Глава 18
Холодный ветер пробегал по пустынной улице, поднимая пыль и ржавые обрывки бумаги. Старый склад, к которому привёл сигнал телефона Эвелин, возвышался мрачной громадой, будто давно забытый всеми монолит. Стив первым подошёл к массивным железным дверям, толкнул их, и те со скрипом поддались, впуская внутрь полоску тусклого утреннего света.
Внутри пахло гарью, пылью и металлом — воздух был тяжёлый, от него трудно было дышать.
— Ну и вонь, — пробормотал Сэм, медленно оглядываясь.
Стив шагнул вперёд. Внутреннее помещение оказалось просторным: пол был устлан обломками, местами валялись перевёрнутые ящики, куски металлических конструкций и следы копоти на стенах. Он провёл рукой по одной из балок — пальцы окрасились в серый пепел.
— Здесь была драка, — произнёс он, глядя на следы на полу.
Наташа, осматривая помещение, шла вдоль стены, внимательным взглядом отмечая детали: сбитую краску, следы обуви, отпечатки ладоней на пыльной поверхности. Всё выглядело так, будто здесь недавно произошла короткая, но ожесточённая схватка.
Она остановилась возле опрокинутого металлического стола. Что-то блеснуло у основания, и Наташа присела, осторожно смахнув слой пыли. На полу лежал телефон — экран разбит, корпус поцарапан.
— Нашла, — сказала она тихо, поднимая находку.
Стив мгновенно оказался рядом, глядя на устройство в её руках.
— Это точно её телефон, — произнёс он, узнавая знакомый чехол.
Сэм настороженно осматривался по сторонам, держа руку на кобуре.
— Что-то мне это место совсем не нравится, — сказал он глухо. — Как и вся эта ситуация в целом.
Наташа перевела взгляд на Стива.
— У неё явно была веская причина прийти сюда одной, — произнесла она.
Стив медленно выдохнул, обводя взглядом тёмное помещение, где сквозь дыры в крыше пробивался тусклый рассветный свет.
Роджерс молча принял из рук Наташи телефон Эвелин. Холодный металл будто обжёг ладонь — словно сама вина материализовалась в этом предмете. Он на мгновение задержал взгляд на треснувшем экране, где всё ещё светилась слабая полоска батареи, а затем сжал устройство так, что побелели костяшки пальцев.
— Чёрт... — едва слышно прошептал он.
Он отвёл взгляд в сторону, к разбитым ящикам, обломкам мебели, следам борьбы, словно надеялся, что в хаосе найдётся объяснение или след, который он упустил. Каждый раз, когда кто-то из близких исчезал, внутри него будто что-то сжималось. Он клялся себе, что не допустит этого снова, и снова не сдержал своё обещание.
Стив сжал губы в тонкую линию, тяжело выдохнув, как будто пытаясь сдержать гнев, направленный только на самого себя.
Сэм, стоявший чуть позади, наблюдал за ним молча, прежде чем шагнул ближе. На его лице отражалась усталость, но и спокойная уверенность — та, которой Стиву всегда не хватало в такие моменты.
— Эй, — тихо произнёс он, кладя ладонь на плечо капитана. — Мы обязательно её найдём. И Барнса тоже.
Стив обернулся. Взгляд был тяжёлым, но в глубине промелькнуло отчётливое, твёрдое решимость.
— Да, — коротко ответил он, опуская телефон и пряча его в карман куртки.
В склад ворвался порыв холодного воздуха, заставив старые двери протяжно скрипнуть. Где-то в темноте мигнул огонёк — Наташа проверяла фонариком соседнее помещение. Сэм и Стив переглянулись, и оба, без слов, направились за ней.
Каждый шаг гулко отдавался по пустому складу: они не остановятся, пока не найдут Эвелин.
***
Эвелин медленно открыла глаза. Мир расплылся мутной пеленой: тени плясали по стенам, свет пробивался лишь узкими полосами через щели в металлических щитах.
Она несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но пространство всё равно оставалось размытым, будто она смотрела сквозь толщу воды. Голова пульсировала тяжёлой болью, отдающейся в виски, и каждый вдох казался слишком громким в вязкой тишине.
Постепенно очертания начали выстраиваться. Сырой бетонный пол. Тусклая лампа под потолком, которая то вспыхивала, то дрожала, будто вот-вот погаснет. Запах металла и старой пыли, въевшейся в стены и углы.
Эвелин опустила взгляд и холодный ужас прошёл по коже.
Её руки были стянуты железными наручами. Ноги закреплены такими же грубыми ремнями. Даже попытка пошевелить пальцами давалась с трудом: застёжки впились в кожу, будто предупреждая её не делать лишних движений. Сердце больно ударилось о рёбра.
Где она? Сколько была без сознания?
Она сглотнула, пытаясь выровнять дыхание. Закрыла глаза, сосредоточилась, стараясь вызвать свои силы, хоть малейший отклик энергии.
Но ничего не произошло.
Эвелин попыталась снова, глубже вдохнула, стиснула зубы, напрягла каждую клеточку, будто могла вытолкнуть магию одной только волей. Когда-то сила откликалась сразу: теплом, давлением изнутри, вибрацией под кожей, готовая стать щитом, вспышкой света и спасением.
