Part 26
Остаток дня я провела с Джейвоном. Мы пока что не возвращались к теме его признания, да и честно говоря, всё это казалось мне какой-то глупой шуткой. Я не верила в его слова — они казались мне розыгрышем. Или я боялась поверить. Я остерегалась боли, предательства и подобных вещей. Я не хотела, чтобы меня ранили вновь.
Мы хорошо проводили время вместе. Передо мной снова был тот самый лучезарный парень, который улыбается и смеётся через каждое слово.
Он помогал мне с заданиями. Мы решали тестовую работу по статистике — ненавистной мной дисциплине, — и я впервые начала понимать эту тему. Я не знала, что он такой умный. Он объяснял терпеливо, спокойно, иногда усмехался, когда я задавала глупые вопросы, но никогда не высмеивал.
Уже вечером я накормила его лазаньей, которую он заценил. Ему очень понравилось — он просил добавки, а потом ещё полкуска, и я смотрела, как он ест, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, тягучее, почти болезненное. Приятно слышать похвалу от человека, в которого ты влюблена, от которого, кажется, зависит всё, от которого моё сердце начинает биться быстрее. Этот человек свёл меня с ума.
Джейвону пора было ехать, и мне снова стало одиноко. Радовало только то, что София была дома. Я проводила его до калитки, и мы снова целовались, пока нам обоим не стало не хватать воздуха. Его губы — горячие, настойчивые, — мои пальцы, вцепившиеся в его куртку, его рука, прижимающая меня к себе так, будто он боялся, что я исчезну.
Уже ложась спать, я почувствовала тревогу. Она подкралась тихо, незаметно, заползла под рёбра и застыла там холодным комком. А что, если он всё-таки клюнет на Марису? Я не глупая и вижу, что она это делала явно не просто так. Это потому что я сказала им, что это не их дело и я не пойду на вечеринку? Я не знала, зачем им это нужно — ведь у обеих есть парни или, по крайней мере, ухажёры. В любом случае, им не нужен Джейвон. А нужны либо его деньги, либо мои страдания. Этих девушек можно очень легко прочитать — даже не придётся узнавать их ближе. Они легкомысленные и ветреные, пустые внутри, как стеклянные шары.
Но больше меня волновали слова о голубоглазых блондинках. Почему меня это так задевает? Меня пугало то, что я не подхожу под его «тип», как сказали они. Хотя откуда мне знать, кто ему действительно нравится?
А хочу ли я быть его девушкой? Хочу. Без раздумий. Но к чему это приведёт? Вдруг он обманет, изменит? Или это очередной спор? Мысли терзали меня, а внутренняя богиня настойчиво шептала:
«Тебе хорошо с ним. Ты его любишь и доверяешь — пусть не на все сто, но доверяешь больше, чем другим. Ты хочешь быть с ним везде и всегда. Соглашайся».
Я качала головой. Надо думать.
«Что думать? Ты ведь будешь копать и искать новые страхи. Ты хочешь этого — просто боишься. Но ты не узнаешь, пока не попробуешь!» — отчаянно уговаривала меня богиня.
Я закрыла глаза. Она была права. Но страх оказался сильнее.
————
Утро. Всё как обычно. В университете отсутствовали Моника и Мариса, что меня очень радовало. В последнее время они доставали конкретно — особенно после последних событий. Может, стоит «подружиться» с ними? Чтобы отстали? Хотя... если всё пойдёт отвратительно, я, наверное, выберу этот путь унижения. Но сейчас — к чёрту этих куриц.
Я сидела в столовой с Софией, когда к нам подошла наша одногруппница с подносом. Её звали Лейла. Она была хорошей. Мы тоже не были близкими подругами, но с ней было приятно общаться. По крайней мере, я видела, что у нас есть общее мышление и отношение к некоторым особям. Лейла была прилежной студенткой, но не зубрилкой — в отличие от Кейди, которая ещё ни разу не вылезала из тетрадок и книжек.
— Девчата, не против, если я подсяду? — спросила Лейла, оглядываясь по сторонам. — Свободных мест почти нет, а с теми придурками сидеть не хочется.
