Глава 19.
Москва встретила Сергея колючим декабрьским снегом. Курская, переминаясь с ноги на ногу, ждала его у входа. Холодный ветер сбивал с ног, а вместе со снегом было трудно даже нормально дышать. Когда Сергей наконец вышел, Даша больше напоминала снеговика: снег облепил её со всех сторон, припорошив пушистые волосы и ресницы.
Три недели в госпитале пролетели странным, заторможенным маревом. Для Костенко, привыкшего к бешеному ритму оперативника, это время стало настоящей пыткой. Только Курская приходила каждый день, принося с собой какие-то его любимые газеты и авоську кислых апельсинов, которые Сергей демонстративно называл «излишеством», но съедал до последней дольки.
И вот наконец он на свободе.
— Заболеешь, — Костенко спустился по ступенькам, подошёл к Курской и одной рукой натянул на неё капюшон. — Как с ребёнком вожусь, честное слово.
— Вы не лучше, поверьте. — Даша закатила глаза и вздохнула.
— Я хотя бы в состоянии самостоятельно надеть капюшон, — он накинул свой капюшон поверх шапки, чтобы никакая метель его точно лишний раз с температурой не заставила слечь. Не хватало ещё раз оказаться здесь. — Идём?
Костенко, засунув руку в карман, слегка подтолкнул девушку локтем, приглашая взяться за него.
— Пойдёмте, — произнесла Курская, беря капитана за локоть, и они двинулись вперёд по заснеженной улице.
Дома их ждала непривычная тишина. Костенко только успел снять ботинки и вдохнуть родной запах своей квартиры, как тишину разрезал звонок стационарного телефона. Кто-то точно знал, когда нужно звонить.
— Алё? - Костенко, скинув шапку, снял трубку. — Да, слушаю.
Даша, которая тоже только успела разуться, была очень удивлена звонку. За три недели отсутствия капитана этот телефон стоял тихо и незаметно, и никто на него не звонил. Однако стоило Костенко появиться в квартире, как всё изменилось.
— Понял. Буду через сорок минут, — произнёс он в трубку и, положив её, посмотрел в зеркало, висевшее на стене возле стационарного телефона. — Подслушиваешь?
В отражении зеркала, прямо за своей спиной, он увидел Дашу, которая уже была без пальто и обуви. Она стояла и не двигалась.
— Даже не думала об этом. Просто хотела узнать: на вашей работе есть понятие выходного дня? Или это миф?
— Есть. Но... — он не успел закончить свою мысль, как Курская уже вставила свои пять копеек.
— Оно и видно.
Москва. Управление КГБ СССР.
За длинным столом сидели двое: генерал-майор Савельев и майор Зубов, чей вид выражал крайнюю степень «озабоченности». В углу, вытянувшись в струнку, стоял лейтенант Семёнов.
В помещении было тихо, только тикали напольные часы. Но эту гробовую тишину нарушил Костенко, громко захлопнув дверь.
— Садитесь, Костенко, — холодно произнес Савельев. — С выздоровлением. Хотя ваша «отлучка» в госпиталь была крайне несвоевременной.
— Я выполнял операцию, товарищ генерал-майор, — спокойно ответил Сергей, хотя ему уже очень хотелось высказать пару ласковых этим двоим.
— Операцию? — подал голос Зубов, криво усмехнувшись. — Вы допустили прямое нападение. Вы позволили агенту вывести себя из строя. Если бы не лейтенант Семёнов, объект мог уйти. Ваша невнимательность, Костенко, едва не сорвала полугодовую разработку.
Зубов явно метил в самое больное. Сергей знал, что Горбачёв лично следит за делом «путешественницы», и любое пятно на репутации Костенко сейчас — это шанс отстранить его от работы. От жизни, возможно, тоже.
— Товарищ майор, разрешите! — Семёнов сделал шаг вперед. Его голос дрожал, но он не отвел взгляда от двух вышепоставленных мужчин. — В моем протоколе чётко указано: капитан Костенко действовал в условиях высшей степени риска. Он принял удар на себя, что позволило обеспечить возможность захвата. Если бы он начал уклоняться, шпионка могла использовать шприц повторно или скрыться в лесу. Это был осознанный героизм.
