Глава 26.
Костенко чувствовал себя ожившим мертвецом. Он успел только дойти до дивана, закрыть глаза и провалиться в дурной сон, как противно зазвонил будильник. Ровно шесть. Виски сдавливало, а кофе из термоса уже не бодрил. Теперь кофе просто обжигал гортань.
Но сегодня он решил рискнуть. Глядя на Дашу, которая бодро доедала свой завтрак, он вдруг сказал:
— Собирайся. Поедешь со мной.
Курская замерла с ложкой в руках.
— Куда? На работу?
— Для тебя — на практику, — хмуро бросил он. — Семёнову я сказал правду, что ты учишься на третьем курсе на криминалиста. Будешь смотреть, как работают профессионалы. Только рот не открывай без команды.
***
Семёнов, просидевший оставшиеся пару часов в управлении на телефонах и пробивавший ЛТП и спецприемники, встретил их у «Волги». Вид у лейтенанта был помятый, но при виде Даши он мгновенно вытянулся, поправил галстук и даже попытался изобразить на лице подобие голливудской улыбки. Уважение к Костенко теперь шло в комплекте с искренним любопытством к его «племяннице».
В машине Даша была единственным энергичным элементом. Она выспалась за всех и теперь с интересом разглядывала серые окраины Москвы.
— Ой, ура! Наконец-то по другую сторону наркоманов окажусь! — радостно выпалила она и даже похлопала в ладоши на заднем сиденье.
Костенко и Семёнов синхронно, как по команде, обернулись к ней. В салоне повисла мёртвая чекистская тишина. Андрей в шоке приподнял бровь, а Сергей посмотрел на неё так, будто она только что призналась в работе на ЦРУ.
Курская, не теряя улыбки, быстро поправилась:
— Ну, в смысле… Я имела в виду тех наркоманов, которых по телевизору показывают в передачах. Теперь уже вживую увижу, а не через экран телека.
Андрей тихо усмехнулся, возвращаясь к дороге.
— В жизни они не такие романтичные.
Костенко лишь устало покачал головой и отвернулся к окну. «С ума сойти можно с этой девчонкой», — пронеслось у него в голове.
***
— Почему бы просто не взять ищеек?
— Ищейки? — Сергей хмыкнул, когда Семёнов задал этот вопрос. — Наркоманы, лейтенант, — это вам не дикие звери. Собак на них не натаскаешь.
К тому же, когда дело касается таких «сюрпризов», как в этом случае, работа с животными — это последнее, что им нужно. Это только осложнит и затянет дело: лишние свидетели, лишний шум. КГБ предпочитает работать тихо.
Они не доехали до Солнечногорска пятнадцати километров, оставив машину у опушки леса. Дальше только пешком. Мелкий снегопад, начавшийся с утра, к середине дня превратился в настоящую метель.
Даша шла за Сергеем, стараясь ступать в его глубокие следы. Это было единственным способом не провалиться по пояс в рыхлый, податливый снег. Холод пробирал до костей, несмотря на тёплую одежду. Каждый шаг давался с трудом, но она упорно шла вперёд, сосредоточенная на том, чтобы не отстать. Костенко, казалось, совсем не замечал трудностей. Он шёл впереди, прокладывая путь, словно сам этот лес был ему знаком.
Воздух пах сыростью, хвоей и чем-то ещё… чем-то затхлым. И так практически весь день. Они искали свежие следы, но кроме свежего слоя снега не было ничего. Так они обходили все близлежащие населённые пункты и вновь оказались у вчерашнего объекта.
Они снова были у депо, однако дневной свет не сделал это место уютнее. Пока Семёнов без умолку травил Даше байки про «особенности службы в Подмосковье», Костенко тихо исчез из виду.
Его не было минуты две. Андрей уже начал звать: «Сергей Александрович! Вы где?», когда из глубины бетонных завалов раздался его голос:
— Сюда. Оба.
Он нашёл лазейку: узкий проём, ведущий в скрытый подвальный отсек, который они минувшей ночью пропустили.
— Ты здесь можешь постоять, — Сергей преградил Даше путь, когда она попыталась нырнуть следом за Семёновым.
— Ну, Сергей Александрович! Ну когда у меня ещё такой шанс будет? — она сложила руки в молящем жесте, глядя на него самыми честными глазами в мире. — Я же будущий криминалист! Мне теорию практикой подкрепить надо!
Костенко нахмурился. Усталость брала своё, и спорить с ней не было сил.
— Покалечишься — пеняй на себя. И иди так, чтобы я тебя видел. Шаг в сторону — и до конца жизни будешь только телевизор смотреть.
