Запах пепла и сирени

Начало июня в Москве — это когда асфальт уже начинает плавиться, а в воздухе стоит невыносимый запах тополиного пуха. Для Даши этот месяц стал временем перемен.

Сидеть в четырех стенах под надзором Костенко было выше её сил, и она нашла выход — гараж Василия.

Всё началось с того, что она просто подала ему ключ на «тринадцать». Потом помогла промыть карбюратор. Оказалось, что Даша, выросшая в эпоху появления интернета и ютуб-гайдов, схватывала устройство советских «Жигулей» на лету. Вася, чья рука всё еще ныла под бинтами, быстро оценил помощницу.

— Слушай, Даш, — сказал он как-то, вытирая руки ветошью. — Ты соображаешь быстрее, чем мои пацаны из ПТУ. Давай так: будешь помогать мне с переборкой движков, а я тебе... ну, отстегивать буду. По-соседски. Официально тебя не оформлю, сама понимаешь — ОБХСС не дремлет, но на мороженое и колготки хватит.

Курская согласилась, не раздумывая. Это была её маленькая победа — первая самостоятельность в 1986 году.

***

В четверг работа кипела. В гараже было душно, пахло отработкой и бензином. Даша, в старом комбинезоне (который Вася нашел где-то в закромах) и со свежим пятном мазута на этом же комбинезоне, сосредоточенно оттирала детали бензином.

Внезапно свет в дверях гаража перекрыла чья-то фигура. Даша подняла голову и даже перестала оттирать детали. У входа стоял Костенко. В своем неизменном тёмно-синем костюме, идеально выглаженный, он выглядел здесь как инопланетянин, случайно приземлившийся на свалке металлолома.

Вася вынырнул из-под капота.

— Добрый вечер! Вам помочь?

За последние пару недель Вася успел забыть, как выглядит «дядя» его напарницы. Он видел его лишь мельком и, конечно, уже не смог бы узнать на улице.

— Я к ней, — коротко бросил Сергей, кивнув на Дашу.

Он внимательно посмотрел на Василия, вспоминая, как тот провожал его подопечную две недели назад. Хотя Костенко видел его только один раз, этого было достаточно для опытного чекиста, чтобы запомнить его внешность и сразу узнать при встрече.

Теперь Дарья выглядела как девушка, испачканная маслом, рядом с грудой запчастей. Его лицо оставалось бесстрастным, но Даша заметила, как уголок его губ дрогнул.

— Работаешь, значит? — спросил он, подходя ближе.

— Работаю, — Даша выпрямилась, не откладывая деталь из рук. — Вам что-то нужно, товарищ капитан? Или проверка документов в гаражном кооперативе?

Костенко проигнорировал колкость.

— У меня сегодня дела. Буду поздно, завтра, скорее всего, тоже. — Он залез в карман пиджака и достал оттуда ключи. И не только их. — На вот, ты забыла.

Курская ждала упрёков со стороны капитана из-за того, что она забыла ключи. Но этого не последовало.

— Спасибо, — вместе с ключами он вытащил пятирублёвую купюру. — Неожиданно.

— Не привыкай, — буркнул он. — Это тебе до зарплаты.

Вася за спиной Даши неодобрительно

хмыкнул, но промолчал.

Сергей снова посмотрел на часы и поправил узел галстука.

— Веди себя... — он замялся, глядя на Васю, который продолжал буравить его взглядом, — веди себя благоразумно, Курская. И не лезь под машину — придавит, мне потом отчеты писать замучаешься.

Он развернулся и быстро зашагал к своей припаркованной «Волге».

Василий проводил взглядом черную машину, которая плавно вписалась в поворот и исчезла за бетонным забором гаражей. Он присвистнул, покручивая в руках замасленный ключ.

— Ничего себе у тебя дядя, Даш. На такой машине только большие чины ездят. Он что, в министерстве? Или... — Вася многозначительно посмотрел на девушку, — в органах?

— Вроде того, — уклончиво ответила она, пряча в кармане ключи с советскими деньгами.

— А ты случаем не оттуда же? — Вася усмехнулся, натыкаясь на серьёзный взгляд своей напарницы, после чего даже смеяться перестал.

— Не говори глупостей.

***

Сергей направлялся не на работу. Этим вечерним направлением стало другое здание: пятиэтажная хрущевка, находящаяся в другом районе столицы.

Преодолев дорогу, а затем и три этажа, он оказался в тамбуре. Нажав на звонок, Сергей увидел, как дверь открылась. На пороге стояла девушка двадцати пяти лет, в красном платье в мелкий горошек. Короткие черные волосы были заплетены в одну косичку. Глаза же были цвета, как и волосы — темные угольки.

