Глава 3. Герой СССР.
После того как в час двадцать четыре ночи двадцать шестого апреля земля под Припятью вздрогнула, жизнь Сергея Костенко разделилась на «до» и «после».
Москва. Кремль. Конец апреля 1986.
Вручение Золотой Звезды Героя Советского Союза проходило в обстановке строжайшей секретности. Михаил Горбачев лично прикрепил награду к кителю Сергея в маленьком кабинете, где не было ни фотографов, ни прессы.
— Вы спасли очень много жизней, капитан, — тихо сказал Генсек, глядя на него с тяжелой думой. — Но мы оба понимаем, что источник вашей осведомленности... не должен быть раскрыт. Никогда.
Именно поэтому Костенко не получил повышения. Официально его заслуги были «засекречены по соображениям государственной безопасности». В штатных расписаниях Комитета было решено оставить его в звании капитана — появление крупной звезды на погонах молодого офицера вызвало бы слишком много вопросов у коллег, а Горбачёву нужно было, чтобы Сергей оставался «невидимкой».
Ему выдали ключи от новой квартиры в Москве, служебную «Волгу» и перевели в центральный аппарат на Лубянке.
Затем Сергей и Михаил Сергеевич сосредоточились на главном вопросе: как быть с Дашей.
После секретного обсуждения было решено, что Дарья станет официальной подопечной Костенко. Это был своего рода эксперимент по «мягкому» содержанию. Четыре дня Даша провела в госпитале, где её только осматривали, но она запомнила это на всю жизнь.
Сам Горбачёв распорядился временно поместить девушку в такой «изолятор», пока не прояснятся все детали этого сложного дела. Слишком уж много в нём противоречий...
***
Работа в Москве началась с личного покровительства генерал-майора Савельева. Пока он видел в Костенко перспективного «золотого мальчика» партии и решил присмотреться к нему поближе. Но это пока...
— Ты парень толковый, Сергей, но слишком колючий, — добродушно басил генерал-майор в своем кабинете, попыхивая «Герцеговиной Флор». — Тебе бы в столичную жизнь влиться, остепениться. Приходи к нам в субботу на дачу. Дочка моя, Людочка, как раз из Ленинграда вернулась, консерваторию окончила. Славная девочка, и в политике понимает.
— Я подумаю, Геннадий Иванович. Благодарю за приглашение.
Костенко старался быть вежливым, но сейчас ему совсем не хотелось ни с кем знакомиться. События последней недели сильно его вымотали, и ему было не до знакомств.
Савельев лишь хмыкнул, прищурив глаза. В этом «подумаю» он, кажется, услышал то, что ему не понравилось.
— Ты подумай, капитан. Как надумаешь — приходи, мы тебя ждать будем. — В его голосе проскользнула едва уловимая нотка, которую Костенко распознал мгновенно: это был приказ, завуалированный под приглашение. Не придешь — пожалеешь.
Сергей вышел из кабинета с тяжелым чувством. Ему казалось, он попал из одного пекла в другое.
***
Даша проснулась от непривычной тишины. Солнце, пробивавшееся сквозь тяжелые шторы, высвечивало пылинки, танцующие над лакированной тумбочкой. 1986 год. Москва. Квартира капитана КГБ. Всё это до сих пор казалось дурным сном, декорациями к фильму, из которых нельзя было выйти.
На кухонном столе, рядом с пустой чашкой, белел клочок бумаги. Почерк был четким, мужским, без лишних завитков: «Уехал по делам до вечера. Из дома не выходить. Без приключений. Сергей.»
Даша повертела записку в руках. «Без приключений». Как будто она сама их искала. Она чувствовала себя странно: с одной стороны — пленница, с другой — гостья.
Просидев полдня у окна и пересмотрев все скудные телепередачи по черно-белому «Рекорду», стало ясно: нужно заняться чем-то другим.
На кухне, в шкафчиках, она обнаружила запасы: пачки макарон-рожков, гречку в бумажном пакете, пару банок тушенки с надписью «ГОСТ» и связку лука.
Для человека из 2013 года это был скудный набор, но Даша решила действовать. Готовка всегда её успокаивала.
***
В эту субботу Сергей приехал на дачу Савельевых. Просторный дом, ухоженный участок, накрытый стол на веранде — всё дышало достатком и благополучием. Генерал-майор встретил его с притворной радушностью, явно держа в уме вчерашний «отказ».
— А вот и наш капитан! — Савельев похлопал Сергея по плечу. — Людочка, иди познакомься с нашим молодым офицером.
Из дома вышла девушка. Чёрные волосы, собранные в аккуратный короткий хвостик, строгое, но элегантное платье, красивые, но немного настороженные глаза. Людочка.
— Людмила Геннадьевна, — произнес Костенко, четко представившись. — Капитан Костенко, — отчеканил он по привычке, — в смысле... Сергей.
— Людмила, — она протянула ему тонкую руку. Её прикосновение было легким, почти невесомым. — Очень приятно. Папа мне рассказывал о Вас.
В её голосе слышалась легкая прохлада, которую Сергей привык улавливать у людей, которые что-то недоговаривают. Он знал, что генерал уже успел рассказать дочери свою версию о том, что он «излишне скрытный».
Напряжение витало в воздухе. Сергей чувствовал себя, как на допросе, только по другую сторону: вместо стены перед ним была красивая девушка, а вместо следователя — её отец.
Сергей старался быть безупречным: отвечал на вопросы, умеренно шутил, но в его взгляде читалась усталость и глубокая настороженность. Люда, казалось, изучала его с тем же интересом, что и он её.
Весь день Костенко не мог избавиться от мыслей о том, что на него возложили ответственность за путешественницу во времени, которая, возможно, уже успела совершить какие-то противоправные действия в Советском Союзе. Кто знает, может быть, она просто обманывает его, но с точным временем аварии... Она действительно угадала. Именно поэтому ему пришлось оставить дачу Савельева, чтобы лично убедиться, что всё в порядке.
***
Сергей вошел медленно. Его пиджак был расстегнут, галстук ослаблен, а в глазах застыла такая глухая усталость, что Даша на секунду забыла все свои колкие фразы. От него пахло дорогим табаком и каким-то цветочным парфюмом — столичным запахом, который совсем не вязался с образом сурового чекиста из Припяти.
— Вы... вернулись? — Даша замялась, не зная, как к нему обращаться. На "Вы" было логичнее всего.
Костенко замер в дверях кухни, принюхиваясь. Его взгляд упал на накрытый стол: две тарелки макарон с мясом, нарезанные овощи.
— Приготовила? — голос его звучал глухо. Он прошел к раковине, начал мыть руки, и Даша заметила, как слегка подрагивают его пальцы.
— Ну... я подумала, Вы будете голодны. Продукты же всё равно пропадут, если их не есть.
Сергей сел за стол, даже не снимая пиджака. Он выглядел так, будто только что вернулся не с дачи генерала, а с передовой.
Он взял вилку и начал есть. И весь ужин между ними висела неловкость. Этим двоим из разных времён ещё нужно будет научиться уживаться в одной квартире.