Савельев прищурился, глядя на «сынка генерала», который вдруг обрел голос.
Зубов покраснел от ярости.
— Тебя не спрашивали, лейтенант!
— А зря, - дверь в кабинет открылась, и вошел мужчина сорока лет. Полковник.
Его фигура, спокойная и величественная, сразу изменила расстановку сил. Несмотря на то что он был ниже Савельева по званию, он представлял Центральный аппарат, и его влияние было огромным.
Полковник прошел к столу и положил перед Савельевым папку.
— «Стрекоза» дала показания. Благодаря действиям Костенко мы вскрыли всю сеть. Что касается «невнимательности»... — он посмотрел на Зубова как на пустое место. — Я бы хотел посмотреть на вас, майор, когда вам в плечо всаживают двойную дозу Амитала. Сергей Александрович до последнего оставался в строю. Вы судите его за то, что он не успел выставить блок? А я сужу его по тому, что «Стрекоза» сейчас дает показания в Лефортово. Результат — на столе, остальное — лирика.
Зубов и Савельев нахмурились, но это было ещё только начало.
Полковник вежливо козырнул генерал-майору:
— Прошу прощения, Геннадий Иванович, привёз документы из Комитета. По прямому распоряжению Председателя.
Савельев кивнул, и его лицо стало непроницаемым.
— Слушаем вас, Евгений Александрович.
— В связи с успешной операцией по задержанию резидента Мицевич Вацлавы, известной под псевдонимом «Стрекоза», а также учитывая ваши предыдущие достижения, — полковник положил на стол ещё одну папку, — подписан приказ. Капитану Костенко присваивается внеочередное звание майора. Орден Красного Знамени уже готовится к вручению.
В кабинете воцарилась тишина. Зубов и Савельев переглянулись. Их план по дискредитации капитана провалился.
Для Зубова это был двойной удар — Костенко догнал его по званию.
Савельев открыл папку, изучил документ и сухо произнес:
— Поздравляю, майор Костенко. Лейтенант Семёнов, майор Зубов — вы свободны. Можете идти.
Когда за ними закрылась дверь, Савельев обратился к полковнику:
— Евгений Александрович, я должен отлучиться на совещание в Пятое управление. Оставляю вас.
Это был вежливый способ дать им поговорить наедине, не нарушая субординации. Генерал ушел, и в кабинете остались двое.
Полковник подошёл к Сергею и протянул ему новые погоны.
— Поздравляю, Серёжа. Заслуженно. И... — он понизил голос, — они тебя едят, Серёжа. И будут есть. Ты для них как кость в горле. Слишком правильный, слишком преданный.
— Что я могу, Евгений Саныч? — Костенко развёл руками в стороны. — Ни-че-го.
— Можешь. Ты пойми, что правда, Серёжа, — это как горизонт. У каждого он свой. Ты видишь закон, они — свои кресла. Научись учитывать их правду, чтобы она не раздавила твою, — мужчина тяжело вздохнул и подошел к окну, глядя на заснеженную Москву. — Будь гибче, Серёжа. Иначе сломаешься, а нам сейчас никак нельзя, чтобы ты ломался.
— Я постараюсь, Евгений Саныч, — Костенко сжал в руке новые майорские погоны. Металл звездочки приятно холодил кожу.
— Вот и отлично, — он развернулся, сделал пару шагов в сторону Сергея и вдруг по-отечески похлопал его по плечу. — Ступай. И за Семёновым присматривай. Парень сегодня прыгнул выше головы, но теперь он тоже под прицелом у Зубова.
В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и показался помощник.
— Товарищ полковник Романовский! Вас срочно к телефону. Вторая линия, Комитет.
— Ну вот, и мне покоя не дают, — Евгений Александрович поправил китель и кивнул Сергею на прощание. — Иди, майор. Отдыхай, пока дают.
***
Шум телевизора и тиканье настенных часов встретили Сергея поздно вечером, когда он наконец вернулся домой. Он шумно бросил ключи на тумбу, скинул плащ, снял обувь и прошёл дальше.
