Запах пепла и сирени

‎Когда Димон, спотыкаясь на ходу, скрылся за углом в поисках телефонной будки, на тротуаре воцарилась паническая тишина. Офицер лежал на грязном снегу неподвижно. При падении он не успел выставить руки, и его голова с глухим, пугающим звуком ударилась об асфальт.

‎- Тань, он... он умер? - прошептала одна из девушек, прижимая руки к лицу.

‎Ночные прогулки студентам третьего курса техникума пищевой промышленности всегда казались им приключением, пока приключение не обернулось умирающим чекистом на асфальте.

‎- Не каркай, Лена! - Таня, более решительная, присела на корточки рядом с Костенко. - Помогите мне, перевернем его на спину! Вдруг захлебнется.

‎Девушки, дрожа от страха и нервного озноба, взялись за тяжёлое пальто капитана. Сергей хоть и был невысоким, но довольно крупным мужчиной, и двум девушкам пришлось приложить усилия, чтобы повернуть его. Ведь двое оставшихся парней не стали подходить к офицеру.

‎- Смотри, книжка его... - Лена дрожащими пальцами подняла красное удостоверение. Буквы КГБ СССР страшно отсвечивали в свете фонаря.

‎ - Нам хана. Нас же затаскают, - прошептал один из парней, который в компании был самым трусливым. - Скажут ещё, что мы напали.

‎- Глупости не говори! - Таня решительно выхватила удостоверение у подруги и запихнула его обратно в карман пальто Костенко. - Пацаны, чего стоите?! Снимите куртки!

‎- Ты с ума сошла? - возмутился второй парень, Вадик. - Нас заметут! Пошли отсюда, пока Димка не вернулся! Скажем, не видели ничего.

‎- Я никуда не пойду, - отрезала Таня. Она стащила свою модную дутую куртку и, оставшись в одном свитере, сложила её, подпихивая под окровавленный затылок Сергея. Лена, всхлипнув, последовала её примеру.

‎Третий парень, Димон - самый рассудительный в компании, - наконец прибежал от таксофона. Но теперь из всей компашки около офицера стояли только девочки.

‎- Где все?

‎- Сбежали! - возмутилась Таня. - Ещё и комсомольцы!

‎Он присел около капитана и приложил пальцы к его сонной артерии, как учили на НВП.

‎- Пульс... почти нет его, - выдохнул Димон. - Удары редкие. И давление, походу, совсем упало. Он холодный весь.

‎- Господи... - Лена присела следом на корточки, рассматривая окровавленный лоб офицера. - Я надеюсь, он дождётся скорой...

Центральный клинический госпиталь КГБ СССР. 03:00

‎

В коридорах спецгоспиталя не было суеты, только отточенная годами холодная эффективность. Когда фельдшеры скорой предъявили дежурному врачу удостоверение пациента, он крикнул сестре: «Каталку живо! Лабораторию и реаниматолога на пост!».

‎- Мужчина, около тридцати. ЗЧМТ, ушиб головного мозга под вопросом. Подозрение на отравление, только непонятно чем. АД нитевидное, систолическое едва определяется. Зрачки широкие, реакция вялая, не содружественная, - чеканил врач скорой, пока один из его фельдшеров отдавал врачу в приёмном покое «сопроводилку», написанную корявым, врачебным почерком.

‎Дежурный врач приёмного покоя осмотрел Костенко со всех сторон, не видя у него никаких травм, кроме разбитого лба с левой стороны.

‎- А на лбу что?

‎- Похоже, упал при потере сознания.

‎- Состояние? - дежурный уже нащупывал пульс на шее Костенко.

‎- Тяжелое. У него давление семьдесят на сорок, дыхание поверхностное, брадикардия. - Врач скорой тяжело вздохнул, опираясь на каталку с офицером. - Кома второй-третьей степени.‎

Москва. ‎Управление КГБ СССР. 02:30

‎Семёнов сидел над практически чистым листом бумаги, а в голове у него набатом били слова майора Зубова, сказанные шёпотом в курилке ещё летом: «Андрей, ты парень смышлёный. Отец-генерал будет тобой гордиться, если ты поможешь нам очистить органы от таких „самоуправов", как Костенко. Любой его прокол - и ты сразу ко мне. Понимаешь?»

