Глава 17. Часть 2.
Секундная стрелка на часах Костенко замерла на отметке «два». В ту же секунду он перестал быть частью пейзажа.
Сергей рванулся из-за ели. Его тело, скованное часовым ожиданием на морозе, отозвалось резкой болью в мышцах, но адреналин сработал как смазка. Он не просто шел — он буквально летел на «Стрекозу», сокращая дистанцию в несколько мощных прыжков. Тень капитана, длинная и грозная, накрыла девушку прежде, чем она успела осознать опасность.
— Ни с места! КГБ СССР! — крикнул капитан, сокращая дистанцию в десять метров всё больше и больше.
Пистолет в его руке смотрел точно в грудь агенту. «Стрекоза» вскинула голову. Её глаза, расширенные от первобытного ужаса, блеснули в свете фонаря. Она увидела перед собой не просто офицера, а саму неотвратимость правосудия. Бежать было некуда. Сзади — фонтан, впереди — ствол пистолета и офицер.
Но страх загнанного зверя порождает безумную смелость. Когда Костенко сократил расстояние до двух метров, готовясь к захвату, девушка резко дернулась вправо. Её рука молниеносно нырнула во внутренний карман куртки. Сергей ожидал ножа или пистолета, он уже был готов блокировать удар, но она действовала иначе.
Она не ударила. Она навалилась на него всем телом, и Костенко почувствовал резкий, жгучий укол в предплечье правой руки. Тонкая игла шприц-ручки прошла сквозь пальто, пиджак и рубашку, вонзаясь глубоко в мышцу.
— Твою же… — Сергей рыкнул, отбрасывая её от себя резким толчком.
Девушка, тяжело дыша, упала на обледенелый асфальт. Следом за ней упала шприц-ручка и откатилась в сторону. На её лице застыл шок. Она сама, казалось, не верила, что сделала это. Секундное замешательство, и шпионка, вскочив, бросилась наутек в сторону густых аллей, петляя между деревьями.
Костенко выхватил рацию. Рука, в которую вкололи препарат, начала противно неметь.
— Семёнов! На перехват! Уходит в сторону второго просека! Беги, если хочешь остаться в органах!
Дверь «Волги» вдали захлопнулась с грохотом. Семёнов, подстёгиваемый страхом перед гневом капитана и азартом его первой в жизни погони, выскочил из машины. Его длинные ноги давали ему преимущество. Сергей видел, как лейтенант пересекает аллею, сокращая угол.
Через пару минут из темноты донеслись звуки борьбы, вскрик и тяжёлое дыхание.
Когда капитан доковылял до места, Семёнов уже прижимал «Стрекозу» лицом к дереву, неумело, но крепко защёлкивая наручники.
— Взял… Сергей Александрович… взял! — выдохнул лейтенант. Его лицо горело от бега и переизбытка эмоций.
Костенко подошел вплотную. Его мутило. В голове начинался странный, неуместный звон. Он схватил девушку за подбородок, заставляя смотреть на себя.
— Что в шприце? — спрашивал он своим тихим и зловещим тоном. — Говори! Иначе я забуду про устав прямо здесь.
Девушка задрожала. Весь её агентурный лоск осыпался.
— Амитал… — прошептала она, давясь слезами. — Амитал натрия. Там была… Там была двойная концентрация. Для «особых» случаев.. Я не хотела… оно само…
Костенко на мгновение замер. Амитал натрия — старый, испытанный препарат. Он сам не раз подписывал требования на его получение из спецхрана перед сложными допросами. Капитан хорошо понимал, как действует средство: сначала возникает приятное тепло, затем появляется тяжесть в конечностях, а после этого человек становится готовым отвечать абсолютно на любые вопросы. Но он всегда наблюдал за этим со стороны.
А самое неприятное то, что в больших дозах возможны серьёзные побочные эффекты, вплоть до комы и даже летального исхода. Но на допросах всегда вводили его внутривенно. Здесь же игла вошла в мышцу. Это давало ему отсрочку. Минут пятнадцать, не больше.
— В машину её, — скомандовал капитан Семёнову.
До «Волги» они дошли быстро. Сергей сел на заднее сиденье рядом с задержанной, Семёнов — за руль.
— В управление. Живо, — бросил Костенко.
По мере приближения к Лубянке мир перед глазами Сергея начал плавно покачиваться. Звуки становились глухими, сердце начинало учащённо колотиться, будто сквозь слой ваты. Он чувствовал, как амитал, введённый в мышцу, начинает медленно, но верно действовать.
— Семёнов, слушай меня... — Сергей привалился к дверце машины. — Сдаёшь её по полной форме. Оформляешь протокол задержания. Лично. Документы у меня в папке.
— А вы? — Семёнов обернулся, заметив, что капитан стал пугающе бледным. — Сергей Александрович, вам плохо?
— Не смей… перебивать, — выдохнул Костенко, и каждое слово давалось ему с трудом. — Напишешь правду. Что я получил дозу препарата, но приказал тебе... в первую очередь везти агента. Понял?
— Сергей Александрович, но... это же... — Семёнов, который хоть и был лентяем, теорию в школе КГБ не прогуливал. — Это же опасно! Вам в госпиталь надо, немедленно!
