Глава 18.
Снег застилал наружный подоконник, собаки лаяли на соседских кошек, слышался визг детей с детской площадки, которые никак не хотели уходить домой.
Даша сидела на кухне за столом, обхватив руками чашку с тёплым чаем, одновременно читая какой-то журнальчик тех лет с бытовыми лайфхаками. Сергей ушёл ещё утром, бросив привычное: «Буду поздно, не жди». Она уже привыкла к этой его чекистской манере.
Но «поздно» прошло час назад. И два. И три.
Все дети разбежались по домам, улица стала практически совсем бесшумной. Только собаки и ветер никак не угомонились.
Курская пыталась заснуть, но тишина в квартире была слишком тяжёлой. Она прислушивалась к каждому шороху в подъезде, к каждому звуку проезжающей во дворе машины. «Может, задержали на допросе? — думала она, глядя на секундную стрелку часов. — Или бумажная волокита?»
Когда небо начало медленно сереть, она поняла, что сна этой ночью не будет. Она была одна в этом 1986, а тот, кто помогал не сойти с ума, не пришёл. Если с ним что-то случится, то это время превратится в самую настоящую тюрьму для Курской.
Около восьми утра она стала подумывать о том, что если он не явится в течение часа, то ей придётся звонить Васе домой и говорить, что сегодня она не пойдёт на работу.
Но спустя час он так и не явился.
«Не пойду на работу, не смогу», — думала Даша, стоя перед стационарным телефоном Сергея. На часах было уже почти девять, и ей нужно было идти на работу, но она понимала, что не сможет этого сделать. Она не сможет сосредоточиться и работать, пока не удостоверится, что с ним всё в порядке.
— Алло, Вась? — девушка всё же набрала своего друга.
— О, Даша! А я уже выходить собирался. Что-то случилось?
— Да. В общем... — Курская нервно накручивала провод телефона на палец. — Я не приду сегодня, не жди меня.
— А... Почему? Что у тебя? — парень начал переживать, ведь его подруга не пропускала ни один рабочий день.
— Это личное, Вась. Прости, пожалуйста.
— Да... Хорошо. Завтра-то будешь?
— Я не знаю... — она тяжело вздохнула, садясь на тумбу рядом с телефоном. — Вась, если что, я тебе позвоню. Ладно?
— Ладно. Тогда пока...
Курская, положив трубку, закрыла лицо руками. Она не могла поверить, что Костенко не было больше суток. Обычно он предупреждал её, если собирался работать в ночную смену или просто задерживался. Вчера же он просто сказал, что вернётся «поздно». Это уже не тянет на «бумажную волокиту».
— Ещё час, и я сойду с ума! — произнесла Даша, наливая очередную чашку чая в попытке придумать, почему его нет так долго.
Резкий, дребезжащий звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Сердце ушло в пятки. Она бросилась в прихожую, уверенная, что за дверью Сергей, забывший ключи или просто слишком уставший, чтобы попасть в замок.
Но на пороге стоял не он.
— Кажется... Андрей? — Даша нахмурилась, узнав молодого человека, который летом так навязчиво пытался проводить её до работы. Тогда он казался ей просто клоуном, но сейчас... Сейчас он выглядел так, будто сам прошел через мясорубку. Мятый костюм, красные от недосыпа глаза, бледное лицо.
— Даша, доброе утро, — Семёнов не улыбался. — Одевайтесь. Нам нужно в госпиталь. Сергей Александрович... Он там.
Мир вокруг Даши на мгновение замер, а потом медленно поплыл.
***
Запах лекарств и стерильная белизна стен давили на психику. Даша шла за лейтенантом, почти не чувствуя ног. Когда её наконец пустили в палату, она остановилась у двери, боясь сделать лишний вдох.
Костенко лежал на высокой подушке. На голове — аккуратная повязка, рука под капельницей. Он казался необычайно бледным, и эта бледность делала его лицо менее суровым, почти беззащитным. Курская осторожно подошла к кровати и опустилась на маленький казённый стульчик.
Она молчала. Просто смотрела на него, подперев голову рукой. В этот момент в ней не было ни обиды за его скрытность, ни злости. Только бесконечная тишина и страх. Она разглядывала его черты: небольшую родинку рядом с ухом, морщинки у глаз, которые теперь разгладились. Ей было страшно даже вздохнуть слишком громко. Уж очень не хотела потревожить сон капитана.
Прошло минут десять. Даша думала, что он спит глубоким, наркотическим сном после препарата, о котором вкратце рассказал Семёнов.
— Долго любоваться будешь? — раздался тихий, хриплый голос.
Даша вздрогнула и выпрямилась. Сергей не открывал глаз. Его губы едва заметно тронула тень его обычной, чуть саркастичной усмешки.
