Глава 19.
Москва встретила Сергея колючим декабрьским снегом. Курская, переминаясь с ноги на ногу, ждала его у входа. Холодный ветер сбивал с ног, а вместе со снегом было трудно даже нормально дышать. Когда Сергей наконец вышел, Даша больше напоминала снеговика: снег облепил её со всех сторон, припорошив пушистые волосы и ресницы.
Три недели в госпитале пролетели странным, заторможенным маревом. Для Костенко, привыкшего к бешеному ритму оперативника, это время стало настоящей пыткой. Только Курская приходила каждый день, принося с собой какие-то его любимые газеты и авоську кислых апельсинов, которые Сергей демонстративно называл «излишеством», но съедал до последней дольки.
И вот наконец он на свободе.
— Заболеешь, — Костенко спустился по ступенькам, подошёл к Курской и одной рукой натянул на неё капюшон. — Как с ребёнком вожусь, честное слово.
— Вы не лучше, поверьте. — Даша закатила глаза и вздохнула.
— Я хотя бы в состоянии самостоятельно надеть капюшон, — он накинул свой капюшон поверх шапки, чтобы никакая метель его точно лишний раз с температурой не заставила слечь. Не хватало ещё раз оказаться здесь. — Идём?
Костенко, засунув руку в карман, слегка подтолкнул девушку локтем, приглашая взяться за него.
— Пойдёмте, — произнесла Курская, беря капитана за локоть, и они двинулись вперёд по заснеженной улице.
Дома их ждала непривычная тишина. Костенко только успел снять ботинки и вдохнуть родной запах своей квартиры, как тишину разрезал звонок стационарного телефона. Кто-то точно знал, когда нужно звонить.
— Алё? — Костенко, скинув шапку, снял трубку. — Да, слушаю.
Даша, которая тоже только успела разуться, была очень удивлена звонку. За три недели отсутствия капитана этот телефон стоял тихо и незаметно, и никто на него не звонил. Однако стоило Костенко появиться в квартире, как всё изменилось.
— Понял. Буду через сорок минут, — произнёс он в трубку и, положив её, посмотрел в зеркало, висевшее на стене возле стационарного телефона. — Подслушиваешь?
В отражении зеркала, прямо за своей спиной, он увидел Дашу, которая уже была без пальто и обуви. Она стояла и не двигалась.
— Даже не думала об этом. Просто хотела узнать: на вашей работе есть понятие выходного дня? Или это миф?
Есть. Но... — он не успел закончить свою мысль, как Курская уже вставила свои пять копеек.
— Оно и видно.
Москва. Управление КГБ СССР.
За длинным столом сидели двое: генерал-майор Савельев и майор Зубов, чей вид выражал крайнюю степень «озабоченности». В углу, вытянувшись в струнку, стоял лейтенант Семёнов.
В помещении было тихо, только тикали напольные часы. Но эту гробовую тишину нарушил Костенко, громко захлопнув дверь.
— Садитесь, Костенко, — холодно произнес Савельев. — С выздоровлением. Хотя ваша «отлучка» в госпиталь была крайне несвоевременной.
Гет
R
В процессе
31
Запах пепла и сирени
Sonywh
автор
Фэндом:
Чернобыль. Зона отчуждения
Пэйринг и персонажи:
ОЖП/Сергей Александрович Костенко, Сергей Александрович Костенко/ОЖП, Алексей Горелов/Анастасия Мадышева, Павел Вершинин/Анна Антонова, ОЖП, Сергей Александрович Костенко, Георгий Петрищев, ОМП
Размер:
планируется Макси, написано 128 страниц, 41 088 слов, 28 частей
Метки:
1980-е годы
2010-е годы
AU
XX век
Исторические эпохи
Коммунизм
ОЖП
Повседневность
Под одной крышей
Советский Союз
Современность
Спецагенты
Хронофантастика
Чернобыльская катастрофа
Описание:
1986 год. Время, когда верность системе ценилась выше, чем собственная жизнь. Капитан КГБ Сергей Костенко привык быть «щитом и мечом», не зная ни слабости, ни простуд, ни лишних чувств. Но что делать, если единственным человеком, готовым вытащить тебя из ледяного ада чужой неприязни, оказывается девчонка, которая не боится ни его погон, ни его холодного взгляда?
