Part 27
Внезапная покупка билетов, сборы, звонок сестре с предупреждением о приезде, новость об отношениях — всё произошло за два дня. Я даже не успела толком осознать, что мы теперь пара. Слова «мой парень» всё ещё казались чужими, непривычными, но такими сладкими.
О наших отношениях знал лишь близкий круг. Уолтоны, София, их друзья — и Дина. Я собиралась их познакомить. Джейвон, кстати, отнёсся к этому с лёгким волнением, хотя и не показывал виду. Но я видела, как он расспрашивал о ней, о том, что она любит, чем увлекается. Это было мило.
С университетом всё решилось на удивление быстро. Мне пошли навстречу, разрешили взять задания с собой. К этой теме я не хотела возвращаться, поэтому просто забросила её в дальний угол памяти.
————
Мы заселились поздно вечером. Глаза закрывались уже в тот момент, когда мы зашли внутрь, но люкс-номер с шикарным видом на город заставил меня забыть об усталости. Я оживилась, выбежала на балкон и замерла. Внизу, насколько хватало глаз, простирался Нью-Йорк — подсвеченный тысячами огней, с небоскрёбами, уходящими в самое небо, с рекламными вывесками, которые мигали и переливались всеми цветами. Это было похоже на сон.
Джейвон рассмеялся, глядя на мою реакцию.
— Нравится? — спросил он, подходя ближе и вставая рядом.
— Да, — выдохнула я. — Очень красиво.
— Красиво, — повторил он, но смотрел не на город. Он смотрел на меня.
Я не сразу это заметила, а когда заметила — смутилась и отвернулась.
— Пойдём, — сказал он. — Ты устала. Завтра налюбуешься, погуляем, встретимся с твоей сестрой. Или когда вы договорились?
— Мы планируем встречаться каждый день. И я не хочу спать, — ответила я, всё ещё глядя на огни.
— Зато я хочу спать, — он потянул меня за руку. — Пойдём, ты завтра не встанешь рано, Флор.
— А зачем мне рано вставать? — спросила я, не сопротивляясь, когда он завёл меня обратно в комнату и закрыл балконную дверь.
В номере было темно — единственный свет проникал сквозь тонкие шторы от горящих за окном высоток, создавая мягкие золотистые тени на стенах.
— Не глупи, — сказал он. — Всё нужно успеть, а тебе ещё учиться. Давай же, пойдём.
Он обнял меня за плечи и повёл к двуспальной кровати, застеленной белоснежным бельём.
— Мне умыться надо, — я вырвалась из его хватки и направилась в ванную.
Достав из чемодана косметичку с уходом, я быстро умылась. Джейвон зашёл следом и встал рядом перед раковиной. Мы умывались вместе, как в какой-то сцене из романтического фильма, и я украдкой посматривала на него в зеркало.
Я вышла первой. Надела тёмно-синюю пижаму — футболку на пуговицах с короткими рукавами и мягкие шорты на резинке, с белой окантовкой по краям. Для тёплой майской погоды — самое то.
Потом принялась за одеяло. Оно было крепко заправлено под матрас, будто здесь готовились к землетрясению. Я тянула, дёргала, пыталась вытащить край — ничего не получалось.
— Вот зачем всё так усложнять? — пробормотала я, сопя от усердия.
Из ванной вышел Джейвон. Джинсы он снял, футболку тоже. Остался в одних клетчатых пижамных штанах. Свет из ванной падал ему на грудь, на плечи, на пресс. Он стоял ко мне полубоком, и я видела, как двигаются мышцы под кожей, когда он вешает одежду на стул. Это завораживало. Я смотрела, не в силах отвести взгляд — на его широкие плечи, на рельеф груди.
Потом отвела глаза. Потом снова посмотрела. Он заметил.
— Ты чего там рассматриваешь? — спросил он, не оборачиваясь, но в голосе уже звучала усмешка.
— Ничего.
Он повернулся. Сделал шаг ко мне — медленно, плавно. Он специально? Я снова взглянула на него и снова отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
— Помощь нужна? — спросил он, кивнув на одеяло.
— Справлюсь.
Он вытащил край из-под матраса одним движением — легко, будто это было самое простое дело в мире. Сел на кровать рядом со мной. Близко. Я чувствовала его тепло, запах геля для душа — свежий, мятный, с какими-то древесными нотками.
И тут я почувствовала его взгляд. Он скользнул по моим ногам — коротко, но так, что я не могла не заметить. Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Открыто. Без тени смущения.
— Джейвон, — сказала я.
— М?
Я не ответила. Он притянул меня к себе за талию, но я откатилась на другой край кровати.
— Я что-то не понял, — он приподнял бровь, и в его голосе зазвучала лёгкая, дразнящая нотка. — Флоренсия, объясни мне.
— Ты слишком близко.
— А ты слишком далеко.
Он переполз ко мне сам. Навис надо мной, опираясь на локти, чуть касаясь.
— Ты горячий, — вырвалось у меня.
Он усмехнулся — тихо, почти беззвучно.
— Это комплимент?