— Конечно, садись! — подбадривающе ответила София. — Как дела?
— Да в целом нормально. Вы как?
Мы разговорились на перемене. Вообще, с Лейлой было интересно беседовать. Она была, наверное, самой адекватной из наших одногруппников, но мы не общались с ней так часто из-за разных интересов. А поболтать можно. Тёплые, дружелюбные отношения. Ей можно было довериться и даже посплетничать.
— А чего Моника с Марисой не пришли? — спросила София, словно читая мои мысли. Я догадывалась, но не была уверена.
— Да они же на вечеринку ходили к Генри, — Лейла понизила голос и покосилась по сторонам, проверяя, подслушивает ли кто. — Моя знакомая видела их там. Такое вытворяли!
Она подалась вперёд, и мы непроизвольно наклонились к ней, заинтригованные.
— Моника, говорят, тусовалась аж с тремя парнями. Они увидели её танцующей рядом с какими-то... ну, в общем, не с самыми приличными девушками. Это по словам Ребекки. Они там познакомились, и в итоге с кем-то из них она... ну, вы поняли. А Мариса смогла прорваться к Генри. Паренёк напился и вовсе не соображал. Затащила его в постель по своему желанию, и всё. Понятное дело, сегодня половина студентов отсутствует.
Слушая этот рассказ, я испытывала лишь отвращение. Конечно, я догадывалась об их увлечениях, но не думала, что всё так запущено. Это было омерзительно. Я смотрела на Лейлу и думала о том, как же легко люди теряют себя в погоне за чужими парнями, за деньгами, за минутным удовольствием.
Мы решили сменить тему и поговорить о чём-то позитивном, но прозвенел звонок, и мы остановились на интересном рассказе спутницы о её зимней поездке к сестре в Бостон.
На последней паре мне пришло сообщение на телефон. Он неприятно завибрировал, и я хотела посмотреть уже после звонка. Но тут раздалось ещё три уведомления подряд, и я, не удержавшись, открыла чат. Это был Джейвон.
Джейвон:
Малышка Фло, прости меня, я не смогу за тобой сегодня заехать. Появились дела. Но я надеюсь, что смогу приехать к тебе вечером, если ты хочешь. Или ты ко мне.
У него в последнее время часто появлялись дела. Это меня настораживало. Я тревожный человек — на каждый нераскрытый слог я переживаю и придумываю кучу вариантов. Но меня успокаивало «малышка Фло». Мне нравилось это прозвище.
Флора:
Очень жаль :( Конечно хочу. Надеюсь, ты заедешь.
Он поставил реакцию-сердечко на моё сообщение.
Джейвон:
Маленькая, не грусти. Я люблю тебя. И скучаю.
Флора:
Я тоже.
Мне пришлось выйти из сети, потому что преподаватель задал мне какой-то вопрос. София украдкой ткнула пальцем в свою тетрадь, я прочитала написанное, и — о чудо — ответ прокатил.
————
Вечер. Я лежала на кровати. Из колонки тихо играл плейлист Ланы Дель Рей — тягучий, меланхоличный, под стать моему настроению. Я читала книгу — роман Джейн Остин, «Гордость и предубеждение», который перечитывала уже в третий раз, но каждый раз находила в нём что-то новое.
В комнате горел только тёплый ночник, отбрасывая мягкие золотистые тени на стены. Телефон разрядился, и я решила почитать по-настоящему — без цифровых отвлекающих факторов, только бумага и тишина.
Внизу послышались голоса. Может, Стив пришёл? Или курьер? София вечно заказывала какую-то ерунду, которую называла «эстетичным украшением». Я не придала значения — дверь в мою комнату была открыта. Когда живёшь с подругой, не требуется закрывать её. Я лежала на животе, подперев подбородок ладонями, и машинально качала ногами в воздухе — привычка, оставшаяся с детства.
— Ну и ну, — раздался до жути знакомый голос, и я застыла мгновенно.
Джейвон.
— Я тебе звонил и писал, а ты не ответила, — сказал он, закрывая за собой дверь.