Примечания:
Друзья, я выросла, и эта история заслуживает большего. Я практически полностью переписала её, сделав более глубокой и серьезной. Старое название данной работы «У времени свои законы».
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Управление работой:
Шапка
Добавить часть
Статистика
Продвижение:
В Промо
В Горячее
Обложка
11
сборников
Ссылка
Пока нет наград.
Назад
Вперёд
Глава 19.
15 апреля 2026 г., 23:41
Открыть в читалке
Москва встретила Сергея колючим декабрьским снегом. Курская, переминаясь с ноги на ногу, ждала его у входа. Холодный ветер сбивал с ног, а вместе со снегом было трудно даже нормально дышать. Когда Сергей наконец вышел, Даша больше напоминала снеговика: снег облепил её со всех сторон, припорошив пушистые волосы и ресницы.
Три недели в госпитале пролетели странным, заторможенным маревом. Для Костенко, привыкшего к бешеному ритму оперативника, это время стало настоящей пыткой. Только Курская приходила каждый день, принося с собой какие-то его любимые газеты и авоську кислых апельсинов, которые Сергей демонстративно называл «излишеством», но съедал до последней дольки.
И вот наконец он на свободе.
— Заболеешь, — Костенко спустился по ступенькам, подошёл к Курской и одной рукой натянул на неё капюшон. — Как с ребёнком вожусь, честное слово.
— Вы не лучше, поверьте. — Даша закатила глаза и вздохнула.
— Я хотя бы в состоянии самостоятельно надеть капюшон, — он накинул свой капюшон поверх шапки, чтобы никакая метель его точно лишний раз с температурой не заставила слечь. Не хватало ещё раз оказаться здесь. — Идём?
Костенко, засунув руку в карман, слегка подтолкнул девушку локтем, приглашая взяться за него.
— Пойдёмте, — произнесла Курская, беря капитана за локоть, и они двинулись вперёд по заснеженной улице.
Дома их ждала непривычная тишина. Костенко только успел снять ботинки и вдохнуть родной запах своей квартиры, как тишину разрезал звонок стационарного телефона. Кто-то точно знал, когда нужно звонить.
— Алё? — Костенко, скинув шапку, снял трубку. — Да, слушаю.
Даша, которая тоже только успела разуться, была очень удивлена звонку. За три недели отсутствия капитана этот телефон стоял тихо и незаметно, и никто на него не звонил. Однако стоило Костенко появиться в квартире, как всё изменилось.
— Понял. Буду через сорок минут, — произнёс он в трубку и, положив её, посмотрел в зеркало, висевшее на стене возле стационарного телефона. — Подслушиваешь?
В отражении зеркала, прямо за своей спиной, он увидел Дашу, которая уже была без пальто и обуви. Она стояла и не двигалась.
— Даже не думала об этом. Просто хотела узнать: на вашей работе есть понятие выходного дня? Или это миф?
— Есть. Но... — он не успел закончить свою мысль, как Курская уже вставила свои пять копеек.
— Оно и видно.
Москва. Управление КГБ СССР.
За длинным столом сидели двое: генерал-майор Савельев и майор Зубов, чей вид выражал крайнюю степень «озабоченности». В углу, вытянувшись в струнку, стоял лейтенант Семёнов.
В помещении было тихо, только тикали напольные часы. Но эту гробовую тишину нарушил Костенко, громко захлопнув дверь.
— Садитесь, Костенко, — холодно произнес Савельев. — С выздоровлением. Хотя ваша «отлучка» в госпиталь была крайне несвоевременной.
— Я выполнял операцию, товарищ генерал-майор, — спокойно ответил Сергей, хотя ему уже очень хотелось высказать пару ласковых этим двоим.
— Операцию? — подал голос Зубов, криво усмехнувшись. — Вы допустили прямое нападение. Вы позволили агенту вывести себя из строя. Если бы не лейтенант Семёнов, объект мог уйти. Ваша невнимательность, Костенко, едва не сорвала полугодовую разработку.
Зубов явно метил в самое больное. Сергей знал, что Горбачёв лично следит за делом «путешественницы», и любое пятно на репутации Костенко сейчас — это шанс отстранить его от работы. От жизни, возможно, тоже.
