Глава 14
Пар от свежезаваренного чая тонкой дымкой поднимался над фарфоровыми кружками, наполняя кухню мягким, успокаивающим ароматом. Эвелин медленно разливала янтарный настой по кружкам, стараясь не пролить ни капли, хотя пальцы едва заметно подрагивали — то ли от усталости, то ли от того, что Баки сидел всего в двух шагах и молча следил за каждым её движением.
В гостиной, на диване, укрывшись мягким серым пледом, уютно свернулись два крошечных комочка — серый и белый котёнок. Их тихое урчание едва доносилось до кухни, словно тёплый, умиротворяющий фон. Белый лениво вытянул лапку и положил её на серого, а тот лишь шевельнул ушами и, не открывая глаз, продолжил дремать.
Чтобы нарушить тишину, Эвелин подняла голову и улыбнулась:
— Думаю, им пора придумать имена. Неловко всё время говорить «серый» и «белый», — она сделала глоток чая и добавила: — Только надо сначала понять, девочки они или мальчики.
Эвелин уже собиралась встать и проверить, но Баки неожиданно заговорил:
— Обе девочки, — произнёс он непринужденно.
— Кхм... значит, обе девочки, — Лин повернулась обратно к Баки, обхватив кружку ладонями, словно стараясь согреться.
Баки слегка усмехнулся, скользнув взглядом на спящих комочков шерсти в гостиной.
— В именах я не мастер, — сказал он негромко, отставляя кружку на стол. — Так что это на тебе.
Лин подняла на него глаза с лёгкой, почти игривой улыбкой.
— Ты? Не мастер? Раньше ты давал прозвища всем подряд, — её голос стал мягче, а взгляд скользнул вниз. — Даже мне.
Пальцы Баки чуть сильнее сжали край кружки. Взгляд потемнел — всего на миг, но в этом мгновении словно проскользнула тень прошлого, которое он не хотел трогать. Он быстро отвёл глаза, коротко кивнув, будто запирая что-то глубоко внутри. Лин сделала вид, что не заметила перемены, и уставилась на почти допитую кружку, задумчиво водя пальцем по её ободку.
— Думаю, серенькому котёнку подошло бы имя Лу́на, — задумчиво произнесла она.
Она хотела продолжить, но Баки её перебил:
— Альпина.
— Что? — Лин удивлённо моргнула, даже на секунду перестала дышать.
Он чуть пожал плечами, опуская глаза на свой чай:
— Белая, как снег в горах. Альпина.
Её губы тронула лёгкая улыбка, и на миг тишина наполнилась чем-то странным, тёплым, почти родным.
— Лу́на и Альпина... — повторила она шёпотом, словно примеряя имена на вкус. — Звучит красиво.
Баки чуть заметно усмехнулся и вновь потянулся к чаю. Ривз то и дело скользила взглядом к Баки, потом — к окну, за стеклом которого дождь струился бесконечными нитями. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками ливня. Она тяжело выдохнула, не поднимая глаз на него.
— Баки... — её голос прозвучал тише дождя. Он поднял на неё свои серо-голубые глаза. — Стив должен знать. Он... он всё это время тебя искал. Всё это время, Баки...
Он молчал. Несколько секунд — но они растянулись, как вечность. Тишина стала почти невыносимой, давящей на виски.
— Нет, — сказал он глухо, и это «нет» прозвучало как приговор.
— Но... — Эвелин подалась вперёд. — — Он твой друг. Если он узнает, что ты жив... ты не представляешь, что это для него значит.
Баки сжал челюсти, пальцы нервно стукнули по столешнице.
— Ты не понимаешь, — произнёс он, и в голосе сквозила сталь, но не злость — страх. — Я не могу. Не сейчас.
— Почему? — Она почти прошептала, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Баки... он бы помог. Мы бы нашли способ...
— Эвелин! — Он поднял взгляд, и она впервые увидела в его глазах настоящую бурю. Не ярость, а отчаяние. — Я опасен. Для всех. Для него и для тебя.
Эти слова повисли в воздухе, как ледяной обрыв.
Баки отвернулся, будто боялся её взгляда. Его плечи были напряжены, движения — резкие, словно он в любую секунду готов сорваться и уйти.
— Я не знаю, кто я теперь, — глухо выдохнул он. — У меня в голове... всё ещё этот чертов код. Их команды и их голоса. Ты думаешь, я хочу, чтобы Стив увидел меня таким? Чтобы ты... видела?
