди, Джордж с поула. Не пытайся вернуть всё сразу.
— Я знаю.
— Кими.
Он не сразу ответил. Посмотрел в сторону пит-лейна, где уже двигались люди, камеры и машины. Потом снова на неё.
— Знаю, — сказал он тише. — Правда.
Она кивнула.
— Не весь круг сразу. Поворот за поворотом.
— Это теперь твоя новая любимая фраза?
— Если сработает — да.
— А если нет?
— Тогда найдём другую.
Кими чуть улыбнулся.
Он хотел ответить, но за его спиной раздался знакомый голос:
— Я смотрю, после Монако у Mercedes появился новый формат тимбилдинга.
Изабель обернулась.
Франко Колапинто стоял рядом с проходом, в гоночном комбинезоне, с бутылкой в руке и таким довольным лицом, будто пришёл не в паддок перед гонкой, а на чужой семейный праздник, где уже знает лучший тост.
Кими понял быстрее, но сделал вид, что нет.
— Это смешно, дружище, — сказал он спокойно, поправляя край охлаждающей куртки. — Но я вообще не понимаю, о чём ты.
Франко улыбнулся шире.
— Конечно. Совсем не понимаешь. Поэтому сразу начал защищаться.
— Я просто поддерживаю разговор.
— Маия теперь хочет повторить этот экспиеренс, — сказал Франко уже Изабель. — Я, честно говоря, тоже не против. Яхта, вода, кто-то падает в воду, кто-то почти целуется...
— Франко, — сказала Изабель, смущаясь и прикрывая лицо планшетом, — тебе пора готовиться к гонке.
— Видишь? — Франко посмотрел на Кими. — Она меня выгоняет. Значит, я прав.
Кими усмехнулся.
— Уходи, пока она не выписала тебе штраф за разговоры не по теме.
— О, это уже звучит как Mercedes.
— Это была мягкая версия, — сказала Изабель.
Франко поднял руки.
— Всё, понял. Ухожу. Но если после гонки будет ещё одна яхта, я в списке.
— После гонки будет разбор, — сказала Изабель.
— Вот поэтому люди и выбирают яхты, — вздохнул Франко и пошёл дальше.
Кими проводил его взглядом и тихо рассмеялся.
— Он невозможный.
— Он весёлый.
— Это тоже проблема.
— У тебя сегодня гонка, — напомнила Изабель.
— Да, — Кими снова посмотрел на неё. В улыбке осталось что-то тёплое, но глаза были уже ближе к трассе. — Поворот за поворотом.
— Именно.
Он кивнул.
И через несколько минут мир снова стал слишком громким.
Старт вышел чистым для Джорджа.
Он удержал лидерство, не дал Максу сразу навязать свою гонку и первым прошёл тот участок, где в жару и на тяжёлой машине всё могло стать неприятным ещё до конца круга.
Для Кими всё было сложнее.
Не катастрофа. Не провал. Но он поехал первые круги так, как Изабель боялась: слишком резко, слишком заведённо, слишком близко к мысли, что потерянную субботу можно исправить одним движением руля.
На стенке это чувствовалось не хуже, чем по телеметрии.
Он позднее тормозил, жёстче открывался, ловил машину на выходе и терял ритм там, где должен был копить его. Несколько десятых ушли почти незаметно. Потом ещё. На таком коротком круге это выглядело особенно жестоко: ошибка не успевала стать большой, но уже меняла гонку.
— Кими, держи внимание на поворотах, — сказала Изабель в радио, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не думай о том, что уже потерял. У тебя всё получится.
Он ответил не сразу.
На экране дельта дрогнула.
— Принял.
Голос был напряжённый.
Слишком.
Через несколько кругов он сорвался резче:
— Чёрт, я не могу тормозить. Это невозможно. Педаль уходит слишком далеко.
Изабель увидела, как Эдриан напрягся рядом, но не дала ему ответить первым.