Это была победа. Даша нырнула в проход. Андрей, шедший впереди, галантно подал ей руку, помогая спрыгнуть на замусоренный пол. Запах тут стоял специфический: сырость, гниль и что-то химически-едкое. Но для Даши это было круче любого боевика — она шла в группе с настоящими оперативниками КГБ по тёмному подземелью.
Потолок здесь был низким. Тяжелее всех приходилось Семёнову — он со своим ростом шёл почти в три погибели, напоминая огромного нескладного кузнечика. Даша подсвечивала путь фонариком, стараясь не наступать на подозрительные кучи тряпья.
Вдруг впереди раздался резкий хруст. Семёнов наступил на пустую стеклянную бутылку. В глубине подвала послышалась мгновенная возня и топот.
— Стоять, КГБ! — рявкнул Костенко с такой силой, что Даша вздрогнула.
Сергей и Андрей сорвались с места, а Даша едва успевала водить лучом фонаря, подсвечивая им путь. Через секунду она увидела, как Костенко профессиональным движением впечатал одного парня лицом в стену, а Семёнов, проявив неожиданную прыть, заломил руки второму. Оба задержанных были молоды, костлявы и смотрели на оперативников остекленевшими глазами.
— Фонарь не опускай! — крикнул Сергей Курской.
Задержанные скулили и пытались вырываться.
Костенко вытащил рацию и поднёс к губам:
— «Берёза», я — седьмой. На объекте «Депо» взяли двоих по 224-й. Нужна местная милиция для оформления и транспортировки. Свяжитесь с Москвой, доложите в управление.
Дождавшись, пока приедет наряд из Солнечногорского РОВД, Семёнов решил проявить инициативу:
— Сергей Александрович, можно я останусь и дожму их?
Костенко, который продолжал удерживать самого активного парня, пытавшегося вырваться, задумался. Внезапно тот наступил майору на ногу, и Сергей, зашипев от боли, ещё сильнее прижал его щекой к бетонной плитке.
— Ладно, Семёнов, остаёшься здесь. Если они у ливийца что-то ещё отработали — пусть всё рассказывают и показывают! Понял?
— Есть, Сергей Александрович, — лейтенант выпрямился, на миг переведя взгляд с лежавшего на снегу парня на Костенко. Семёнов явно «рос» на глазах.
***
Дорога до Москвы прошла в тишине. Костенко вёл машину сам, вцепившись в руль так, что побелели костяшки. Даша сидела рядом, всё еще под впечатлением от увиденного.
Впервые в жизни Курская вошла в здание на Лубянке.
Она во все глаза осматривала бесконечные коридоры, тяжёлые дубовые двери и серьёзных людей в форме. Когда они наконец зашли в его кабинет, Даша не удержалась:
— Н-да, такие хоромы царские… В смысле, Советские. Прям вау!
Сергей лишь усмехнулся углом рта, снимая пальто.
— Садись, федеративный криминалист.
Он кивнул на кожаный диван, стоящий у стенки напротив его массивного стола. Даша плюхнулась на него, чувствуя, как адреналин сменяется усталостью. Костенко сел в своё кресло, открыл папку и начал что-то быстро писать, полностью погрузившись в работу.
Так прошло десять минут. Тишину нарушал только скрип его ручки по бумаге.
— Скучно просто так сидеть, — подала голос Даша, разглядывая корешки книг в шкафу. — Сергей Александрович, что делать-то?
Костенко кинул ей на диван толстую книгу в потрёпанной обложке.
— Читай, развлекайся. Только, ради бога, не мешай.
Это был сарказм, явный и едкий.
Курская, которая и в своём-то времени не особо жаловала зарубежную классику, в СССР, где каждая книга была на вес золота, тем более не понимала, зачем ей читать про дальние страны и незнакомые нравы.
Девушка взяла книгу, открыла страницу наугад, но слова расплывались перед глазами. Она разглядывала их, но смысл ускользал и не запоминался.
Её взгляд скользнул по стенам кабинета, по книжным полкам, забитым внушительными томами, потом переместился на потолок, где виднелись трещины, похожие на паутину. В конце концов, она снова посмотрела на Костенко. Он сидел, склонившись над столом, сосредоточенно хмурясь, будто он занимался распутыванием всех тайн мира. Даша наблюдала за ним пару минут, а потом снова уставилась в книгу.
Не в силах больше делать вид, что читает, Курская положила книгу себе на лицо, прикрывая глаза. Она не спала, просто отдыхала, погрузившись в свои мысли.
Костенко, увлечённый работой, заметил это слишком поздно. Он отложил ручку, встал и, стараясь не шуметь, подошел к дивану, на котором развалилась Курская. Резко, но без грубости, он сдернул книгу с её лица.
— Ты спишь уже, что ли? — тихо поинтересовался Сергей.