— Нет! Я про температуру.
— Конечно, — он наклонился ниже, и я чувствовала его дыхание на своих губах. — Конечно, про температуру.
Он поцеловал меня. Медленно, мягко, без напора. Просто губы к губам, просто тепло, просто близость. Ничего лишнего. Я закрыла глаза и растворилась в этом моменте.
Когда он отстранился, я всё ещё не могла открыть глаза. Он поцеловал меня снова — коротко, в уголок губ, и я наконец выдохнула.
— Ложись, — сказал он тихо.
Я положила голову ему на грудь. Он обнял меня, прижал к себе, и я слышала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, успокаивающе.
За окном сиял огнями Нью-Йорк. А я лежала в его руках и чувствовала, что всё правильно. Что я там, где должна быть.
————
— Малыш, просыпайся, — нежно и мягко бормотал Джейвон, целуя линию моей челюсти и поднимаясь выше — к виску.
Я лишь недовольно промычала и отвернулась. Шторы были открыты, и от яркого света загудела голова. Сразу воспринимать такое освещение я не могу.
— Флора-а-а, вставай, — протяжно позвал он, тряся меня за плечо.
Я резко дёрнула ногой вверх — от неожиданности и раздражения — и попала ему куда-то в бок. Он охнул, но не отстранился.
— Так. Ты мне надоела, — сказал он уже не так ласково.
Я услышала его шаги — он отошёл к двери. Наступила тишина. Я уже почти снова провалилась в сон, радуясь, что меня оставили в покое.
А потом я почувствовала что-то холодное и мокрое на своей спине.
— А-а-а! — заорала я, подскочив на кровати. — Что это?! Что там?!
Я дико оглядывалась, пытаясь понять, что случилось. Джейвон стоял надо мной с бутылкой воды в руке — холодной, с капельками конденсата на стенках. Крышка была открыта, и из горлышка всё ещё капало на простыню.
— У тебя паук был, — сказал он совершенно спокойно. — Большой. Мохнатый. Я его согнал.
— Ты... ты... — я не могла вымолвить ни слова от возмущения.
— Я спас тебя, — он пожал плечами. — Могла бы и спасибо сказать.
— Спасибо?! — я схватила подушку и запустила ему в голову.
Он легко увернулся, и подушка улетела в стену.
— Промах, — усмехнулся он.
Я схватила вторую.
— Флора.
Я запустила. Он поймал её на лету.
— Ты бросаешься как девчонка.
— Я и есть девчонка! — закричала я, оглядываясь в поисках чего-нибудь ещё.
— Не найдёшь, — сказал он. — Третьей подушки нет.
— Ненавижу тебя!
— Уже говорила, — он присел на край кровати. — Повторяешься.
Я села, вся мокрая, злая, с растрёпанными волосами, и смотрела на него исподлобья. Он улыбался — довольно, расслабленно, как кот, который только что стащил со стола сметану.
— Идиот.
————
— Я говорил тебе ложиться пораньше, а ты не послушала меня, — сказал он, сидя напротив меня в буфете.
Я лишь хмуро смотрела на него и жевала вафли, политые шоколадным сиропом и щедро посыпанные разноцветными посыпками.
— Я уеду через час примерно, — продолжил он, вяло разрезая яичницу. — Ты останешься в отеле. Я вернусь к двум, и тогда поедем к твоей сестре. Хорошо?
Я кивнула, не поднимая глаз.
Вдруг на телефон пришло уведомление от Софии. Я сразу улыбнулась и оживлённо ответила на сообщение, хихикая.
— Что там? — спросил Джейвон, чуть нахмурившись.
— Неважно. Просто написали.
— Кто? — он нахмурился сильнее. Такой угрюмый и серьёзный — аж веселее стало.
— Да тут паренёк один пишет... — я судорожно придумывала имя. — Макс. Мой знакомый.
Он нахмурился и прищурился.
— Не понял. А он знает, что я твой парень?
Слова звучали непривычно, но приятно.
— Да шучу я, — не выдержала я, улыбнувшись. — Это София. Ревнивый ты у меня.
Он закатил глаза.
— Не ревнивый, — сказал он, отводя взгляд. — Просто... интересно.
Я кивнула, совершенно не веря в сказанное, но спорить не стала.
————
До двух часов я решала задачи и быстренько пробежалась по новому материалу по лексикологии. А ещё повторяла устойчивые выражения, которые вечно путались в голове.
К обеду я надела коричневый облегающий топ на одно плечо и джинсовую мини-юбку с потёртостями. Образ дополнила босоножками на каблуке, крупными золотыми серьгами и маленькой коричневой сумкой через плечо.
Он пришёл в номер без десяти два.
Как только он вошёл, комнату окутал аромат его парфюма — терпкий, древесный, с горьковатыми нотками и чем-то сладковатым, неуловимым. Я вдохнула его полной грудью, чувствуя, как кружится голова.
Я стояла у зеркала, надевая серьгу, когда он вошёл. Повернула голову к нему. Он замер у порога, и его рот приоткрылся. Взгляд метался — от моих ног к талии, от талии к лицу, от лица к волосам. Уголки его губ дрогнули вверх.
