Глава 19
1942 год.
Солнце заливало улицу, отражаясь в витринах и стекле проезжающих машин, воздух пах свежим хлебом и сладкой корицей. Дверь пекарни то и дело открывалась, выпуская наружу тепло и гул голосов.
Эвелин выбралась на пожарную лестницу через заднюю дверь, присела на край, свесив ноги вниз. Юбка слегка колыхалась от лёгкого ветра, ладони упирались в тёплый металл перил. Она щурилась, глядя куда-то вдаль, за крыши домов, будто там, за линией горизонта, было что-то важное.
Рабочий фартук она так и не сняла. На запястьях ещё чувствовалась мука, под ногтями — сладкая пыль сахарной пудры. В голове шумело не от усталости, а от мыслей, которые никак не хотели складываться в порядок.
— Не свались. Ты же не хочешь огорчить свою милую начальницу? — раздался знакомый голос сзади.
Лин вздрогнула и тут же усмехнулась, не оборачиваясь.
— Скажешь миссис Уайт, что это была героическая смерть при исполнении, — отозвалась она. — На рабочем месте.
Баки подошел к ней чуть ближе, опираясь рукой о перила. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами, и солнце подчёркивало загар на коже. Он прищурился так же, как и она, глядя в ту же сторону, будто это было чем-то само собой разумеющимся.
— Я думала, ты сегодня занят.
Баки пожал плечами и присел возле неё, свесив ноги вниз.
— Был, но решил проведать тебя. Твои коллеги мне сказали, что ты снова сидишь тут.
Она пожала плечами, снова посмотрела на солнце.
— Здесь наверху тихо и спокойно.
Баки придвинулся к ней ближе, соблюдая небольшую дистанцию, но так, чтобы их плечи почти соприкасались. Некоторое время они просто молчали. Внизу гудел город, где-то смеялись дети, звякнул велосипедный звонок.
— Ты выглядишь уставшей, — наконец сказал он.
Эвелин усмехнулась, не отрывая взгляда от залитых солнцем крыш.
— Сам попробуй отпахать несколько смен подряд, — сказала она.
Баки тихо хмыкнул.
— Ладно, ладно. Печь несколько выпечек подряд это большой труд, — ответил он, а затем, помолчав, добавил уже тише: — Я, вообще-то, не просто так тебя искал.
Лин повернула к нему голову.
— М-м?
Он на мгновение замялся, будто подбирая слова, потом всё же сказал:
— Я хотел провести с тобой оставшийся день.
Она прищурилась, разглядывая его лицо, и в уголках губ появилась знакомая, лукавая улыбка.
— Это что, свидание? — спросила она усмехаясь.
Баки тут же поднял руки в защитном жесте.
— Эй, нет-нет. Просто дружеская прогулка, — быстро сказал он, а потом вдруг усмехнулся, скосив на неё взгляд. — А что... хочешь, чтобы это было свидание?
Лин посмотрела на него пару секунд, оценивающе, будто взвешивая, а потом без предупреждения стукнула его кулаком по плечу.
— Дурак, что ли? — фыркнула она, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.
Баки рассмеялся, потирая плечо.
— Ай! Значит, точно не свидание.
— Даже не надейся, — буркнула Лин, но в голосе не было ни капли злости.
Эвелин глубоко вдохнула, затем упёрлась ладонями в перила и поднялась на ноги.
— Ладно, — сказала она уже более собранно. — Мне нужно возвращаться к работе. Иначе миссис Уайт увидит что меня нет, и будет сильно ругаться.
Баки тоже встал и расправив плечи.
— Тогда я зайду за тобой после смены, — произнёс он так, будто это было уже решено и не требовало обсуждений.
Лин посмотрела на него снизу вверх, на секунду задержав взгляд, и просто кивнула, улыбаясь.
— Тогда, увидимся позже.
Она развернулась и быстро направилась к лестнице. Металл тихо зазвенел под её шагами, юбка снова качнулась, а солнечный свет на мгновение вспыхнул на её волосах. Эвелин легко, и почти вприпрыжку, спускалась вниз, не оглядываясь.
Баки остался стоять наверху, опираясь на перила, и смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за чёрным входом пекарни.
***
К вечеру улицы заметно опустели. Дневной шум ушёл, оставив после себя мягкий свет фонарей и редкие голоса, теряющиеся где-то между домами. Витрины зажглись тёплыми огнями, а воздух стал прохладнее. Эвелин и Баки шли рядом, держась в одном ритме, будто весь остальной мир вокруг на время перестал существовать.