— Джеймс... — она едва заметно потянулась к нему, пальцы коснулись его тёплой руки.
Он поднял руку, перехватив её движение. В его глазах — мольба и страх:
— Если я останусь, кто-то пострадает. А я... — его голос сорвался. — Я не могу рисковать им, тобой... кем угодно.
Эвелин сжала пальцы на коленях так сильно, что ногти впились в кожу. Она хотела возразить. Хотела крикнуть, что он не чудовище. Что он жив. Что он нужен. Но слова застряли в горле. Потому что она знала — чувствовала то же самое. Легче прятать это, чем признать. За ней тоже могут прийти. В любой момент.
— Я не скажу, — прошептала она, чувствуя, как предательская слеза обожгла уголок глаза. — Но, Баки... он бы понял.
Барнс резко отодвинул стул, и ножки противно заскрежетали по полу. Он поднялся, словно решение уже было принято. Дождь за окном усилился, капли били по стеклу, как крошечные пули, и этот звук резонировал с её сердцем. Эвелин вскочила следом, шагнула к нему.
— Подожди! — её голос прозвучал громче, чем она хотела, и Баки замер, не оборачиваясь.
Она сделала ещё один шаг, почти касаясь его спины, видя, как напряжены его плечи, как будто он готов сорваться и исчезнуть в ночи.
— Ты можешь... — она сглотнула, голос дрогнул, но она продолжила: — Остаться здесь.
Он медленно повернул голову, взгляд — холодный и настороженный.
— Что? — произнёс он, словно не был уверен, что расслышал правильно.
Эвелин подняла подбородок, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё сжималось:
— Здесь безопасно, никто не найдёт тебя. Побудь здесь, пока не решишь, что делать.
Баки сжал губы, стальные пальцы дернулись — будто он готов был что-то возразить, но слова не находились.
— Это опасно для тебя, — наконец выдохнул он.
— Опасно? — Эвелин горько усмехнулась, опуская взгляд на его ботинки. — Баки, моя жизнь уже давно не безопасна.
Он нахмурился, шагнул ближе и теперь их разделяло всего несколько сантиметров.
— Эвелин, если они узнают, что я здесь... если что-то пойдёт не так... — его голос стал тише, но в нём всё ещё чувствовалась тревога.
Она подняла глаза, встретилась с его взглядом, полным усталости и боли.
— Если что-то пойдёт не так, — сказала она медленно, — мы разберёмся. Вместе.
Баки отвёл взгляд, челюсть напряглась так, что на виске выступила жила. Он молчал слишком долго, и Эвелин уже почти поверила, что он уйдёт, когда наконец услышала:
— Ты уверена?
— Уверена, — она кивнула.
Тишина снова повисла, но теперь она была другой — тягучей, наполненной чем-то невыразимым. Баки тяжело выдохнул, словно сдался, и опустил плечи.
— Хорошо, — произнёс он глухо. — Но ненадолго.
— Постелю тебе в гостиной, — Лин улыбнулась и прошла мимо него, чувствуя, как взгляд Баки прожигает ей спину. В голове проскальзывали разные мысли, но она их всячески пыталась игнорировать.
Она вернулась на кухню, сохраняя лёгкую улыбку, но Баки всё так же стоял у стола, скрестив руки на груди и погружённый в свои мрачные мысли.
— Можешь устроиться там, а я... отлучусь ненадолго, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
Он нахмурился:
— Куда?
— Еды в квартире нет, а котят чем-то кормить надо, — Эвелин натянуто улыбнулась, словно пытаясь разрядить напряжение.
Баки сузил глаза, изучая её так пристально, что улыбка на лице Лин держалась лишь чудом.
— Я быстро, — бросила она, натягивая куртку и сжимая в руке ключи. —Никому не открывай дверь.
Дверь мягко захлопнулась за ней, и квартира погрузилась в тишину, пронзённую лишь звуками дождя за окнами.
Баки остался стоять в кухне. Несколько долгих мгновений он обдумывал, не уйти ли сейчас, пока есть шанс. Но ноги не слушались. Он медленно прошёл в гостиную, опустился на край дивана и сжал металлическую ладонь так, что раздался тихий скрежет.
Это плохая идея, — говорил голос в голове. Он почти слышал приказ из прошлого: не оставляй следов, не привязывайся, не задерживайся.