— Кими, слышу, — сказала она. — Не борись с этим в каждом повороте. Чуть раньше стабилизируй машину, особенно третий и четвёртый. Держи фокус.
Пауза.
— Понял.
Она не стала говорить больше.
В гонке лишние слова иногда только мешают. Ему не нужен был длинный разбор. Ему нужно было перестать ехать против того, что уже случилось.
Поворот за поворотом.
И это, кажется, постепенно начало работать.
Первая часть гонки прошла тяжело.
Жара давила даже на стенке. В гараже люди почти не отходили от вентиляторов, но у Изабель всё равно было ощущение, что горячий воздух застрял где-то под кожей. На трассе пилотам было хуже. Это читалось в голосах по радио, в коротких паузах перед ответом, в том, как жалобы становились резче не от капризов, а от усталости.
Кими постепенно успокаивался.
Не полностью. Он всё ещё злился на первый отрезок, на тормоза, на себя. Но злость стала тише. Она перестала вести машину за него.
После пит-стопа его темп изменился.
Изабель увидела это раньше, чем оно стало очевидно по картинке трансляции. Сначала один чистый сектор. Потом второй. Потом круг, где он не пытался забрать лишнее в первом повороте, зато вышел лучше там, где раньше терял.
— Вот так, — сказала она тихо, не в радио.
Эдриан услышал и посмотрел на монитор.
— Вернулся.
— Почти.
— Ты всегда оставляешь себе место для сомнения?
— Это полезно.
Кими продолжал ехать.
Макс впереди не исчезал. Джордж держал гонку под контролем, но за его контролем стояла огромная работа: темп, температура шин, трафик, риск того, что Red Bull попробует затянуть отрезок или поймать момент. Группа Расселла работала отдельно, и Изабель не слушала их радио напрямую, но по лицам на пит-волле и по коротким обменам на общем командном канале было понятно: спокойно там тоже не было.
В какой-то момент Джордж что-то обсуждал со своим инженером, и на стенке Mercedes напряжение стало чуть плотнее. Макс оставался угрозой даже тогда, когда не атаковал напрямую.
Изабель быстро вернулась к Кими.
Его дельта снова стала зелёной.
— Кими, темп хороший, — сказала она. — Не перегрей переднюю. Нам нужен чистый конец гонки.
— Ясно.
Голос стал другим.
Уже не таким острым.
Она услышала это сразу.
Иногда пилот не говорит, что вернулся в себя.
Он просто начинает звучать иначе.
Последние круги стянули гонку в тугой узел.
Джордж шёл первым. Макс — вторым. Кими — третьим и ближе, чем Red Bull хотелось бы видеть в зеркалах.
Разрывы сокращались медленно, но достаточно, чтобы каждая зелёная дельта заставляла гараж Mercedes чуть тише дышать. Не было громкой погони, не было очевидного преимущества, не было момента, когда можно сказать: сейчас он точно достанет. Всё держалось на долях, на жаре, на шинах, на том, сколько у Кими осталось сил после слишком горячего начала.
— Он достанет? — тихо спросила Софи, появившись за спиной Изабель.
— Не знаю, — ответила Изабель, не отрываясь от экрана.
— Это честно или ты просто не хочешь сглазить?
— И то и другое.
Кими шёл быстрее.
Но Макс был Максом. Даже в жару, даже без лучшего темпа, даже с Джорджем впереди он умел держать позицию так, будто она прикручена к машине болтами.
За три круга до финиша Изабель нажала радио.
— Кими, ещё три круга. Продолжай давить, но без лишнего риска в третьем секторе. Он ошибётся только если ты заставишь его смотреть в зеркала.
— Понял.
Сектор стал зелёным.
Потом ещё один.
Он заставлял.
Но времени было слишком мало.
Клетчатый флаг пришёл внезапно.
Джордж — первый.
Макс — второй.
Кими — третий.
Три машины уложились в несколько секунд. Слишком близко для спокойной победы. Слишком далеко для того, чтобы Кими мог назвать это упущенным обгоном.