— Товарищ майор, разрешите! — Семёнов сделал шаг вперед. Его голос дрожал, но он не отвел взгляда от двух вышепоставленных мужчин. — В моем протоколе чётко указано: капитан Костенко действовал в условиях высшей степени риска. Он принял удар на себя, что позволило обеспечить возможность захвата. Если бы он начал уклоняться, шпионка могла использовать шприц повторно или скрыться в лесу. Это был осознанный героизм.
Савельев прищурился, глядя на «сынка генерала», который вдруг обрел голос.
Зубов покраснел от ярости.
— Тебя не спрашивали, лейтенант!
— А зря, — дверь в кабинет открылась, и вошел мужчина сорока лет. Полковник.
Его фигура, спокойная и величественная, сразу изменила расстановку сил. Несмотря на то что он был ниже Савельева по званию, он представлял Центральный аппарат, и его влияние было огромным.
Полковник прошел к столу и положил перед Савельевым папку.
— «Стрекоза» дала показания. Благодаря действиям Костенко мы вскрыли всю сеть. Что касается «невнимательности»... — он посмотрел на Зубова как на пустое место. — Я бы хотел посмотреть на вас, майор, когда вам в плечо всаживают двойную дозу Амитала. Сергей Александрович до последнего оставался в строю. Вы судите его за то, что он не успел выставить блок? А я сужу его по тому, что «Стрекоза» сейчас дает показания в Лефортово. Результат — на столе, остальное — лирика.
Зубов и Савельев нахмурились, но это было ещё только начало.
Полковник вежливо козырнул генерал-майору:
— Прошу прощения, Геннадий Иванович, привёз документы из Комитета. По прямому распоряжению Председателя.
Савельев кивнул, и его лицо стало непроницаемым.
— Слушаем вас, Евгений Александрович.
— В связи с успешной операцией по задержанию резидента Мицевич Вацлавы, известной под псевдонимом «Стрекоза», а также учитывая ваши предыдущие достижения, — полковник положил на стол ещё одну папку, — подписан приказ. Капитану Костенко присваивается внеочередное звание майора. Орден Красного Знамени уже готовится к вручению.
В кабинете воцарилась тишина. Зубов и Савельев переглянулись. Их план по дискредитации капитана провалился.
Для Зубова это был двойной удар — Костенко догнал его по званию.
Савельев открыл папку, изучил документ и сухо произнес:
— Поздравляю, майор Костенко. Лейтенант Семёнов, майор Зубов — вы свободны. Можете идти.
Когда за ними закрылась дверь, Савельев обратился к полковнику:
— Евгений Александрович, я должен отлучиться на совещание в Пятое управление. Оставляю вас.
Это был вежливый способ дать им поговорить наедине, не нарушая субординации. Генерал ушел, и в кабинете остались двое.
Полковник подошёл к Сергею и протянул ему новые погоны.
— Поздравляю, Серёжа. Заслуженно. И... — он понизил голос, — они тебя едят, Серёжа. И будут есть. Ты для них как кость в горле. Слишком правильный, слишком преданный.
— Что я могу, Евгений Саныч? — Костенко развёл руками в стороны. — Ни-че-го.
— Можешь. Ты пойми, что правда, Серёжа, — это как горизонт. У каждого он свой. Ты видишь закон, они — свои кресла. Научись учитывать их правду, чтобы она не раздавила твою, — мужчина тяжело вздохнул и подошел к окну, глядя на заснеженную Москву. — Будь гибче, Серёжа. Иначе сломаешься, а нам сейчас никак нельзя, чтобы ты ломался.
— Я постараюсь, Евгений Саныч, — Костенко сжал в руке новые майорские погоны. Металл звездочки приятно холодил кожу.
— Вот и отлично, — он развернулся, сделал пару шагов в сторону Сергея и вдруг по-отечески похлопал его по плечу. — Ступай. И за Семёновым присматривай. Парень сегодня прыгнул выше головы, но теперь он тоже под прицелом у Зубова.
В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и показался помощник.
— Товарищ полковник Романовский! Вас срочно к телефону. Вторая линия, Комитет.
— Ну вот, и мне покоя не дают, — Евгений Александрович поправил китель и кивнул Сергею на прощание. — Иди, майор. Отдыхай, пока дают.