Лин держала руки в карманах пальто, время от времени поглядывая по сторонам. Она рассказывала что-то о работе, о том, как сегодня сгорели две партии булочек и как миссис Уайт ворчала больше обычного. Баки слушал, улыбался, иногда вставлял короткие реплики, но всё чаще молчал, пытаясь подобрать нужные слова.
— Ты сегодня странный, — наконец заметила Эвелин, бросив на него внимательный взгляд. — Обычно ты болтаешь без остановки, а сейчас словно язык прикусил. Что-то случилось?
Баки усмехнулся, но улыбка вышла чуть кривой. Он замедлил шаг, и ей пришлось сделать то же самое.
— Я... — начал он и на секунду замолчал, глядя вперёд, туда, где улица терялась в полумраке. — Я хотел с тобой поговорить.
Лин нахмурилась, но в голосе её не было тревоги, лишь интерес.
— О чём?
Он остановился. Фонарь над ними освещал его лицо жёлтым светом. Баки провёл ладонью по затылку — жест, который выдавал волнение куда сильнее любых слов.
— Мне пришла повестка, — сказал он наконец. — Я записался добровольцем. Через несколько дней уезжаю.
Слова повисли между ними, тяжёлые, как свинец. Эвелин остановилась тоже, медленно повернулась к нему. Несколько секунд она просто смотрела, будто пытаясь убедиться, что расслышала правильно.
— На фронт? — тихо спросила она.
Баки кивнул.
— Да. Надоело сидеть сложа руки. Я всё время думаю об этом и понимаю, что если не пойду, то потом не смогу себе этого простить. Я нужен там.
Лин опустила взгляд, губы сжались в тонкую линию. В груди что-то болезненно сжалось, но она не позволила этому сразу вырваться наружу. Вместо этого глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.
— Стив, он...
— Знает, — сказал Баки. — Я уже сказал ему, что отправляюсь на службу. — Он сделал паузу, будто выбирая слова, и продолжил: — Он хотел пойти добровольцем, но его не приняли.
Баки на мгновение замолчал, а затем улыбка скользнула по его лицу — мягкая, лёгкая, как луч солнца сквозь вечерний сумрак. Этой улыбкой он будто хотел развеять напряжение, которое висело между ними.
— Завтра моя сестра ждёт нас всех на ужин, — сказал он, чуть наклоняясь к Эвелин. — Тебя, меня и Стива.
Он сделал шаг в сторону, рассматривая дома, а голос его стал теплее:
— И, кстати, будет черничный пирог.
— Тогда я точно буду, — произнесла Эвелин улыбаясь.
***
Несколько месяцев спустя.
Зима постепенно заявляла о себе: утренний воздух был резким и свежим, лёгкий мороз щипал щеки, а первые белые пятна инея покрывали траву вокруг казарм. Солнце медленно поднималось над бараками, окрашивая бетон в бледно-золотистый цвет, а лёгкий пар выдыхался из ртов солдат, собирающихся на утренние построения.
Баки шёл по дорожке между бараками кивая знакомым. Он уже привык к этим лицам и к шуму, который наполнял казармы с рассвета. Один из товарищей, заметив его, подошёл ближе, похлопал по плечу и, чуть понижая голос, сказал:
— Эй, Баки, к нам прибыли новые медсестёры.
Другой солдат тут же подхватил:
— Слышал, они милые. Говорят, заботливые и улыбчивые.
Баки фыркнул и качнул головой:
— Вы хуже девчонок, честное слово.
— Ах, да ты только не делай вид, Барнс, что тебе тоже не интересно на них взглянуть, — поддразнил его первый, улыбаясь. — У нас как есть несколько минут, идём.
Баки усмехнулся, лёгкая искорка в глазах выдала, что эта идея его явно развеселила.
— Ладно, идём, — коротко сказал он, шагая за ними.
Они пересекли несколько коридоров, и вот уже за дверью отделения медсестры занятых уходом за ранеными — запах антисептика, лёгкий шум шагов и приглушённые голоса. Баки кивнул в сторону знакомых лиц:
— Привет, — сказал он, улыбаясь, подходя к медсестрам, которых уже успел узнать. — Рад вас видеть.