В гараже Mercedes закричали.
Победа есть. Подиум есть. Джордж выиграл в тяжёлый день. Кими спас гонку после плохого начала и всё равно поднялся на подиум.
Изабель сняла наушники не сразу.
Она смотрела на итоговый порядок и чувствовала не чистую радость, а сложную, усталую смесь облегчения и недосказанности.
Потому что Кими был третьим.
Потому что могло быть хуже.
Потому что могло быть лучше.
И потому что она уже знала: сам он сейчас будет думать именно о последнем.
В комнате перед подиумом все трое выглядели так, будто гонка прошла не на трассе, а внутри раскалённого металлического ящика.
Джордж первым потянулся к бутылке и выпил почти половину сразу. Волосы прилипли ко лбу, лицо было красным от жары, но улыбка всё равно прорывалась — усталая, счастливая, живая.
— У меня система питья не работала, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Отличная гонка, чтобы это случилось. Я очень хочу пить.
Кими, сидевший рядом с полотенцем на шее, устало кивнул.
— У меня тоже.
Джордж повернул голову.
— Серьёзно?
— Да.
Макс, который выглядел не намного свежее, усмехнулся и поднял свою бутылку.
— У меня работала. Только вода была как чай.
Кими впервые после финиша рассмеялся нормально — коротко, но по-настоящему.
— Значит, сегодня ты выиграл по воде.
— Наконец-то хоть что-то, — сказал Макс.
Джордж закрыл глаза на секунду и всё равно улыбнулся.
— Если бы мне кто-нибудь сказал, что после победы я буду завидовать человеку с тёплой водой, я бы не поверил.
Кими приложил мокрое полотенце к затылку и выдохнул.
— Я бы поверил. Примерно с десятого круга.
В комнату на секунду заглянул кто-то из организаторов, напомнил про подиум, и все трое почти одновременно поднялись. Медленно, неохотно, с той тяжестью, которая после гонки обычно появляется у всех, даже у победителей.
Снаружи их уже ждал шум.
Подиум прошёл ярко и тяжело.
Джордж улыбался широко, когда стоял на верхней ступени. Макс выглядел довольным ровно настолько, насколько может быть доволен человек, который финишировал вторым, но прекрасно понимает: команда всё ещё в игре. Кими на третьем месте сначала казался сдержанным, потом всё же улыбнулся, когда шампанское полетело слишком широко и Джордж попал ему в лицо.
Изабель стояла внизу вместе с командой и смотрела на них через жаркий воздух.
Субботняя боль всё ещё не исчезла. Первый отрезок гонки тоже. Но Кими всё равно был там, на подиуме. Уставший, мокрый, злой на себя, но там.
Это тоже имело значение.
Когда церемония закончилась, Mercedes снова затянуло в привычный послегоночный хаос: поздравления, интервью, командные фото, люди с камерами, инженеры, которые уже говорили о том, что нужно пересмотреть по тормозам, Софи, которая пыталась одновременно контролировать медиа и не растаять окончательно.
Изабель пересеклась с Джорджем у входа в моторхоум, когда он уже успел сменить кепку, но всё ещё держал полотенце на шее.
— Хорошая победа, — сказала она.
Джордж устало усмехнулся и провёл полотенцем по лицу.
— Спасибо. Хотя где-то на середине я уже думал, что Макс останется снаружи просто из принципа.
— Ты всё равно контролировал гонку.
— Я делал вид, — он взял у кого-то бутылку с холодной водой и прижал её к шее. — Это часть профессии.
Изабель улыбнулась.
— Убедительно делал вид.
— Значит, день прошёл не зря.
Он посмотрел в сторону, где за стеклом моторхоума мелькнул Кими.
— Он был быстрым в конце.
— Да.
— Очень быстрым, — добавил Джордж уже серьёзнее. — Первый отрезок съел ему гонку, но потом он вернулся.