— Привет, наконец-то! — бросившись на шею мужчине, радостно восклицала тëмноволосая девушка. — Я так соскучилась! Заходи.

Сергею пришлось войти в квартиру с висящей на его шее радостной девицей.

— И я скучал, — бросая на пол свою рабочую сумку, сказал он, — ты как вообще? Всё в порядке?

— Да-да, в порядке, — радостно улыбаясь долгожданному гостю, кивала молодая особа, отлепившись от него. — Ты не стой как истукан, проходи, руки мой.

Девушка ушла в гостиную, чтобы убедиться, что кот ничего не испортил: накрытый стол, обещающий продолжение вечера после ужина, вино, свечи — в общем, всё, как и полагается.

— Это мне? — спросил вернувшийся из ванны Костенко. Его взгляд упал вначале на шикарный стол, который казался чем-то сказочным после долгого отсутствия этой дамы в его жизни. Затем его взгляд привлек черный кот, сидевший на кресле и внимательно наблюдавший за горящими свечками. То ли он собирался прыгнуть на них, то ли от них.

— Тебе, тебе. Три раза уже грела. Садись давай.

— Ну, Людка, ты даешь...

Сергей уселся за стол. От аромата жаренного мяса и чего-то пряного у Костенко потекли слюнки. Людмила налила ему вина, красного, густого, с насыщенным амбре.

— Как дела на работе? — не сводя глаз с мужчины, интересовалась Людочка.

— Нормально, — не отвлекаясь от вкусной еды, пробормотал Костенко. Что же он может еще рассказать? Его работа была окутана тайной, подробности не подлежали огласке, даже если бы он и хотел поделиться. — Все в порядке там.

— Ну, ясно.

Людмиле было немного обидно от того, что мужчина не делится с ней подробностями, с которыми он сталкивается на работе. Ей казалось, что большее доверие возникло бы, если бы Сергей поделился чем-нибудь. Но ждать таких признаний с его стороны глупо.

Но подождать, пока мужчина поест, было вполне посильным.

К тому времени кот, удовлетворившись атмосферой, ароматами и наблюдением, заснул, превратившись в чëрную пушистую кучку.

— Я очень скучала, — томно прошептала она, глядя ему в глаза. — Мне было очень тоскливо без тебя...

Костенко лишь сжал губы и шумно выдохнул. Уже и без лишних намеков было ясно, куда всë это ведет.

— Люд... Вдруг твой отец вернëтся? — пытался найти то, что могло бы помешать. — Или... мама?

— Папа в командировке до следующей недели, сам знаешь. Мама на даче, — ответила Люда, пододвигаясь к мужчине. Весь ее взгляд ясно выдавал ее желания и намерения. Она уже давно решила, что этот вечер запомнится надолго.

— Брат? — не отступал Сергей. Уж очень ему боязно было начинать что-то такое с генеральской дочерью. — Сестра?

— Я единственный ребенок в семье, если забыл, — усмехнулась Людмила, уже сидя вплотную к мужчине, от которой тот пытался отодвинуться.

— Так... а...

— Ну что ещё?! Ты что, меня не хочешь? — начала возмущаться темноволосая. По ее мнению, если Сергей любит, то не должен пытаться искать причины, чтобы всё прекратить.

— Люд, ну ты чего?

Сергей, заметив выражение лица Людмилы, растерялся окончательно. Он уже понял, что она расстроилась и на грани обиды.

Его попытки оттянуть неизбежное казались ему неуклюжими. Он не был уверен, что что готов к такому развитию событий, к этой близости с дочерью генерала, но отступать было поздно. Люда, почувствовав его колебания, прикоснулась к его руке. Еë пальцы легли на его ладонь, как будто опаляя.

— Серëжа... — прошептала девушка. Теперь ее глаза отражали желание, смешанное с ранимостью и обреченной надеждой.

Эта смесь сбила с толку Костенко окончательно.

— Люда, я... — договорить Сергей не успел. Его речь прервал поцелуй. Даже если бы ему и дали возможность, он бы ничего не сказал. Потому что не знал, что здесь еще можно добавить.

Руки тëмноволосой девушки обвились вокруг напряжëнной шеи любимого мужчины, пока тот находился в сомнениях и пытался отговорить себя. Перед напором Людмилы и силой момента его попытки сопротивляться меркли.

У самой Люды в этот момент не было ни страха, ни сомнений, была только близость, нежность и бурлящее чувство между ней и Костенко, которое, как она верила, не должно потухнуть.

И он ответил на её напор, проигрывая эту битву самому себе.