— Выполнять приказ, лейтенант! — Костенко рыкнул, собрав все свои силы. — Сдай её. Это дело государственной важности. Сначала она, — он кивнул на девушку в наручниках, которая сидела рядом с ним. — А потом всё остальное.
— Да Вы же бледнее мела! — Андрей впервые так активно выражал своё несогласие с решениями Сергея.
— Вези её. Это твой шанс, Семёнов. Не просри его! — рявкнул Костенко с заднего сиденья. — Если она уйдет из-за того, что мы начали возиться с врачами, то я сам тебя расстреляю. Даже из больницы.
Семёнов смотрел на него с дикой смесью страха и внезапно проснувшегося уважения. Он видел, что капитан едва держится, что его сознание угасает, но Костенко упрямо задвигал свою жизнь на второй план ради того, чтобы закончить одно дело с иностранным агентом.
— Я всё сделаю, Сергей Александрович, — тихо ответил лейтенант.
«Волга» №34, оставив позади шатающегося капитана, скрылась за очередным поворотом. Сергей остался один на ночной улице. Он медленно шёл, прислонившись к забору рядом с тротуаром. С каждым шагом он чувствовал, как его состояние ухудшается.
Москва. Управление КГБ СССР. 03:00
Семёнов ввёл задержанную в кабинет дежурного следователя. В помещении пахло старой бумагой и хлоркой. За столом сидел майор юстиции, который, несмотря на глубокую ночь, выглядел пугающе бодрым.
— Объект «Стрекоза». — Семёнов откашлялся. — Задержана Костенко в парке Сокольники при попытке передачи данных.
Следователь вскинул брови, откладывая ручку.
— А где же он сам?
— Он... Ему вкололи препарат, — прошептал Андрей, опускаясь на свободный стул. Его руки мелко дрожали, а рот сам начинал тараторить. — Он приказал везти её немедленно. Сказал, что государственное дело важнее его состояния.
— Какой ещё препарат? — Майор, который знал Костенко только как одного из своих сослуживцев, заметно напрягся.
— А вот она всё расскажет сейчас, — Семёнов кивнул на задержанную девушку.
В углу, на жестком стуле, сжалась «Стрекоза». Сейчас она меньше всего походила на неуловимого агента, за которым полгода охотились два управления. Она сидела в наручниках, стараясь держаться подальше от всех чекистов, втянув голову в плечи. Её каштановый хвост растрепался, мужская куртка казалась на ней непомерно огромной. Девушка не сводила глаз с Семёнова, и в этих глазах был виден настоящий страх.
Шпионаж — это одно. Но если тот офицер, капитан с рыжеватыми волосами, умрёт от её укола, это будет конец. Это статья, по которой можно получить смертный приговор без права на обжалование. Она видела, как он шатался, когда выходил из машины. Видела, что его серые губы стали одного цвета с лицом.
— Он умрёт? — вдруг тихо спросила она. — Я не хотела… Я просто… чтобы он меня отпустил…
— Молчать, — холодно бросил следователь, даже не взглянув на неё. — Лейтенант Семёнов, идите и пишите протокол задержания. Подробно.
Семёнов оставил задержанную и поплёлся в кабинет Костенко. Сергей впервые доверил ему ключи. Там он сел за стол, взял ручку и лист бумаги. Он вывел: «Протокол задержания… Я, лейтенант Семёнов А. В…».
Каждое слово давалось с трудом. И дело даже не в его дрожащих руках.
***
Костенко сделал шаг, другой. Ноги были ватными. Он шёл, опираясь на забор, а когда тот закончился, то опираться уже было не на что. То и дело останавливаясь и тяжело дыша, он упирался руками в колени. Холодный воздух больше не бодрил.
Сергей понимал, что не сможет дойти до ведомственной больницы. Его сознание медленно, но неотвратимо затягивало в густой серый туман. Пульс замедлялся, а картинка перед глазами распадалась на отдельные мелкие фрагменты.
У входа в закрытый гастроном на ступеньках сидела компания подростков — трое парней и две девушки в потёртых куртках. Они курили одну на всех сигарету, с любопытством и опаской наблюдая за странным мужчиной в дорогом пальто, который, казалось, находился в состоянии алкогольного опьянения и шатался как мертвец.
Костенко остановился перед ними. Его взгляд, хотя и был немного затуманен, всё же позволил ему понять, что перед ним подростки, которые не спят в такое время.
— Ребята… — он с трудом выдавил слова. — Слушайте… Вон там... автомат…
Капитан полез в карман и вытащил оттуда тяжёлое удостоверение в красной корочке. Пока Сергей доставал документ, подростки заметили у него под пальто кобуру с пистолетом. Увидев оружие, они мгновенно вскочили, а один из них попятился.
— Спокойно… КГБ. Вызовите скорую… Скажите… офицеру плохо…
Он протянул им удостоверение, но рука не удержала его. Красная книжка упала на грязный снег, а вслед за ней Сергей медленно завалился на бок.
Последнее, что он услышал перед тем, как тьма окончательно сомкнулась — испуганный голос пацана:
— Жесть… Слышь, Димон, дуй к будке! У него пушка! Настоящая!