— Вы не спите? — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Пытался, — он медленно открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд Сергея был мутным, тяжёлым, но в нём уже не было той ледяной брони, которую он обычно носил на службе. — Но ты так пристально на меня смотрела, Курская, что у меня чуть ещё одна дырка на лбу не появилась.
Даша сжала губы и отвела взгляд в сторону.
— Да ну вас... — теперь она рассматривала стену. — Я думала... всё. Этот ваш... Андрей такого нарассказывал.
— Семёнов... болтун, — выдохнул Костенко, пытаясь пошевелиться, но тут же поморщился от боли. — Живой я. Не дождутся.
Даша, слегка скривив губы, перевела взгляд на Сергея, который, казалось, испытывал сильную боль. Его вид не оставлял приятных ощущений.
— Ну что ещё? — спросил Костенко, заметив её печальный взгляд, который ему совершенно не понравился. Не хватало ещё, чтобы кто-то его жалел. Особенно она.
— Ваш вид... он ужасный, — произнесла она правду, не пытаясь подбирать слова.
— Спасибо, — Сергей пару раз моргнул, не проявляя никаких эмоций, хотя в глубине души его это задело. — Мне очень приятно это слышать.
Даже в таком состоянии в его голосе можно было уловить чистейший сарказм.
— Я не хочу вас обидеть, и вы это прекрасно знаете, — Курская заправила прядь волос за ухо, пытаясь скрыть легкую дрожь в пальцах. — Я просто говорю как есть.
— Мгм.
Костенко обвёл её взглядом с головы до ног. Даша выглядела так, будто она работала всю ночь: растрёпанные волосы, помятая одежда и глаза, покрасневшие от бессонной ночи.
— У тебя вид не лучше, Курская. Опять кровать со столом перепутала? Или намеренно тренируешься спать сидя?
Даша закатила глаза. Ну вот, началось. Даже под капельницей он умудряется язвить. Но она почувствовала странное облегчение: раз хамит — значит, точно будет жить.
— Нет, — буркнула она. — Я хотя бы не валяюсь под капельницей после того, как меня уколола какая-то девица в парке.
Сергей на мгновение замолчал, и в палате снова стало тихо. Он сузил свои зеленоватые глаза, услышав в ответ на свою грубость её хамство.
— Как рука? — спросил он уже тише, кивнув на её левую руку, которую она старалась держать в тени.
Даша быстро спрятала руку в рукав халата ещё больше. Рана всё ещё ныла, а бинты казались нестерпимо тяжелыми, но признаться в этом сейчас — значит заставить его волноваться ещё больше. А он и так был у порога смерти пару часов назад.
— Зажила почти, — соврала она.
— Зажила? За два дня? — Костенко скептически приподнял бровь, насколько позволяла повязка. — У тебя какая-то суперсила быстрой регенерации, о которой я не знаю? Или в будущем вы там все из жидкого металла сделаны?
— Просто у меня организм моложе, Сергей Александрович. Вам не понять, — отпарировала она, поднимаясь со стула.
Она подошла ближе и, стараясь не смотреть ему в глаза, начала поправлять край одеяла, который свисал вниз, едва касаясь пола.
Ему хотелось перехватить её руку, остановить эту суету, но он только плотнее сжал губы.
— Всё хорошо? — спросил он, когда она закончила возиться с одеялом. — Какие ещё приключения на одно место планируешь найти, пока я тут?
— Никаких, — тихо ответила она, поправляя подушку под его головой. — Буду сидеть дома, читать ваши занудные газеты и ждать, пока вас не выпишут. Обещаю.
Сергей хмыкнул, закрывая глаза. Он не поверил ни единому её слову. Курская и «сидеть тихо» были понятиями из разных вселенных.
— Правда никаких. Всё будет нормально. Обещаю. — она натянуто улыбнулась, смотря на него сверху вниз.
— Ну-ну. Смотри мне. Чтобы без самодеятельности.
Она хотела бы посидеть с ним еще. Просто молча, слушая его тяжёлое, но ровное дыхание. Но Сергею был нужен покой. Пока он находился в реанимации, её пускали сюда лишь на несколько минут, и то лишь потому, что она наплела дежурному врачу историю про «единственного дядю», у которого в Москве больше никого нет.
— Я пойду... Отдыхайте, Сергей Александрович.
— Ты... — но он не успел договорить, потому что Курская нагло перебила его. Опять.
— Да. Я знаю. Я потом ещё приду. Завтра.
Она вышла из палаты, стараясь закрыть дверь как можно тише.
Оказавшись в пустом, залитом мертвенно-белым светом коридоре, Даша наконец-то позволила себе выдохнуть. Она прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза.
«Живой», — пронеслось в голове. Это было единственное, что имело значение.