Он поднялся и подошёл к окну. С улицы доносился глухой шум проезжающих машин, отражённый в мокром асфальте свет фонарей казался холодным и чужим. И тогда он увидел фургон. Чёрный, без опознавательных знаков, припаркованный чуть дальше на другой стороне улицы. Он был там, когда они говорили? Он не помнил.
Солдат нахмурился, взгляд сузился. Он остался у окна, наблюдая, не двигаясь ни на сантиметр. Секунды тянулись. Дождь усилился, стёкла затянулись каплями, но он ясно видел: в кабине кто-то есть.
Вдруг фургон медленно тронулся с места, проехал мимо дома и исчез за поворотом.
Баки продолжал стоять, сжав челюсть так, что свело скулы. В груди зашевелилось знакомое чувство тревоги — то, что он всегда называл предчувствием беды.
Утро пришло незаметно — мягкий свет пробивался сквозь тонкие шторы, рассыпаясь по полу золотистыми пятнами. Дождь, что всю ночь стучал по подоконнику, к рассвету стих, оставив свежий запах мокрого асфальта. Лин приоткрыла глаза, зевнула. На миг показалось, что всё, что случилось вчера, было сном.
Она медленно села на кровати, ещё не решаясь выйти. Взгляд заскользил по золотистым отблескам, играющим на полу.
Интересно, он ещё спит?
Лин осторожно поднялась с кровати и, на цыпочках минуя дверь в гостиную, остановилась у проёма.
Картина, открывшаяся ей, на миг заставила задержать дыхание.
Баки сидел на диване, чуть согнувшись, локти упёрты в колени. Волосы растрёпаны, тёмные пряди падали на лицо, скрывая глаза. Но даже так было ясно: он не спал. Или почти не спал. Под глазами пролегли тени, кожа казалась бледнее обычного, а взгляд... взгляд был отрешённый, устремлённый куда-то за грань комнаты.
И тут Лин заметила котят. Альпина, белоснежная, тёрлась о его ноги, выгибая спину и мурлыкая с таким упорством, будто знала его всю жизнь. Баки, чуть опустив голову, машинально гладил её по мягкой спине, а Луна с азартом покусывала его бионическую руку, проверяя на прочность металл. Лёгкий звон металла отдавался в такт её зубкам. Баки не отдёргивал руку — только слегка шевелил пальцами, позволяя котёнку играть.
Девушка прижала ладонь к косяку, чувствуя, как сердце сжалось от неожиданного тепла. Этот мужчина, исписанный шрамами и тяжестью прожитых лет, сейчас выглядел иначе. Почти так, как она помнила его в последний раз в сороковых. Но всё в его позе, в напряжённой линии плеч, в том, как он сжимал челюсть, говорило о другом — о том, что ночь для него была далека не спокойной.
Она тихо вдохнула, чтобы не выдать своего присутствия. На секунду возникло желание вернуться в комнату, чтобы не нарушать момент. Но Баки чуть шевельнулся, будто почувствовал взгляд, и медленно поднял глаза.
Обычно серо-голубые глаза были холодными, но сейчас в них плескался тихий шторм, смешанный с усталостью. Он не удивился её присутствию, не спросил, почему она стоит в дверях. Просто смотрел — долго, будто пытаясь что-то вспомнить и прочитать в её лице.
— Доброе утро, — голос у него был хрипловатым.
— Доброе, — выдохнула Лин, чувствуя, как что-то в груди сжалось от этого взгляда.
Между ними повисла тишина, мягкая, но тягучая. Лишь тихое мурлыканье Альпины и негромкий стук зубов Луны о металл нарушали тишину. Эвелин медленно подошла ближе, стараясь не смотреть слишком явно на него, но взгляд всё равно возвращался к нему снова и снова. Он выглядел... чужим и родным одновременно.
Она опустилась на край дивана, оставив между ними осторожную дистанцию. Баки чуть приподнял бровь, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Его пальцы всё ещё медленно скользили по шерсти белой кошки — движения казались машинальными, почти неосознанными.
— Ты плохо спал, — тихо произнесла она, не столько спрашивая, сколько утверждая.
Баки усмехнулся — уголок губ дёрнулся, но в улыбке не было тепла.
— Слились кошмары, — ответил он.
Лин сжала губы, наблюдая, как Луна с азартом тянется к его руке.
— Ей явно нравится твоя... рука, — она кивнула на бионику, стараясь перевести разговор на что-то более лёгкое.
