Глава 12
Когда Эвелин столкнулась с водой, она почувствовала жгучий холод. Вода сомкнулась над её головой с глухим хлопком — словно мир рухнул в одно мгновение. Морская бездна потянула её вниз с неумолимой силой, против которой невозможно было бороться. Боль в боку вспыхнула острее, и рана начала кровоточить сильнее. Из горла вырвался беззвучный крик — легкие сдавило, и только сила воли удержала её от того, чтобы распахнуть рот и вдохнуть гибель.
Лин распахнула глаза — всё вокруг было размытым, в темноте клубились пузырьки, а вдалеке едва различалось тело, погружающееся всё глубже.
Стив...
Она метнулась к нему, гребя, как могла, хотя каждый взмах отдавался в теле болью. Из раны медленно вытекала кровь, оставляя в воде тонкую алую ленту. Холод пронизывал до костей, движения становились рваными и вязкими. Но она не сдавалась.
Стив был без сознания, его руки покачивались в воде, голова склонилась на плечо. Он был очень тяжелым.
Лин обхватила его под плечи и изо всех сил пыталась вытолкнуть вверх — к свету, пробивавшемуся сквозь толщу воды. Рывком, из последних сил, она попыталась приподнять его — лишь бы прорваться к воздуху. Но тело не слушалось: рана в боку снова вспыхнула острой болью. Боль стала такой острой, что в глазах потемнело.
Она попыталась снова, но руки дрожали, а мышцы будто онемели. Каждый гребок отдавался тяжестью, будто она плывёт через расплавленный металл.
На одно мгновение Эвелин ощутила чьё-то прикосновение. Сильная рука обхватила её под рёбра и резко повела вверх, к поверхности.
Грудь обожгло, когда лёгкие отчаянно втянули кислород. Она закашлялась, инстинктивно, захлёбываясь рвущимся дыханием. Она дрожала всем телом, словно тряпичная кукла в чужих руках.
Пальцы незнакомца крепко удерживали Эвелин, не позволяя ей вновь уйти под воду. Девушка почувствовала себя как твёрдая, влажная почва коснулась спины. Его руки осторожно опустили её, будто стараясь оберечь каждое движение. Влажные пряди прилипли к её щекам, а каждый вдох давался с трудом — лёгкие всё ещё были полны водой.
Лин ощутила, как рядом на землю опустили ещё одно тело. Сквозь пелену мутного взгляда и влажные ресницы она разглядела фигуру, склонившуюся над ними — силуэт, вырезанный на фоне хмурого неба.
Его волосы были мокрыми, тяжёлые пряди прилипали ко лбу и скулам. Она узнала эти очертания.
Джеймс...
Мелькнуло в её сознании, едва она уловила знакомый силуэт. В ту же секунду где-то вдали раздались приглушённые голоса — мужской и женский. Эвелин не могла разобрать слов, но тревожные интонации выдавали: кто-то звал, окликал, приближаясь всё ближе. Сквозь звон в ушах она уловила тяжёлые шаги по мокрому берегу и всплески воды.
Силуэт над ней обернулся и на мгновение застыл, будто колеблясь. Затем резко отпрянул и исчез из поля зрения. Голоса становились всё ближе, и Лин почувствовала, как кто-то опустился рядом. Рядом с её лицом появился силуэт — размытый, с огненными прядями, и по его очертаниям Лин поняла, что это была девушка.
— Они живы, Сэм! — воскликнула она с облегчением.
Сбоку раздался встревоженный мужской голос:
— Оба тяжело ранены. Их нужно срочно доставить в больницу.
Эвелин попыталась что-то сказать, но губы не слушались. Всё плыло перед глазами, а голоса эхом отражались в сознании. Последнее, что она успела увидеть, — два силуэта, склонившихся над ней.
Сознание возвращалось медленно, как будто сквозь плотную, вязкую пелену. Первым она уловила размеренное пиканье медицинского прибора — где-то рядом, у самой головы. За ним пришёл сухой запах антисептика и ровный, едва уловимый гул вентиляции над потолком.