— Ого... — выдохнул он. — Ты... ты великолепна, Флор. Впрочем, как всегда.
Он подошёл ближе, обнял меня со спины, уткнулся носом в шею.
— Ты пахнешь лавандой, — сказал он. Голос приглушённый, тёплый.
Я чуть отстранилась, повернулась к нему лицом. Наши губы встретились — мягко, нежно, без спешки. Его руки легли на мои бёдра и притянули меня ближе.
— Всё-всё-всё, — я упёрлась ладонями ему в грудь и отстранилась. — Надо ехать.
Он надуто поджал губы и хмыкнул.
— Ты специально?
— Вовсе нет, — улыбнулась я.
————
Мы ехали на такси до ресторана.
Я смотрела в окно на проплывающие мимо небоскрёбы, на яркие вывески, на людей, которые спешили по своим делам. Нью-Йорк кипел, гудел, жил своей жизнью, а я сидела, прижавшись плечом к Джейвону, и чувствовала, как колотится сердце.
— Волнуешься? — спросил он.
— Очень, — призналась я.
— Всё будет хорошо, — он сжал мою руку. — Она тебя любит.
— А тебя?
— А меня ей придётся полюбить, — усмехнулся он.
— Самоуверенный.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.
Такси остановилось у ресторана с видом на Центральный парк.
Ресторан оказался уютным — приглушённый свет, белые скатерти, тихая музыка, которая играла где-то на грани слышимого. В воздухе пахло свежей выпечкой и кофе. За окнами открывался вид на Центральный парк — зелёный, майский, купающийся в лучах закатного солнца.
Дина сидела за столиком у окна рядом с мужем. Дэвид — высокий, темноволосый, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой. Я знала его. Я была на их свадьбе, слышала о нём много, общалась лично. Он был хорошим человеком. Мы с ним дружили — довольно близко. Он был мне как брат.
Я кинулась в объятия.
— Флорик!
— Дина!
Мы обнимались, кружась и покачиваясь, как в детстве. Чмокали друг друга в щёки, смеялись, не в силах разомкнуть руки. Она пахла теми же духами, что и всегда — цветочными, нежными, чуть сладковатыми.
— Как ты выросла, родная, — сказала Дина, отстраняясь и разглядывая меня с ног до головы. В её глазах блестели слёзы. — Я не верю своим глазам.
— А ты почти не изменилась, — ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
Я чмокнулась с Дэвидом. Он обнял меня по-братски, крепко и тепло.
— Рад тебя видеть, Флор, — сказал он.
— И я тебя.
Я взяла Джейвона за руку и подвела к ним.
— Дина и Дэвид, познакомьтесь с Джейвоном. Мой молодой человек.
Мы сели за стол. Джейвон пожал руки — крепко, уверенно, как и подобает по этикету.
— Добрый вечер, Дина и Дэвид, — сказал он. — Очень рад познакомиться с вами.
Дина улыбнулась — мягко, тепло, по-матерински.
— Мы наслышаны, — ответила она. — Флор о вас много рассказывала.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Мне стало неловко — от того, что я почти ничего не рассказывала сестре о Джейвоне. Только самое основное. А теперь она говорит «много», и я не знала, было ли это вежливостью или правдой.
— А как вы познакомились? — спросил Дэвид, отпивая шампанское.
— Мы встретились на семейном ужине, — ответил Джейвон. — Мой младший брат знакомил Флор с семьёй. Тогда всё и завязалось.
Он говорил спокойно, уверенно, без лишней бравады. Дэвид кивнул, одобрительно хмыкнул.
Разговор потеплел. Мы говорили о пустяках — о погоде, о Нью-Йорке, о том, как быстро летит время. Дина рассказывала про работу, про их недавнюю поездку в Европу. Я слушала и улыбалась. В основном я общалась с Диной — вспоминала детство, расспрашивала о её жизни, о планах. Джейвон же остался с Дэвидом. Они обсуждали спортивные новости, какие-то контракты, бокс. Кажется, они сдружились. А ещё Дине понравился Джейвон — я видела это по её глазам, по лёгкой улыбке, по тому, как она кивала, слушая его ответы.
К семи часам мы собрались уходить. Ехать до отеля было полтора часа, а то и два — через весь вечерний Нью-Йорк, с его пробками и бесконечными огнями.
— Хорошо посидели, — сказала Дина, обнимая меня. — Рада нашей встрече, милая.
Я прижалась к ней, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Я тоже, — ответила я.
Мы попрощались. На прощание Дина взяла Джейвона за руку и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я рада, что у Флор есть ты, — сказала она. — Я думаю, вы подходите друг другу. Но, Джейвон... ни за что не предавай её. Не делай ей больно.
Ох, знала бы она всю историю.
— Никогда, — ответил он. Голос прозвучал твёрдо, серьёзно, без тени привычной усмешки. — Обещаю.
Я смотрела на него и не знала, верить ли. Неужели правда?