Глава 36.
Вторая неделя в одновременно родном и чужом 2013-м давалась Даше с трудом. Кто бы мог подумать, что после года в Советском Союзе современная Россия будет восприниматься как другая планета. Мозг регулярно давал сбои. Больше всего Дашу «коротило» в обычных магазинах.
Она стояла перед прилавком, глядя на ценник: «Хлеб - 25 рублей». В голове тут же всплывал 1987-й. Хлеб за 15-20 копеек. 25 рублей... Даша моргнула. В её «прошлом» это была четверть её месячной зарплаты в гараже у Васи. На эти деньги можно было устроить пир на весь мир, а здесь это - одна буханка. Осознание того, что это просто другая страна и другие нули, приходило с задержкой в несколько секунд, оставляя после себя неприятный осадок дезориентации.
Университет тоже казался декорацией. Сидя на парах среди сверстников, Даша чувствовала себя не в своей тарелке. Они обсуждали зачёты, новые клубы и поездки заграницу, а она смотрела на них и видела детей. Ей было мучительно так долго сидеть в душной аудитории, когда она уже отвыкла от учёбы.
Вибрация телефона в кармане отвлекла её от лекции. Последние полторы недели Костенко буквально заваливал её сообщениями.
«Сегодня такая погода хорошая!☀️» - гласило вчерашнее рано утром.
«У меня всё хорошо, а ты как?😊» - пришло в обед.
«У меня по-прежнему всё замечательно, уже собираюсь спать🙂» - это было перед сном.
Даша скептически уставилась в экран, рассматривая новое послание:
«Привет, уже на парах? Сегодня день такой хороший, приходи вечером?😇»
Она видела его насквозь. Он делал это специально. Грозный генерал-майор, бывший советский чекист, который раньше и слов-то таких не знал, теперь усердно выискивал в клавиатуре айфона смайлики. Он пытался внушить ей, что у него всё «замечательно», чтобы она не видела его одиночества, чтобы не смела винить себя за его потерянные годы.
Переписываться с ним было... странно. В её памяти он - человек, рождённый в эпоху оттепели и живший в период гласности. А теперь он пользовался последней моделью айфона, пока Даша ходила с его старым сенсорным «кирпичом».
«Просто так?» - быстро напечатала она, игнорируя голос преподавателя.
«Просто», - пришёл мгновенный ответ.
***
Вечером она была у него. Костенко разыгрывал спектакль «счастливой жизни» с таким усердием, что Даша не знала - смеяться ей или плакать. Он показывал ей новый ремонт, свежекупленный диван в гостиной, рассказывал какие-то позитивные байки о работе. Это было почти абсурдно. Тот самый человек, который называл её «горе-психологом» и ворчал, что она ищет плюсы там, где их нет, теперь сам играл роль неисправимого оптимиста.
- Зачем ты притворяешься? - спросила она в какой-то момент прямо, не поднимая глаз от чашки. - Зачем это?
Он выставил манерную улыбку и сделал вид, что не понял:
- Я же говорю: всё замечательно. Что не так?
- Ладно-ладно, - она сдалась, делая вид, что верит ему, потому что больше боялась другого: чтобы он не изобрёл что-нибудь ещё более абсурдное, не стал утешать её пустыми рассказами о «великолепной» жизни, которой на самом деле не было. - Лучше расскажи, как ты жил? Что было?
Она сжала губы, и тогда он, вздохнув, сломал маску.
- Был женат, - проговорил он наконец. - Не понравилось. Не мне не понравилось, а... это не пошло. Мы пытались жить вместе, но... Не сошлись характерами.
- И всё? - Даша хмыкнула, ожидая хоть какого-то продолжения. - Что-то не густо событий за целых двадцать шесть лет. Может, ещё что-нибудь припомнишь?
Костенко устало поставил локоть на стол, подпёр голову рукой и уставился в окно напротив, начиная вспоминать.
- Тебе любовниц нужно всех перечислить или что? - скептически спросил он, не отрываясь глазами от окна.
- Пожалуйста, не надо, - фыркнула она.
- Ну, тогда... - генерал вздохнул, переводя взгляд на стол перед собой. - Выкупил эту квартиру перед кризисом, потом купил новую машину, завёл нового кота... - перечислял он всё то, что Курская уже и так видела.
- И ещё?
- Ещё? - Сергей нахмурился, не зная, что ей ещё рассказать, - да всё, пожалуй. Что у меня там ещё могло быть? Я же не ты, приключений на ровном месте не наживаю.
Даша закатила глаза.
Дальше они не говорили о больших делах. Они украдкой касались его прошлого, но лишь боковыми строчками. Когда разговор начинал заходить в глубину, Сергей сдвигал тему. В его попытках казаться беззаботным было что-то жалкое и одновременно умилительное.
Когда он предложил остаться «просто ночевать, ничего особенного», она не отказалась. Домой идти желания совершенно не было. Да и поздно было уже. В знакомой гостиной пахло чаем и новым деревом. Только Сергей собрался уходить, как Даша молча схватила его за руку и потянула, заставляя сесть на диван рядом. Потом и вовсе лечь.