Он прошёл к кровати и совершенно без энтузиазма. Я тоже села, скрестив ноги в позе лотоса.
— Мой мобильник разрядился... — виновато ответила я, чувствуя, как щёки заливает жаром. — Прости.
Я была смущена — тем, что он застал меня врасплох, тем, что комната была в полумраке, тем, что я лежала в своей уютной домашней футболке без намёка на макияж. Но его, кажется, это только забавляло.
Он усмехнулся — коротко, краем губ — и подался ближе. Обхватил моё лицо ладонями, провёл большими пальцами по скулам, а потом поцеловал. Нежно, но уверенно. А затем подтолкнул меня, чтобы я легла.
Он навис надо мной — тяжело, горячо, и наши тела прижались друг к другу так плотно, что я чувствовала каждый удар его сердца. Вот это да! Такого в планах у меня не было. Его руки блуждали по моему телу, будто он не знал, где остановиться — скользили по бокам, по спине, по талии. Каждое прикосновение посылало мурашки по коже через тонкую ткань синей футболки.
А потом он замер. Отстранился. Откатился рядом со мной, тяжело дыша, и уставился в потолок.
— Привет, — сказал он, пытаясь привести дыхание в норму.
Я усмехнулась.
— Привет.
— Я соскучился по тебе, малышка, — он не поворачивал головы, смотрел вверх, и я видела, как поднимается и опускается его грудь.
Он был божественным. В полумраке комнаты, с растрёпанными волосами, в полу-расстёгнутой рубашке.
— Я тоже, — ответила я.
Мы лежали рядом, глядя в потолок. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, его руку, которая лежала на моей ладони.
— Флор, — сказал он, поглаживая тыльную сторону моей руки большим пальцем — медленно, успокаивающе. — Есть новость. Она тебе не понравится.
Я напряглась.
— Какая?
— Я уеду в Нью-Йорк через два дня, — его голос звучал виновато, с сожалением, будто он сам не хотел этого говорить. — Мне предложили сотрудничество с одним брендом. Я поеду туда, подпишу контракт. А ещё мне нужно пробыть там некоторое время. Будут встречи, переговоры...
Я слушала, и внутри что-то тяжелое, тягучее начало разрастаться в груди. Мысль о расставании — о том, что его не будет рядом звучала глухо и тоскливо. Я не знала, как это назвать. Пустота, наверное.
— Я буду скучать, — сказала я тихо. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Не грусти, — он сжал мою руку. — Я тоже буду скучать. Буду тебе звонить, клянусь.
Уголки моих губ дрогнули в попытке улыбнуться, но я не почувствовала радости.
— Джейвон, — сказала я после долгого молчания.
— М?
— Нам нужно поговорить.
Он повернул голову ко мне. В его глазах мелькнуло что-то — напряжение, может быть, или лёгкий страх, который он тут же спрятал за привычной маской спокойствия.
— О чём? — спросил он, хотя я знала, что он догадывается.
— О нас, — ответила я. — О том, что ты сказал вчера. О том, что я до сих пор не ответила.
Он молчал. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулак, будто он готовился к удару.
— Флор, — начал он.
— Дай мне закончить, — перебила я.
Он замолчал.
— Я боюсь, — сказала я тихо, глядя в потолок. — Я боюсь, что это очередной спор. Боюсь, что ты найдёшь кого-то проще, удобнее. Боюсь, что я не подхожу под твой тип.
— Какой тип? — его голос был ровным, но я чувствовала, как он сдерживается.
— Голубоглазые блондинки, — выдохнула я. — Как Бриана. Как Мариса. Я не такая. Я — полная противоположность.
Он резко сел на кровати, повернулся ко мне. В его глазах горело что-то — не злость, нет. Обида? Разочарование? Я не могла разобрать.
— Флор, — сказал он. — Ты серьёзно?
— Я просто говорю, что...
— Нет, — перебил он. — Ты слушаешь тех дурынд, которые ничего не знают ни обо мне, ни о тебе. Ты слушаешь их, а не меня. Бриана была блондинкой. Да. И что? Она была моей девушкой, когда я был другим. Когда мне было плевать на всё, кроме денег и контрактов. А потом она меня предала. И я понял, что цвет волос не имеет никакого значения.