Сейчас же — пустота. Будто её сила была заперта в плотной оболочке, которую она не могла пробить.
— Нет... — сорвалось у неё едва слышно.
Лампа над головой слегка мигнула, как будто откликнувшись на её отчаяние. Тень за её спиной дрогнула, вытянулась по стене.
Эвелин подняла голову, всматриваясь в тёмные углы помещения. Холодок побежал по позвоночнику.
Она чётко ощутила: она здесь не одна.
Из глубины комнаты раздался незнакомый мужской голос.
— Выбраться у тебя не получится, — произнёс он неторопливо, будто сообщал очевидный факт. — На тебе блокирующие наручники. Они подавляют твою силу.
Постепенно из темноты начали доноситься шаги — уверенные, размеренные. Наконец из мрака показалась фигура, а затем и лицо мужчины. Свет тусклой лампы скользнул по его чертам, выхватывая резкие скулы, спокойный холодный взгляд и лёгкую насмешку, тронувшую уголки губ. Он выглядел так, будто прекрасно знал, что контролирует ситуацию — и явно получал от этого удовольствие.
Эвелин задержала дыхание, чувствуя, как сердце болезненно сжалось в груди. Мужчина остановился прямо перед ней, заложив руки за спину, и начал рассматривать её, словно оценивая трофей.
Она сглотнула, пытаясь рассмотреть его глаза, но внутри поднималось только нарастающее напряжение.
— Кто... кто ты? — голос прозвучал тише, чем она хотела, но достаточно отчётливо.
Уголок его губ чуть приподнялся, и насмешка стала явной.
Он наклонил голову, словно искренне удивился.
— Не помнишь? — протянул он с мягкой, почти ленивой иронией. — Вот это обидно. Столько лет я ждал этой встречи... а ты даже не узнаёшь человека, которому разрушила жизнь.
Он сделал пару шагов ближе, и теперь его лицо оказалось почти вплотную к её.
— Ты и твоя замечательная Гидра, — добавил он, голос стал холоднее. — Вы отняли у меня всё, что я любил. А теперь пришло время рассчитаться.
Эвелин нахмурилась, пытаясь хоть что-то извлечь из провалов своей памяти, но в голове была только пустота.
Мужчина заметил её замешательство и хмыкнул.
— Что, совсем ничего не помнишь? — он медленно выпрямился. — Жаль.
Лин снова сглотнула, чувствуя, как тугой ком поднимается к горлу. Она заставила себя выдохнуть, собрать хотя бы остатки спокойствия.
— Я... я больше не принадлежу Гидре, — прошептала она, но взгляд её стал твёрже. — Всё, что я делала тогда... было не по моей воле. Я не помню всего того, что творила.
Мужчина остановился, словно прислушиваясь, но на его лице не появилось и следа сочувствия. Только ледяная насмешка.
— Это не имеет значения, — бросил он сухо. — Добровольно, не добровольно... результат один.
Он наклонился чуть вперёд, и в его глазах мелькнула ярость, тщательно скрываемая за спокойным тоном.
— Ты уничтожила всё, что было для меня дорого. И сделала это своими руками. Этого достаточно.
Он развернулся и неторопливо прошёл к металлической столешнице в углу помещения. Там, среди инструментов, лежал аккуратно приготовленный шприц. Мужчина взял его двумя пальцами, подняв так, чтобы дрожащий свет лампы отразился в голубой жидкости внутри.
— И самое обидное, — произнёс он, чуть покачивая шприц, — что я не смогу воспользоваться наилучшим оружием Гидры. — Он бросил на неё короткий взгляд, полный холодного упрёка. — Твои дружки-герои посодействовали этому? Не так ли?
Губы его тронула мрачная ухмылка, будто сама мысль об этом лишь сильнее распаляла его злость.
Эвелин удивлённо посмотрела на шприц в его руках, а затем опустила взгляд на свои запястья. На коже, прямо под металлическими наручниками, виднелись крошечные следы от иглы — едва заметные, но всё же слишком явные, чтобы их игнорировать.
Холод пробежал по её спине.
Мужчина уловил её ошеломлённый взгляд и чуть усмехнулся.
— Мы вкалывали его несколько раз, — произнёс он спокойно, будто говорил о чём-то обыденном. — Надеясь на результат. Но, к сожалению, безрезультатно.
Эвелин подняла глаза, поражённая и испуганная одновременно.
— Откуда... откуда ты достал записи по сыворотке? — спросила она хриплым голосом.
Он откинул голову назад, словно вспоминая что-то забавное.
— Ах да, — протянул он с язвительной лёгкостью, — наипрекраснейшая Вдова вскрыла все данные несколько месяцев назад. Не только о ЩИТе, но и о Гидре.
Он пожал плечами, словно это была пустяковая деталь.
— Так что достать всё это было легче лёгкого.