Изабель кивнула.
— Он это знает.
— Плохо, если знает только вторую часть.
— Я постараюсь донести первую.
Джордж усмехнулся.
— Удачи. Он сегодня будет упрямым.
— Сегодня?
— Ладно, всегда.
Он пошёл дальше, к команде, а Изабель осталась на месте ещё на секунду.
Потом повернула в сторону зоны восстановления.
Кими она нашла не сразу.
Внутри было прохладнее, но всё равно пахло жарой, мокрой тканью, шампанским и ментолом от охлаждающих полотенец. Кто-то из механиков проходил мимо с мешком льда, в соседней комнате смеялись, за стеной хлопнула дверь.
Кими был у ледяной ванны.
Он уже переоделся в чёрные шорты и белую футболку Mercedes, волосы были влажными, на шее лежало полотенце. Рядом на скамье валялись кроссовки, бутылка, пакет со льдом и телефон. Он стоял у ванны босиком и стягивал футболку, явно собираясь наконец залезть в воду.
Когда Изабель вошла, он замер на половине движения.
— О, — сказал он, опустив край футболки обратно. — Привет.
Изабель тоже замерла на секунду.
Она не то чтобы не видела гонщиков без футболок. В паддоке после жарких сессий это вообще не было редкостью. Но здесь всё было не так. Тише. Ближе. Без камер. Без команды вокруг. И слишком быстро после того, как он поймал её взгляд на подиуме.
— Я могу выйти, — сказала она.
Кими посмотрел на неё, потом на ванну со льдом.
— Если выйдешь, я решу, что ты испугалась воды.
— Льда.
— Тем более.
Она усмехнулась и всё-таки сделала шаг внутрь.
— Тебя отпустили?
— Нет, — Кими бросил футболку на скамью и взял пакет со льдом. — Я сбежал.
— Разумно.
— Лучшее решение дня.
— Не гонка?
Он поморщился, но без злости.
— Гонка была спорным решением.
Изабель подошла ближе, но пол рядом с ванной оказался мокрым. Подошва скользнула, и она резко потеряла равновесие.
Кими успел податься вперёд и подхватил её под талию.
— Эй, осторожно, — сказал он быстро. — Всё в порядке?
Изабель схватилась за его плечо и выдохнула.
— Да. Просто проверила сцепление пола.
Кими, всё ещё держа её, посмотрел вниз.
— И как?
— Плохое.
— Тогда держись.
Она подняла на него взгляд.
Он стоял слишком близко. Босой, уставший, с влажными волосами, всё ещё горячий после гонки, несмотря на лёд в руке и холодную воду рядом. Его ладонь оставалась у неё на талии — не резко, не грубо, просто удерживая, но этого было достаточно, чтобы оба на секунду замолчали.
Изабель почувствовала, как смущение поднимается быстрее, чем она успела его остановить.
— Кими.
— Да?
— Ты можешь отпустить.
Он посмотрел на свою руку, потом на неё.
— Могу.
Пауза вышла короткой, но заметной.
— Но не будешь?
Она хотела ответить строго.
Не получилось.
— Ты после гонки слишком смелый.
— Я обезвожен, — сказал он, едва улыбнувшись. — Моя защита не работает.
Изабель тихо рассмеялась, и только тогда он осторожно отпустил её. Не полностью отошёл, просто убрал руку с талии и сел на край ванны, будто тоже понял, что стоять так дальше уже слишком.
Она осталась рядом.
Кими приложил пакет со льдом к затылку и закрыл глаза.
— Вот теперь лучше.
— Ты ужасно выглядишь.
Он приоткрыл один глаз.
— Спасибо.
— Это не оскорбление.
— Звучит спорно.
— Ты перегрелся, проехал гонку без воды и всё равно стоишь на подиуме. Можно выглядеть ужасно.
— Тогда принимаю.