Глаза не открывались сразу — казалось, веки налиты тяжёлым свинцом. Эвелин моргнула и над ней поплыло белое размазанное пятно. Потолок. Простой, ровный, с рассеянным светом, который слегка резал уставшие глаза.
Дежавю какое-то.
Где-то у изножья кровати что-то шелохнулось — в палате явно кто-то был. Лин осторожно попыталась пошевелиться, но едва заметное движение отозвалось тупой болью в боку. Где-то в груди резко сдавило, и воздух с трудом зацепился за лёгкие. Лицо её исказила гримаса боли, и с губ сорвался слабый стон. Веки вновь сомкнулись.
Где-то у изножья кровати что-то шелохнулось — в палате явно кто-то был. Лин осторожно попыталась пошевелиться, но едва заметное движение отозвалось тупой болью в боку. Где-то в груди резко сдавило, и воздух с трудом зацепился за лёгкие. Лицо её исказила гримаса боли, и с губ сорвался слабый стон. Веки вновь сомкнулись.
— Лин... Боже, — голос прозвучал почти шёпотом, дрогнув на первом слоге; в нём слышалось облегчение, сменившее тревогу.
Зои сидела у изголовья, сгорбившись на неудобном стуле. Видимо, уснула, уронив голову на край матраса. Увидев движение, она резко распрямилась и подалась вперёд, вглядываясь в лицо подруги.
— Господи... Я так переживала, — выдохнула Зои; голос её едва не сорвался.
Эвелин с усилием перевела взгляд на подругу. Губы дрогнули, будто она пыталась улыбнуться.
— Сколько... я спала? — прохрипела Лин, с трудом подбирая слова.
— Ты проспала почти двое суток, — сказала Зои, не сводя с неё взгляда. Голос её был мягким, но в нём звучала тень усталости, которую она старалась скрыть.
Эвелин моргнула, не сразу осознав сказанное. Двое суток? Мысли вязко перекатывались, и только спустя мгновение она смогла уловить смысл слов.
— Врачи сказали, что твоё тело восстанавливается быстрее, чем у большинства, — добавила Зои.
Зои поднялась со стула и потянулась к кнопке вызова:
— Сейчас вызову медсестру. Нужно сообщить, что ты проснулась...
— Не надо, — прошептала Лин. Голос был хриплым, но твёрдым. — Скажи лучше... откуда ты узнала, что я здесь?
Зои опустила руку, задумчиво потёрла ладонью лоб, потом снова села на стул.
— Я была на смене в кафе, — начала Зои. — Ко мне подошла девушка и заказала кофе. Она оставила деньги и конверт, в котором было написано, что ты в больнице — и адрес.
Лин не перебивала, внимательно вслушиваясь в слова подруги.
Она ещё была странно одета. В тёмных очках, хотя уже был вечер, и в длинном тёмном пальто, — Зои на миг задумалась, вспоминая образ. — А ещё у неё волосы были...
— Рыжие? — перебила Лин.
Зои удивлённо подняла глаза:
— Да... Ты её знаешь?
Ну как сказать.
— Да, типа того, — Лин отвела взгляд, вспоминая, как несколько дней назад пыталась убить рыжую девушку.
Между ними повисла тишина. Зои чуть нахмурилась, её взгляд стал пристальным — словно она пыталась прочесть между строк неозвученную правду. Но она не стала давить — лишь молча дала понять, что позже они вернуться к этому вопросу.
— Ты не знаешь... — нерешительно начала Лин, не будучи уверена, стоит ли спрашивать. — А Стив, он...
— В соседней палате, — мягко перебила Зои. — Он ещё без сознания, но рядом с ним всё время дежурит парень по имени Сэм. Сэм рассказал мне всё, что знал о том, что с вами произошло, — прошептала она, опустив взгляд. — Про Гидру... и Джоан. Мне правда очень жаль.