— Тогда что имеет? — спросила я тихо.
— Ты, — сказал он. — Ты имеешь значение. Твои глаза, твой смех, то, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Твоя глупая привычка кусать губу, когда волнуешься. Твоя упрямость. Твоя доброта. Ты, Флор. Не цвет волос. Не цвет глаз. А ты.
Я смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ты не блондинка, — продолжил он. — И слава богу. Ты — это ты. И я люблю тебя именно такой. Поняла?
Он взял моё лицо в ладони, заставил смотреть на него.
— Флор, я не спорю на тебя. Не спорю уже давно. Тот дурацкий спор был самой большой ошибкой в моей жизни. Я пожалел о нём в ту же секунду, как ты выбежала из дома. И я готов доказывать это каждый день, если нужно. Но не говори мне, что я могу клюнуть на кого-то другого. Потому что это не так.
— А если ты передумаешь? — прошептала я.
— Не передумаю.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — сказал он. — Потому что я уже пробовал быть без тебя. И это было самое худшее время в моей жизни.
— Джейвон, — сказала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я хочу, чтобы ты был моим парнем.
Он замер. Смотрел на меня так, будто не верил своим ушам.
— Что? — переспросил он.
— Я согласна, — повторила я. — Я хочу быть твоей девушкой.
Его лицо преобразилось. Сначала — растерянность, будто он всё ещё не верил. Потом — широкая, искренняя, мальчишеская улыбка, которая осветила весь полумрак комнаты. Он рассмеялся — тихо, счастливо, и притянул меня к себе так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце.
— Флор... — выдохнул он в мои волосы.
— Но мне всё равно страшно, — добавила я тихо. — Я боюсь, Джейвон. Очень боюсь.
— Я знаю, — сказал он. — И я сделаю всё, чтобы ты перестала бояться. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Ты слышишь меня?
— Слышу, — прошептала я.
— Ты — моя жизнь, Флор, — он провёл большим пальцем по моей щеке. — И я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.
Я смотрела на него. В его глазах — не ложь, не игра. Только правда, от которой у меня перехватывало дыхание.
— Джейвон, — сказала я. — Ты уезжаешь в Нью-Йорк.
— Да, — он кивнул. — На 4 дня.
Я закусила губу. Пальцы нервно теребили край его рубашки.
— А можно... — начала я и замолчала. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит.
— Что? — он приподнял бровь.
— Можно я поеду с тобой? — выпалила я одним дыханием. — Пожалуйста, Джейвон. Я очень прошу. Я не хочу расставаться с тобой на несколько дней. Я отпрошусь в университете, возьму задания с собой, буду учиться в дороге. Моя сестра живёт в Нью-Йорке, я давно её не видела. Мы могли бы встретиться. Пожалуйста...
Он смотрел на меня. Молчал. А потом усмехнулся — мягко, почти смущённо.
— Флор, — сказал он. — Я хотел предложить тебе это сам. Ещё до того, как ты заговорила.
Я удивлённо распахнула глаза.
— Правда?
— Правда, — он провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Но подумал, что это будет глупо. Что ты не захочешь бросать учёбу. Что у тебя свои планы. Что я лезу не в своё дело.
— Глупо? — переспросила я. — Джейвон, это не глупо. Это замечательно.
— Ты правда хочешь поехать?
— Очень, — выдохнула я. — Очень-очень.
Он рассмеялся — громко, счастливо, и притянул меня к себе.
— Тогда поедем, — сказал он. — Вместе. Через два дня. Я улажу все дела, а ты увидишься с сестрой. А вечерами мы будем гулять по городу. Хочешь?
— Хочу, — ответила я, уткнувшись носом ему в грудь.
Он поцеловал меня в макушку.
— Тогда всё решено. Но сначала — я остаюсь у тебя на ночь. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась я.
Я закрыла глаза. В комнате было тихо, тепло, пахло ванилью и им. Только его дыхание, только его руки, только его сердце под моей щекой.