Они лежали рядом, его руки то и дело заботливо скользили по её спине: по лопатке, между плечами, вдоль затылка. Он пытался вместить в эту ночь все упущенные утра и вечера.
Даша свернулась у него на руке, уткнулась щекой в твёрдую грудь, слушая неспешное, ровное дыхание.
Периодически она шевелилась и называла его по имени:
- Серёж...?
А он шептал:
- Спи, я здесь.
Сергей не хотел спать. Несмотря на тяжёлый рабочий день и его сильную усталость, он отчаянно сопротивлялся сну. Он хотел созерцать её в ясном уме. Ему казалось, что если он уснёт, то магия рассеется, и утром он снова проснётся в пустой квартире, где единственным живым существом будет старый, вечно мурчащий Барон.
В какой-то момент его глаза сами собой закрывались, сознание начинало путаться, погружаясь в дремоту. Но стоило Даше чуть шевельнуться, как он тут же распахивал глаза, приходя в себя. Его рука, уже было замершая на её спине, снова начинала своё мерное, неспешное движение. Он гладил её по спине, пропуская через пальцы пряди волнистых волос, и время от времени прижимался губами к её лбу, вдыхая запах её кожи.
Но природа взяла своё. Ближе к четырём утра тело генерала всё же сдалось. Последний раз погладив её по плечу, Сергей предательски провалился в беспробудный сон.
Даша проснулась через пару часов, когда первые серые лучи октябрьского утра начали прокрадываться в гостиную. Она попыталась пошевелиться, но тут же поняла: она в плену. Профессиональном, надёжном плену. Его тяжёлый подбородок уткнулся ей в макушку, рука, словно стальной обруч, прижимала её к его груди, а одна нога Даши была плотно зажата между его ног. Было жарко, немного неудобно, но Курская не решалась даже вздохнуть поглубже. Она знала, как чутко он спит, и меньше всего на свете ей хотелось разрушать его сон.
Она лежала неподвижно, рассматривая солнечные блики на потолке. В голове было непривычно ясно и... страшно. Именно сейчас она окончательно поняла, что должна сделать. Костенко никогда бы не одобрил этот риск. Он бы запер её в этой квартире, отобрал бы ключи, сжёг бы прибор, лишь бы не подвергать её опасности снова. Он бы сказал, что готов прожить остаток жизни так - в этих коротких встречах, лишь бы она не рисковала.
Но Даша смотрела на его спящее лицо и понимала: она не может позволить ему снова прожить эту жизнь. Она не может оставить того молодого, рыжего и ворчливого Костенко один на один с двадцатью шестью годами душевной тишины.
Она обняла его крепче, насколько позволяло положение, и задумчиво уткнулась носом в его плечо. Она вернётся. Она не даст ему стать этим одиноким генералом с грустными глазами.
***
После полудня Курская сидела в комнате своего младшего брата, осматривая её, как впервые.
- Дашь прибор? - словно между делом спросила она, видя, как Паша тут же меняется в лице. - Мне посмотреть только.
- Тебе что, предыдущего раза было мало? - скептически спросил Вершинин.
Он не желал давать этот прибор даже сестре. Даже на минуту. Даже просто посмотреть на него издалека. Вдруг опять что... Нет, приключений уже достаточно.
- Мне? В самый раз. Ну пожалуйста! - она стала вымаливать этот прибор.
- Нет, Даш... - парень вздохнул, качая головой, - я не могу. Кто знает, какие там ещё штуковины понатыканы. Нажмёшь - руку ещё оторвёт, не пальцем деланные же его создавали. Не дам.
- Ну Паша! - Курская нахмурилась, уставившись на брата. - Ты чего так упёрся? Давай, говорю!
- Нет!
Паша тоже стоял на своём, но, видя, как злобная и не слишком высокая старшая сестра уже замахивается на него, он медленно передумал.
- Ладно! Только осторожно, ты знаешь.
Он достал прибор из шкафа, спрятанный там под кучей вещей, чтобы даже родители не нашли. А то такие вопросы пойдут...
- На, - он протянул ей его на колени, - лучше помоги придумать, куда его деть. Хранить тут - идея плохая, сама знаешь.
- Ага... Придумаю, - она хмыкнула, рассматривая сам прибор, стараясь не вызвать никаких подозрений.
В этот момент раздался голос матери из кухни, зовущий Пашу принести им в комнату по куску пирога в качестве угощения. Он скрылся за дверями всего на пару секунд. Этого хватило. Даша сорвалась с места, буквально вылетая из квартиры родителей, запихивая прибор в спортивную сумку, где уже ждали аккуратно запакованные в целлофановые пакеты кое-какие вещи.
- Даша! - крикнул Паша из кухни, услышав хлопок двери. - Ты что творишь?!
Но его сестра скрылась из виду так быстро, словно молния... Если бы он успел поймать её, если бы об этом узнал Костенко, чья чекистская чуйка, видимо, притихла после той хорошей для него ночи... Всё бы закончилось, не успев начаться. Но Даша бежала так, чтобы даже её длинноногий брат никогда в жизни не догнал.