‎Семёнов понимал. Его приставили к Костенко как «глаза и уши» оппозиции. Он должен был фиксировать каждое нарушение устава, каждую резкую фразу. И эта ночь была идеальным шансом. Протокол мог выглядеть так:
«Капитан Костенко С. А., проявив халатность, допустил ранение, после чего бросил задержанную на неопытного лейтенанта, покинув место операции в неизвестном направлении».

Это был бы конец. Костенко бы вышвырнули из органов без права на пенсию, а Семёнов получил бы благодарность и, возможно, досрочную звездочку.

‎Но Сергей не просто «бросил» её на него. Он доверил ему, Семёнову, самое важное - результат пятимесячной охоты Москвы и Ленинграда. Он подставил себя под удар, он рисковал умереть, лишь бы эта шпионка в наручниках не ускользнула. Он выполнил работу на сто десять процентов - за себя, за аналитиков и за этого самого ленивого Семёнова.

‎Андрей скрипнул зубами и решительно придвинул к себе лист. Его почерк, обычно небрежный, стал чётким и каллиграфическим:
‎«...Несмотря на полученную инъекцию сильнодействующего препарата, капитан Костенко С. А. сохранил полное самообладание. Осознавая важность задержанного объекта для государственной безопасности, капитан в категорической форме приказал мне обеспечить немедленную доставку агента в Управление, пренебрегая собственной безопасностью и состоянием здоровья...»

‎Теперь лейтенант словно возводил вокруг «неудобного для всех» капитана Костенко своего рода баррикаду.

‎Он только что совершил должностной подлог: вместо того чтобы «топить» Сергея по заказу Зубова, он выставил его героем. Но сейчас его волновало другое.

‎«Где он? Дошёл? Жив? Как он? Кто его нашёл? А нашёл ли его вообще кто-то?», - потоп мыслей Семёнова не давал ему покоя уже минут сорок, пока лейтенант сочинял текст для протокола.

‎Андрей понимал, что врачи скорой помощи, даже если и найдут капитана, то могут увидеть его уже не совсем бодрствующим. Они начнут лечить не то. Амитал-натрий - это препарат специфический, и в двойной дозе он убивает мучительно, но тихо.

‎Семёнов встал со стула и схватил трубку стационарного телефона.
‎- Дежурный? Это лейтенант Семёнов. Были сообщения о госпитализации сотрудников? Капитан Костенко. Ищите по всем сводкам скорой!

‎‎Минуты ожидания казались вечностью. Наконец, дежурный отозвался:
‎- Есть один. Подобрали у гастронома рядом с Рижской. Без сознания, закрытая черепно-мозговая. Документы при нем. Повезли в госпиталь КГБ на Щукинскую.

‎Семёнов не стал вешать трубку, он сразу набрал номер приемного покоя госпиталя.
‎- Регистратура? Говорит лейтенант Семёнов, КГБ. Капитан Костенко Сергей Александрович у вас?

‎- Костенко... - девушка в регистратуре начала перелистывать бумаги. - Есть такой, да. Костенко Сергей Александрович.

‎- Что с ним? - волнение лейтенанта в этот момент просто зашкаливало.

‎- Кома у вашего капитана, в реанимации он.

‎Семёнов медленно сел на стул, закрыв лицо рукой от ужаса. Не уберёг...
‎- Слушайте внимательно. Ему ввели Амитал-натрий. Внутримышечно. Двойную дозу. Слышите? Амитал натрия!

‎На том конце провода на мгновение повисла тишина, а затем голос девушки вернулся к профессиональному тону:
‎- Я вас поняла! Сейчас передам врачу.

‎Семёнов медленно положил трубку. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Кома. Костенко в коме. Андрей, не переставая, крутил ручку в руке, но его взгляд был устремлён в пустоту.