Изабель посмотрела на его плечи, на мокрые волосы, на след от балаклавы у виска. Без гоночного комбинезона, без шлема, без наушников в её ушах он казался не менее сильным, но намного более настоящим. Уставшим. Молодым. Живым.
Она потянулась и поправила мокрую прядь у его виска, убирая её с лица.
Кими открыл глаза.
Сразу.
— Ты хорошо вернулся, — сказала она тише. — После первых кругов.
Он усмехнулся, но взгляд стал серьёзнее.
— Поздно вернулся.
— Но вернулся.
— Ты всегда оставляешь неприятную часть правды?
— Только когда думаю, что ты и сам её знаешь.
Он не ответил сразу.
Пальцы у него скользнули по её запястью — легко, осторожно, будто он всё ещё спрашивал разрешения, хотя уже держал её рядом. Изабель не отстранилась.
— Я думал, что сам себе всё испортил, — сказал он.
— Не всё.
— Достаточно.
— Кими.
Он посмотрел на неё.
— Ты закончил третьим в день, когда первые десять кругов могли утащить тебя намного ниже, — сказала она. — Это не идеальная гонка. Но это сильная гонка.
— Ты сейчас пытаешься меня утешить?
— Нет.
— Тогда что?
Она чуть наклонила голову.
— Напоминаю факты.
Уголок его рта дрогнул.
— Очень в твоём стиле.
— Работает?
— Иногда.
Он всё ещё держал её за запястье. Потом осторожно поднял её руку и на секунду коснулся губами пальцев.
Изабель замерла.
Жест был коротким. Почти незаметным. Но от него вся комната будто стала тише.
— Это благодарность? — спросила она, стараясь звучать спокойно.
— Да.
— За стратегию?
Кими посмотрел на неё снизу вверх, с пакетом льда у затылка и усталой улыбкой, в которой больше не было защиты.
— За то, что ты здесь.
Она не сразу нашла ответ.
Где-то за стеной кто-то громко рассмеялся. Потом хлопнула дверь. Паддок жил дальше: команда праздновала победу Джорджа, инженеры уже обсуждали данные, журналисты искали цитаты, люди таскали лёд, воду, полотенца и чужую усталость из одной комнаты в другую.
А здесь всё остановилось на несколько секунд.
Изабель медленно выдохнула и мягко забрала руку, хотя не ушла.
— Тебе нужно в ванну, — сказала она.
— Ты меня выгоняешь?
— Я напоминаю факты.
— Очень жестоко.
Кими поднялся с края ванны и наконец поставил одну ногу в ледяную воду.
Сразу поморщился.
— Господи.
Изабель не удержалась и улыбнулась.
— Поворот за поворотом.
Он посмотрел на неё так, будто хотел возмутиться, но не смог.
— Ты сейчас это серьёзно используешь против меня?
— Да.
— Нечестно.
— Зато работает.
Кими осторожно опустился в ванну, резко втянул воздух и схватился за край.
— Я передумал. Гонка была легче.
— Не драматизируй.
— Я умираю.
— Ты на подиуме. Постарайся делать это достойно.
Он засмеялся — коротко, сдавленно, потому что холодная вода явно забирала у него остатки сил.
Изабель сделала шаг назад, но не ушла.
— Я зайду позже.
Кими посмотрел на неё.
— Правда?
Вопрос прозвучал тише, чем шутки до этого.
И проще.
— Правда, — сказала она.
Он кивнул и снова приложил лёд к затылку.
— Тогда я попробую выжить.
— Постарайся.
Она уже почти дошла до двери, когда он позвал:
— Иззи?
Она обернулась.
— Что?
Кими сидел в ледяной воде, усталый, растрёпанный, всё ещё немного красный от жары и слишком довольный тем, что смог её остановить.
— Пол правда скользкий, — сказал он. — Аккуратнее.
Изабель посмотрела на него пару секунд.
Потом улыбнулась.
— Теперь заботливый ты?
— Сам назначил.
Она покачала головой и вышла, всё ещё улыбаясь.