Они ответили дружелюбными улыбками, слегка смущёнными вниманием Барнса. Вместе с товарищами Баки направился к койке, где лежал их общий друг. Они обсуждали последние новости, смеялись над мелкими происшествиями на службе.
Баки присел рядом с раненным, проверяя перевязку и обмениваясь короткими шутками, чтобы отвлечь друга от боли. Разговор тек непринуждённо, пока его взгляд вдруг не зацепился за знакомый силуэт у дальней стены.
Сердце Барнса едва не пропустило удар. Он прищурился, и понял, что это Эвелин. Она стояла, слегка наклонившись к одной из медсестёр, улыбаясь и обсуждая что-то, что заставляло её глаза светиться мягким светом.
— Ребята, — тихо сказал он, ловко перекрыв разговор, — я отлучусь ненадолго.
Без лишних слов он поднялся и направился в сторону Эвелин, осторожно, чтобы не спугнуть её и не нарушить её разговор. Когда Эвелин попрощалась с коллегой, Баки подошёл к ней почти вплотную, не давая времени ни на удивление, ни на слова. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони крепко, но не грубо, и он потянул её в сторону, туда, где было тише и меньше посторонних взглядов.
— Баки... — начала она, но он не остановился, пока они не оказались у стены, в полутени между койками и шкафами с медикаментами.
Он отпустил её руку, но остался слишком близко. В его взгляде смешались тревога и раздражение, которое он даже не пытался скрыть.
— Что ты здесь делаешь? — сказал он тихо, с раздражением в голосе.
— Как видишь работаю, — прошептала она, нахмурившись. — Я тоже не могу сидеть сложа руки и ничего не делать.
— Ты вообще понимаешь, что это не место для тебя? Здесь небезопасно.
— Уж знаешь, я могу постоять за себя в случаи чего.
Баки на мгновенье замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил уже глухим голосом:
— Знаю. Но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Эвелин чуть склонила голову, всматриваясь в его лицо, и в её взгляде мелькнула уверенность.
— Ты зря переживаешь, — ответила она тихо. — Со мной всё будет в порядке.
Уголки её губ тронула лёгкая улыбка, почти невесомая. Баки заметил её и выдохнул. Напряжение в плечах ослабло, а взгляд стал мягче.
— Кстати... — произнёс он уже совсем другим тоном, — тебе идёт форма медсестры.
Эвелин закатила глаза, не скрывая улыбки.
— Вот уж спасибо, Барнс, — усмехнулась она. — Но мне правда нужно работать.
Она шагнула в сторону, легко обходя его, и, уже удаляясь, на мгновение обернулась, будто хотела что-то добавить, но лишь улыбнулась и ушла обратно к больным.
Баки ещё несколько секунд стоял на месте, глядя ей вслед. Белая ткань формы мелькнула между койками и людьми и быстро растворилась в движении госпиталя. Он провёл ладонью по затылку, будто пытаясь стряхнуть мысли, и глубоко выдохнул.
Пора было возвращаться.
Он вышел из «укрытия» и направился обратно к своим товарищам.
***
Зимний Солдат сидел в тесной комнате, больше похожей на камеру. Голые стены были испещрены трещинами, металл в углах потемнел от времени и сырости. Он сидел на скамье и спал в сидячем положении. Даже во сне его сознание не знало покоя.
Ему снилась девушка.
Золотистые волосы ловили свет, словно он существовал только для неё. Голубые глаза смотрели прямо и без страха. И её тёплая, нежная улыбка. Этот образ цеплялся за него, не растворялся, как остальные сны. Он был слишком чётким, слишком настоящим.
Не открывая глаз, Солдат понимал: это та самая девушка. Та, которую он собственными руками увёл в камеру.
Эта мысль тяжело осела где-то глубоко внутри, нарушая хрупкое равновесие.
Сон ли это был... или воспоминания?
Внутри нарастало смутное беспокойство. Образы не складывались в цельную картину, но и не отпускали. Ответов у него не было, зато было твёрдое намерение — он найдёт на них ответы. Обязательно.
Резкий голос выдернул его из этого состояния.
— На выход, Солдат.
Он открыл глаза. Потолок над ним был серым и чужим. Реальность вернулась тяжёлым, привычным грузом. Один из подчинённых Гэбриела стоял у двери, не выражая ни эмоций, ни интереса.
Зимний Солдат медленно поднялся и направился к выходу. Он бросил последний, короткий взгляд в пустоту камеры и вышел из комнатушки.