***
Шум телевизора и тиканье настенных часов встретили Сергея поздно вечером, когда он наконец вернулся домой. Он шумно бросил ключи на тумбу, скинул плащ, снял обувь и прошёл дальше.
Курская, положив голову на руки, спала на его диване под звуки какого-то фильма, шедшего на одном из двух каналов.
Сергей прошёл в гостиную и кинул на журнальный стол рядом с диваном документы и новые погоны, от чего Даша резко открыла глаза.
— Не надоело дрыхнуть? Ещё и на моём диване.
— Отдыхаю за двоих.
Пока Костенко вышел в ванную комнату, она села на диване, рассматривая то, что прилетело на стол.
— Ого, это ваше? Вы теперь майор?Поздравляю! Это значит, что вы теперь ещё более важная шишка?
— Это значит, что у меня теперь ещё больше ответственности и ещё меньше права на ошибку, Курская, — крикнул он откуда-то из ванной.
Даша пальцем придвинула бумаги, которые лежали на столе рядом с новыми погонами, и начала бегло читать.
— Ничего себе... У вас ещё и Орден будет! Так-то это уважуха, Сергей Саныч, что вы взяли эту польскую шпионку.
— Так-то я всё ещё здесь, — Сергей встал в дверях своей комнаты, сложив руки на груди и выгнув бровь.
Даша, не заметив в его голосе иронии, просто пожала плечами и выгнула бровь в ответ, глядя на него через плечо.
— Я вижу.
Он закатил глаза, подошёл к ней почти вплотную и решительно вытащил лист из-под её пальцев. Сложив документы в папку, он убрал их на самую дальнюю полку шкафа, подальше от любопытных глаз.
— Раз ты видишь, чего тогда чужие вещи читаешь? Секретоносительница нашлась...
Даша цокнула и картинно закатила глаза к потолку:
— Цц, ну какова секретность! Нет чтобы похвастаться, мол, посмотрите, какой я крутой майор.
— Я не хвастаюсь. Хвастовство — удел дилетантов.
— А зря. Веселее было бы, — парировала она.
Пока Сергей переодевался в домашнее, Курская успела занять стратегическую позицию на диване. Она закинула ноги на спинку, голова со спутанными светлыми волосами свесилась вниз, почти касаясь пола, а руки она раскинула в стороны, занимая собой всё свободное пространство.
Сергей вошел в комнату, скептически оглядел это «чудо природы», но спорить не стал. Он аккуратно пристроил край своего тела на свободный пятачок дивана и переключил телевизор на второй канал, где как раз начинался футбол.
— Эй! Так-то я смотрю! — возмутилась голова снизу.
— Так-то ты ерундой маешься, — Костенко с особым удовольствием выделил её любимую частицу, которая за эти месяцы уже намертво въелась в обиход этой советской квартиры. Он знал, что она бесится, когда её же оружие оборачивается против неё.
Не дав Курской вставить слово, он вытянул руку и быстро, коротким движением нажал указательным пальцем ей на живот. От неожиданности и лёгкой щекотки Даша резко сжалась, едва не совершив кувырок с дивана прямо на ковер.
— Эй! Вы что?! Нельзя так! — она замахала руками, пытаясь вернуть себе нормальное положение в пространстве.
— Это тебе за «Сергея Александровича», — он усмехнулся, наблюдая за её вознёй. — Я тебе сколько раз говорил меня так не называть? Дома — точно.
— Сколько? — Даша наконец села, приглаживая растрёпанные волосы и показно отодвигаясь от него на другой край дивана.
— Много, Курская.
— Вас что, не так зовут, или что? — она снова выгнула бровь, искренне не понимая его вечных недовольств. — Ладно-ладно, «просто Сергей». Так лучше?
— Лучше, — буркнул он, возвращая взгляд к экрану, где футболисты в красной форме бегали по полю.
Даша ещё пару минут сидела надувшись, но потом всё равно потихоньку придвинулась ближе. Сергей, хотя и не двигался с места, всё равно замечал её движения, и улыбаясь себе под нос, продолжал наблюдать за ней боковым зрением.
Совсем скоро на службе он наденет новый китель, и для всех вокруг он станет «товарищем майором», ещё более закрытым и суровым офицером КГБ. Зубов будет брызгать слюной от зависти, Семёнов будет стараться соответствовать, а Савельев — искать новые зацепки.