Курская, положив голову на руки, спала на его диване под звуки какого-то фильма, шедшего на одном из двух каналов.
Сергей прошёл в гостиную и кинул на журнальный стол рядом с диваном документы и новые погоны, от чего Даша резко открыла глаза.
— Не надоело дрыхнуть? Ещё и на моём диване.
— Отдыхаю за двоих.
Пока Костенко вышел в ванную комнату, она села на диване, рассматривая то, что прилетело на стол.
— Ого, это ваше? Вы теперь майор?Поздравляю! Это значит, что вы теперь ещё более важная шишка?
— Это значит, что у меня теперь ещё больше ответственности и ещё меньше права на ошибку, Курская, — крикнул он откуда-то из ванной.
Даша пальцем придвинула бумаги, которые лежали на столе рядом с новыми погонами, и начала бегло читать.
— Ничего себе... У вас ещё и Орден будет! Так-то это уважуха, Сергей Саныч, что вы взяли эту польскую шпионку.
— Так-то я всё ещё здесь, — Сергей встал в дверях своей комнаты, сложив руки на груди и выгнув бровь.
Даша, не заметив в его голосе иронии, просто пожала плечами и выгнула бровь в ответ, глядя на него через плечо.
— Я вижу.
Он закатил глаза, подошёл к ней почти вплотную и решительно вытащил лист из-под её пальцев. Сложив документы в папку, он убрал их на самую дальнюю полку шкафа, подальше от любопытных глаз.
— Раз ты видишь, чего тогда чужие вещи читаешь? Секретоносительница нашлась...
Даша цокнула и картинно закатила глаза к потолку:
— Цц, ну какова секретность! Нет чтобы похвастаться, мол, посмотрите, какой я крутой майор.
— Я не хвастаюсь. Хвастовство — удел дилетантов.
— А зря. Веселее было бы, — парировала она.
Пока Сергей переодевался в домашнее, Курская успела занять стратегическую позицию на диване. Она закинула ноги на спинку, голова со спутанными светлыми волосами свесилась вниз, почти касаясь пола, а руки она раскинула в стороны, занимая собой всё свободное пространство.
Сергей вошел в комнату, скептически оглядел это «чудо природы», но спорить не стал. Он аккуратно пристроил край своего тела на свободный пятачок дивана и переключил телевизор на второй канал, где как раз начинался футбол.
— Эй! Так-то я смотрю! — возмутилась голова снизу.
— Так-то ты ерундой маешься, — Костенко с особым удовольствием выделил её любимую частицу, которая за эти месяцы уже намертво въелась в обиход этой советской квартиры. Он знал, что она бесится, когда её же оружие оборачивается против неё.
Не дав Курской вставить слово, он вытянул руку и быстро, коротким движением нажал указательным пальцем ей на живот. От неожиданности и лёгкой щекотки Даша резко сжалась, едва не совершив кувырок с дивана прямо на ковер.
— Эй! Вы что?! Нельзя так! — она замахала руками, пытаясь вернуть себе нормальное положение в пространстве.
— Это тебе за «Сергея Александровича», — он усмехнулся, наблюдая за её вознёй. — Я тебе сколько раз говорил меня так не называть? Дома — точно.
— Сколько? — Даша наконец села, приглаживая растрёпанные волосы и показно отодвигаясь от него на другой край дивана.
— Много, Курская.
— Вас что, не так зовут, или что? — она снова выгнула бровь, искренне не понимая его вечных недовольств. — Ладно-ладно, «просто Сергей». Так лучше?
— Лучше, — буркнул он, возвращая взгляд к экрану, где футболисты в красной форме бегали по полю.
Даша ещё пару минут сидела надувшись, но потом всё равно потихоньку придвинулась ближе. Сергей, хотя и не двигался с места, всё равно замечал её движения, и улыбаясь себе под нос, продолжал наблюдать за ней боковым зрением.
Совсем скоро на службе он наденет новый китель, и для всех вокруг он станет «товарищем майором», ещё более закрытым и суровым офицером КГБ. Зубов будет брызгать слюной от зависти, Семёнов будет стараться соответствовать, а Савельев — искать новые зацепки.