Баки взглянул на неё, чуть дольше, чем нужно. В этом взгляде было что-то... другое. Не просто дружеское любопытство, не просто усталость. Что-то тихое, тянущее, едва уловимое. Он опустил взгляд на котёнка, будто пытаясь спрятать это ощущение.
— Упрямая, — коротко бросил он про котёнка, но в интонации слышалось нечто большее, как будто слова адресованы вовсе не ей.
Ривз почувствовала, как воздух между ними становится теплее, плотнее. Не давящей тишиной, а какой-то напряжённой мягкостью. Она потянулась к Альпине, чтобы погладить, и случайно коснулась его руки — тут же ощутила её тепло.
Баки замер, не отдёргивая руку. Его взгляд поднялся на неё снова, и теперь она чувствовала этот ток между ними почти физически.
— Ты... — начал он, но оборвал фразу, словно не решившись закончить.
Лин медленно убрала руку, пряча неловкость в улыбке.
— Я что? — спросила она мягко, даже не дразня, а скорее пытаясь понять.
Он не ответил, только задержал взгляд, как будто в его голове шла борьба между желанием и запретом. И в этот момент Луна спасла ситуацию, громко мяукнув и забрав всё внимание. Баки откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, словно возвращая себе контроль.
— Пойдём завтракать, — сказала Лин, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя внутри всё дрожало от странного, непривычного ощущения близости.
Баки лишь кивнул, но перед тем как подняться, снова посмотрел на неё — чуть дольше, чем нужно, и в этом взгляде было слишком много несказанного.
Эвелин наполнила молоком чистые мисочки и аккуратно поставила их на пол. Котята тут же ринулись к мискам, издавая тихие смешные звуки от нетерпения. Она улыбнулась, глядя, как пушистые хвостики дёргаются в такт жадным глоткам.
— Похоже, утро у кого-то началось с пиршества, — пробормотала она, вытирая руки полотенцем.
Баки сидел за столом, сцепив пальцы и облокотившись на деревянную поверхность. Его взгляд не отрывался от неё. Казалось, он пытался рассмотреть каждое движение — как она убирает прядь за ухо, легко улыбается котятам, едва слышно напевает что-то под нос. В его груди поднималось странное, тёплое чувство, которое казалось одновременно знакомым и пугающим.
Она была другой. И всё же такой же.
Сколько лет прошло? Сколько он потерял? Но сейчас, когда она стояла всего в паре шагов, казалось, будто мир стал чуть лучше, не таким гулким и холодным.
«Она всегда была такой», — пронеслось в мыслях. Та, ради кого стоило держаться за то, что осталось в где-то то внутри.
Баки не сводил взгляда с её рук, когда она аккуратно нарезала хлеб, ставила сковороду на плиту. Его взгляд задержался на её лице, на лёгкой морщинке между бровями, когда она вытаскивала яичницу со сковородки. Что-то внутри болезненно кольнуло — тоска по утраченному времени, по тому, что могло бы быть. И вместе с этим пришло осознание: он до конца не помнит всё, но чувство, что она была важной частью его жизни, не выветрилось. Оно жило глубоко внутри него.
Лин заметила его взгляд и чуть замешкалась, прикусив губу. Она отвела глаза, сосредоточившись на сковороде, а он продолжал смотреть.
Когда завтрак был готов, она поставила на стол две тарелки.
— Готово, — сказала она, но не успела присесть.
Резкий звонок в дверь прозвучал неожиданно громко, вырывая их из тишины, в которой было слишком много значений. Эвелин напряглась, бросив взгляд на Баки.
— Ты кого-то ждёшь? — прошептал он, а в голосе тревога.
Она молча покачала головой и пошла к двери, стараясь ступать как можно тише. Баки, словно тень, последовал за ней. Эвелин прижалась к двери и заглянула в глазок. Сердце болезненно дёрнулось, когда в глазке мелькнул знакомый силуэт.
Стив, а рядом с ним Наташа.
Холод пробежал по спине. Эвелин отступила на шаг и повернулась к Баки. Его взгляд стал ледяным и настороженным. Она подалась ближе и зашептала:
— Это Стив и Наташа.
Глаза Баки расширились, но он не сказал ни слова, только мышцы на лице напряглись.
— Ты должен... спрятаться, — быстро выдохнула она. — Сейчас же.
— Лин... — начал он глухо, но она не дала ему договорить, схватив за руку и потянув вдоль коридора.
Она затолкала его в бывшую комнату Джоан.