‎Он просидел так минут десять. Ступор был таким глубоким, что он не сразу услышал, как в коридоре кто-то прошел, громко переговариваясь. Внезапно его будто ударило током. «Чего я сижу?».

‎Семёнов резко вскочил, едва не опрокинув стул. Он схватил пальто, папку с протоколом и почти бегом бросился к выходу.

‎Центральный клинический госпиталь КГБ СССР. 04:20

‎Коридоры госпиталя встретили его запахом хлорки и специфической тишиной, которая бывает только в больницах, где лечат «особый контингент». Андрей, накинув поверх пиджака белый халат, который ему выдали в регистратуре, шёл за лечащим врачом.

‎- Состояние стабилизировали, - негромко говорил врач, листая историю болезни. - Сейчас он в коме. Это защитная реакция организма на двойную дозу амитала и удар при падении. Нужно ждать.

‎Семёнов кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его привели в отделение реанимации и указали на скамейку у окна.

‎- К нему пока нельзя. Ждите здесь.

‎Лейтенант опустился на жёсткое дерево скамьи. Он собирался просто посидеть пять минут, сосредоточиться, но как только его спина коснулась стены, тяжелый, свинцовый сон накрыл его с головой. Напряжение ночи, страх и адреналин выгорели, оставив только беспокойный отдых.

‎Он проснулся от того, что в окно бил холодный, серый свет ноябрьского утра. Голова гудела, шея затекла. Семёнов испуганно вскочил, озираясь. Мимо прошла медсестра, гремя подносом с инструментами.

‎- Он... капитан Костенко... - Андрей преградил ей путь. - Он пришел в себя?

‎- Ждите, - сухо ответила она.

‎Он начал мерить коридор шагами. Туда-сюда. Десять шагов к окну, десять - к посту. Мимо пробегали врачи, кто-то шептался в ординаторской. Казалось, прошла вечность, прежде чем из реанимационной палаты №4 вышел тот самый врач. Он выглядел уставшим, но на лице проскользнула тень облегчения.

‎- Пришел в себя. Бык ваш капитан, конечно... Организм - железный.

‎- Можно к нему? - Семёнов сделал шаг вперед.

‎- Он просил позвать «этого болтливого лейтенанта», - усмехнулся врач. - Только недолго.

‎Когда Семёнов зашел в палату, он невольно остановился у порога. Сергей лежал на высокой подушке, бледный, с белой повязкой на голове. Под глазами залегли глубокие тени, а рука, привязанная к капельнице, была вся в синяках. Но взгляд... Взгляд был похож на тот, что он видел и раньше.

‎Андрей подошел к кровати, не зная, что сказать.
‎- Сергей Александрович... Ну и напугали вы нас. Я думал - всё.

‎Костенко тяжело вздохнул. Несмотря на его состояние, власть всё же исходила от капитана.
‎- Отставить... сантименты, Семёнов. Говори по делу.

‎Лейтенант поправил халат, стараясь выглядеть по-уставному.
‎- «Стрекоза» сдана дежурному следователю. Протокол задержания... Я написал, как вы просили. Всё по форме. Сейчас с ней работают.

‎Костенко едва заметно кивнул. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки.
‎- Неужели? Даже не подвёл. Растёшь, Семёнов.

‎- Служу Советскому Союзу!

‎- А теперь второе...

Он замолчал, собираясь с силами. Было видно, как тяжело Сергею дается каждое слово. Он посмотрел прямо в глаза Семёнову, и этот взгляд Андрей увидел впервые.

‎- Даша... - прошептал Сергей. - Приведи её ко мне.

‎- Дашу? - нахмурившись, лейтенант задумался. - Ах, это та девочка с такими волосами?

‎Семёнов начал руками изображать пушистые волосы Курской, которые слегка вились и были кудрявыми.

‎- Да. Её. Только побыстрее, пока она на работу не ушла. - Сергей вздохнул, закрывая глаза. - И это... Андрей?

‎- Да?

‎- Спасибо.

‎Андрей вылетел из палаты. Он бежал по коридору, перепрыгивая через ступеньки, чтобы как можно быстрее найти Дашу и выполнить пожелание Сергея.