Он снова взглянул на неё, наслаждаясь её реакцией, а голубая жидкость в шприце едва заметно блеснула в его пальцах. Лин поджала губу, сжимая зубы, и её взгляд пронзил его насквозь. Она ощущала, как в груди разгорается холодная ярость, смешанная со страхом, но больше всего — бессилие. Сердце стучало так громко, что казалось, оно выдаёт каждое её колебание, каждое сомнение.
Мужчина тихо откинулся к столешнице, положив шприц обратно на место, и его движение было столь же медленным, скрупулёзным, насколько пугающим. Он повёл плечом, как бы разминаясь, и хищно улыбнулся.
— Конечно, поиграться с тобой вдоволь не получится... — начал он, голос звучал ровно, но в нём сквозила едва скрытая злобная насмешка, — но кое с кем уж точно.
Он сделал шаг в сторону, повернув голову в угол тёмного помещения.
— Дружочек, что ты там стоишь? Подойди поближе.
Из тьмы послышались тихие шаги, и Лин почувствовала, как воздух словно замер. На её глазах из мрака вышел знакомый силуэт — движения уверенные, точные, но взгляд в глазах отчётливо выдавал настороженность.
— Нет... Баки... — выдохнула она, и слово сорвалось с губ с такой болью, что сердце сжалось, словно пытаясь разорваться.
Мужчина приподнял бровь, глядя на её реакцию, и улыбка его стала ещё холоднее.
— Зимний Солдатик тоже в моей коллекции, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Ну ты его, ведь прекрасно знаешь. Он все эти дни крутился возле тебя, как верный песик.
Он тихо хихикнул, хищно, и этот звук словно эхом ударил по пустому помещению. В нём слышалась издёвка, удовольствие от чужого ужаса и напряжения. Лин почувствовала, как внутренние мускулы напряглись, готовясь к сопротивлению, но знала — сопротивление в одиночку было почти бесполезно.
Эвелин яростно дергалась на стуле, напрягая все мышцы, пытаясь вырваться из железных наручников. Каждое движение отзывалось болью в запястьях и плечах, но металлические крепления не поддавались. Она толкала, тянула, дергала — всё напрасно. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а ощущение бессилия разрасталось.
Мужчина, наблюдавший за ней, скрестил руки на груди и тихо, с едва заметной усмешкой, произнёс:
— Как забавно...
Он сделал шаг к Баки, стоявшему рядом в тени, и добавил с командным тоном:
— Отведи её в камеру.
Баки не сказал ни слова. Он подошёл к Лин, резко схватил её за плечо, и его хватка была настолько твёрдой, что она невольно вздрогнула. Ремни, которые закрепляли её ноги к стулу, щелкнули, позволяя ей встать. Баки безжалостно потянул её к выходу, проходя через тёмный коридор.
Лин пыталась говорить, пытаясь достучаться до него, словно к человеку, которого она когда-то знала:
— Баки... это не ты. Выслушай меня, пожалуйста.
Но Солдат молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, глаза были устремлены прямо перед собой. Каждое её слово, каждый отчаянный вздох казались ему чужим шумом, который он игнорировал, стараясь не дать эмоциям прорваться.
Лин ощущала, как её отчаяние растёт с каждой секундой. Он был рядом, но одновременно далеко.
Шаги по коридору отдавались глухим эхом. Она пыталась напрячь все силы, пробудить хотя бы крошечную искру внутри него, но молчание Баки было словно неприкословное. И чем дальше они шли, тем отчётливее Лин понимала, что придётся бороться не только с этим мужчиной, но и с тем, кто ей так дорог.
Баки протянул руку, чтобы подтолкнуть Лин вглубь камеры. Его шаги были твёрдыми, уверенными, как всегда, но в них не было человечности — только решимость. Лин с трудом держалась на ногах, руки стянуты железными наручниками, и каждый её рывок отзывался болью в запястьях.
Когда он повернулся, чтобы уйти, Эвелин вдруг собрала остатки сил и, не думая о боли, схватила его за живую руку обеими руками. Металл наручников врезался в кожу, оставляя болезненные отметины, но её хватка не ослабевала.
— Джеймс, пожалуйста... — голос дрожал, но в нём звучала вся её отчаянная решимость. — Послушай меня. Ты не должен выполнять чьи-либо приказы. Не дай им управлять тобой.
Тишина повисла в воздухе, прерываемая только глухим эхом их дыхания. Лин почувствовала, как её слова, кажется, пробиваются сквозь броню, покрывающую сердце Солдата. На мгновенье ей показалось, что в его глазах вспыхнуло некое осознание, маленький проблеск того, кем он был прежде.
Но это мгновение оказалось слишком коротким. Баки оттолкнул её от себя мягким, но непреклонным движением руки. Лин вздрогнула, не удержавшись, и слегка ударилась спиной о холодную стену камеры.
Солдат сделал шаг к выходу. Его фигура исчезла в тени, оставляя Лин в полумраке камеры, в холоде и тишине. Сердце девушки колотилось, а руки сжимали наручники так, что ладони немели. Она осталась одна, с чувством безысходности и тревоги.
Тяжёлый металлический звук закрывающейся двери разорвал тишину. Лин опустила голову, пытаясь удержать слёзы, которые медленно катились по её щекам.