— Ни звука, понял? — прошептала, глядя прямо в его глаза. — Я разберусь.
Баки кивнул и закрыл за собой дверь, не издавая лишнего шума. Звонок повторился, ещё настойчивее. Эвелин глубоко вдохнула и пошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди.
Она провела рукой по волосам, словно стирая следы тревоги с лица, и только после этого повернула замок.
Дверь распахнулась — и первым, кого она увидела, был Стив. Он стоял в коридоре, в повседневной куртке, с двумя большими коробками в руках. За его плечом виднелась Наташа — с лёгкой улыбкой на губах и проницательным взглядом.
— Привет, Лин, — Стив тепло улыбнулся. — Нам было по пути и мы решили заглянуть. И прихватили твои вещи из Башни, которые ты успела собрать, — он приподнял коробки.
— Ох... — она сглотнула и отступила в сторону, стараясь не выдать растерянности. — Спасибо, Стив. Проходите.
Стив переступил порог, поставил коробки у стены. Наташа зашла следом, оглядываясь неторопливо — будто любуется интерьером, но в её взгляде было слишком много внимания. И именно в этот момент Эвелин заметила: на спинке стула висела мужская ветровка. Та самая, что Баки бросил, едва переступив порог. Она не успела спрятать её, и по спине пробежал холодок.
Спокойствие. Только спокойствие.
— Уютно у тебя, — произнесла Наташа с мягкой улыбкой, но её взгляд задержался на стуле на долю секунды дольше, чем следовало.
Роджерс, похоже, ничего не заметил: выпрямился и хлопнул ладонью по крышке верхней коробки.
— Тут в основном альбомы, краски, пара книг... А, и твой ноутбук.
— Спасибо, — Эвелин выдавила улыбку, но внутри всё сжалось в тугой узел.
— Куда отнести?
— В мою комнату, — ответила она слишком быстро, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Понял, — Стив без труда поднял коробки и направился вглубь квартиры.
Наташа прошла дальше, её взгляд зацепился за подушку на диване и сложенное одеяло. Потом она заглянула на кухню — там на столе стояли две тарелки с нетронутой едой. Романофф вернулась в гостиную и Луна выпрыгнула из-за дивана, подошла к Наташе и принялась обнюхивать её ботинки. Следом показалась белая малышка: сонно зевая, она улеглась прямо посреди ковра.
— Милые, — Нат склонилась, погладив серого по спине. — Где подобрала?
— Они попали под дождь и я не могла их оставить.
— Успела позавтракать?
— Нет ещё... — Лин заставила себя улыбнуться, но чувствовала, как напряглись мышцы по всему телу.
Нат сделала шаг ближе и облокотилась на спинку стула, где висела ветровка. Её пальцы скользнули по ткани, будто случайно.
— Барнс у тебя, я права? — уже тише произнесла Наташа, что бы её услышала только Лин.
— Что? С чего ты взяла? — Лин нахмурилась, скрестив руки на груди, выставляя барьер.
— Слишком много факторов говорит о том, что ты здесь не одна. Не считая пушистых приятелей. — Наташа усмехнулась подойдя к Эвелин чуть ближе.
— Его здесь нет. Если бы я его нашла, я бы сообщила вам, — произнесла Лин невозмутимо, скрывая дрожь внутри.
— Я не скажу Стиву, пока что. Но он догадается сам, — Нат хотела добавить ещё что-то, но на пороге появился Стив, прервав разговор.
— Готово! Надеюсь, ничего не повредил, — сказал Стив, и к его ногам тут же подошла Альпина, обтираясь мягкой шерстью. — Смотрю, у тебя новые друзья.
Эвелин улыбнулась, наблюдая, как Стив гладит Альпину, и краем глаза следила за Наташей.
— Пожалуй, всё, — он оглянулся на Наташу, которая уже шла к коридору. — Лин, если ещё что-то понадобится, дай знать. Как только освобожусь — заеду.
— Спасибо, Стив... но я как-нибудь сама справлюсь.
— Долго его прятать не получится, — произнесла Наташа тихо, но так, чтобы это услышала только Эвелин.
Стив уже открыл дверь, пропуская Наташу вперёд. Она, обернувшись, бросила Лин короткое: «Ещё увидимся», и вышла на лестничную площадку. Лин закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула так, будто всё это время не дышала. Сердце глухо билось в груди. За дверью удалялись шаги, растворяясь в гуле подъезда.