— Я не сплю, — Даша не открыла глаз. — Я просто с закрытыми глазами читаю.
— Ну-ну, — произнес майор с легкой ухмылкой, закрыл книгу, отложил ее на подоконник и вернулся к своим бумагам.
— Когда уже домой? — она чуть приоткрыла один глаз, взглянув на часы. Пол-одиннадцатого.
— Когда я закончу, — не отрываясь от бумаг, ответил он.
— Так и сказали бы: «никогда»… — Даша развернулась на бок, спиной к его столу, и опять закрыла глаза. Она действительно задремала, убаюканная шумом метели за окном и мерным скрипом его ручки.
***
Когда Сергей закончил с бумагами, на часах было уже далеко за полночь. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как тело ломит от усталости. Ночью он почти не спал, а сейчас к этому добавились часы напряжённой работы. Майор посмотрел на Дашу, спящую на краю дивана.
Он тихо закрыл дверь кабинета, снял свой новый коричневый пиджак и кинул его на стул вместе с галстуком.
Сергей осторожно подошёл к дивану и, чтобы Даша не упала, осторожно подтолкнул её ближе к спинке. Диван-книжка, естественно, был разложен, и теперь на нём было хоть какое-то подобие места для сна. Он устроился у самого края, стараясь не касаться её.
— Курская, — шёпотом сказал майор. — Если будешь пинаться — окажешься на полу.
Он накрыл их обоих пледом, а потом отвернулся, укладываясь так, чтобы между ними было максимально возможное расстояние.
Вдруг за его спиной раздался сонный голос:
— Реально?
Даша, не открывая глаз, тихонько пнула его ногой по пятке. Осторожно, но всё же ощутимо.
— Уймись.
— Холодно у вас здесь, — прошептала она, всё ещё во сне, но уже с ноткой претензии. — Почему?
— А я откуда знаю? — Костенко проворчал в ответ, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Это кабинет, а не спальня.
— Ну так... Ваш же кабинет, значит, должны знать. А раз не знаете — это косяк. — Даша перевернулась на спину, уставившись в потолок, где виднелись трещины. — Несовершенство системы, как говорится.
— Спи уже, пожалуйста, — выдохнул Сергей. — А то сейчас пол отогревать своей тушкой будешь.
Даша помолчала, переваривая его слова, а потом тихонько вздохнула.
— Вы думаете, от холода мои голосовые связки откажут?
— Я очень надеюсь на это, — глухо проворчал он.
— Ну и ладно.
Ещё какое-то время в кабинете стояла тишина. Даша, кажется, снова начала клевать носом. Сергей, наконец, расслабился, хотя сон всё ещё не шел. Но внезапно Курская всё же решила ещё кое-что спросить, вновь нарушая его едва установившийся покой:
— Сергей, как думаете, у меня получится вернуться?
Костенко шумно выдохнул, открыл оба глаза и уставился в тёмный кабинет. Этот вопрос всегда висел в воздухе, как дамоклов меч.
— Я не знаю... — он задумался, и его голос звучал уже не так раздраженно, а скорее устало. — Может быть. Если твои друзья что-нибудь придумают, тогда вполне возможно.
— Если опять что-нибудь не помешает...
— Это точно. Тогда, ну, в тот день... Это же твои друзья что-то натворили, что нам половину управления залило. Но только знаешь что? — он со вздохом перевернулся на спину, посмотрев на Дашу в темноте. — Те камеры, где были твои друзья и брат, — они были сухими. Все. А вот твоя... Сама знаешь.
— Думаете... Это из-за воды? — сон моментально отошёл на самый последний план, ведь открывшиеся подробности не могли не заинтересовать.
— Возможно. Может, это она как-то там повлияла на ваше «хлоп — и всё, нету».
— Ладно, тогда надо быть всегда в сухости, — серьёзно произнесла девушка, рассмешив Костенко. — Чего?
Она подняла голову, глядя на него.
— Да ничего... — он сжал губы, чтобы больше не смеяться, но уголки глаз всё равно выдавали улыбку. — Спи уже. Или это у тебя от холода рот автоматически открывается?
— Мгм, — Курская закатила глаза и перевернулась на живот, отвернувшись от него, чтобы уснуть.
Сергей устало вздохнул, вытянул одну руку и за плечо притянул к себе девушку так, чтобы она локтем касалась его груди.
— Ты же мне покоя не дашь, — объяснил он полушёпотом.
Затем он натянул плед ей до самого затылка и положил свою огромную ладонь поверх пледа ей на спину, немного согревая.
Даша практически сразу уснула под тяжестью его тёплой ладони, чувствуя себя странно защищённой. Костенко же долго смотрел в темноту, пока наконец не провалился в тяжкий и беспокойный сон.