Слова Зои ещё отдавались эхом в сознании, но Лин будто уже не слышала их — они тонули где-то на краю притуплённого восприятия. Мысли медленно сползали вглубь сознания, туда, где властвовал гулкий, выстуженный холод. Пальцы Эвелин непроизвольно сжались в складках простыни, когда перед внутренним взором всплыло лицо Джоан.
Разве она не могла тогда сделать хоть что-то?
Хоть попытаться?
Эвелин закусила губу до боли, сдерживая слёзы — слёзы бессилия, от которого некуда было деться.
Скрипнувшая дверь вернула её в реальность — Лин едва заметно вздрогнула, словно всплыв из-под воды.
— Прошу прощения, мне нужно провести осмотр, — произнёс ровный женский голос.
В палату вошла медсестра. Её взгляд на Лин был кратким и без лишних слов она направилась к аппаратуре. Экран с показателями пульса и давления замигал, пока женщина сверялась с цифрами. Затем она достала из кармана небольшой фонарик и, не задавая ни одного вопроса, осторожно проверила реакцию зрачков.
— Всё в пределах нормы, — спокойно сказала она, обернувшись к Зои. — Боюсь, пациентке сейчас необходим покой. Придётся ненадолго выйти.
Зои кивнула без слов и поднялась со стула. Подойдя ближе, она склонилась к Лин и мягко сжала её руку, будто передавая тепло через прикосновение.
— Я пройду, ладно? — тихо сказала она. — Но я ещё зайду. Обязательно.
С неохотой отпустив её руку, Зои вышла, мягко притворив за собой дверь. Медсестра ещё раз мельком взглянула на экран, сделала пометку в планшете и направилась к двери.
— Если почувствуете боль или головокружение, нажмите кнопку, — сказала она, указывая на кнопку вызова у кровати. — Постараемся обеспечить вам тишину.
С этими словами она тоже скрылась за дверью, оставив Лин в тишине. Она только собиралась прикрыть глаза, как вдруг почувствовала — в её левой руке что-то лежит. Странно... До этого она даже не осознавала, что сжимала что-то всё это время. Эвелин медленно разжала ладонь, в её руке лежала подвеска, металл которой был потёрт в нескольких местах. Она узнала кулон сразу — тот самый, что когда-то подарил ей Баки. Лин едва улыбнулась, позволяя себе на миг вернуться в то воспоминание.
Стоп. Разве он не должен быть в музее? Как он оказался здесь?
Она же сама видела его — за стеклом музейной витрины, рядом с её фотографиями. Девушка помнит это отчётливо.
Её пальцы снова сжались вокруг цепочки. Разбираться с этим она решила позже.
***
Эти три месяца пролетели незаметно. Прошло три месяца с момента её выписки из больницы. Всё это время она жила в Башне Старка, где регулярно проходила осмотры — врачи следили за её состоянием и стабильностью сил. За ней наблюдали доктор Беннер и доктор Хелен Чо, и за это она была им искренне благодарна. Если бы не их еженедельные тесты, возможно, она так и не научилась бы контролировать свою магию.
Очередное обследование проводилось в одном из изолированных лабораторных отсеков. Воздух в помещении был сухим и прохладным. На стенах мерцали голографические панели, проецирующие её биоэнергетические показатели в реальном времени. Хелен сосредоточенно скользила пальцами по прозрачной консоли, не отрывая взгляда от экрана.
— Всё хорошо. Энергетические всплески минимальны, — спокойно прокомментировала она.
Лин сидела на краю платформы, прислушиваясь к лёгкому гудению аппаратуры. Брюс стоял чуть поодаль, просматривая записи на планшете, время от времени кивая самому себе.
— Потоки ты контролируешь уже куда лучше. Особенно в моменты стресса, — сказал он с лёгкой улыбкой, подняв глаза. — Помнишь, как ты реагировала в первые недели?
Лин опустила голову, а на губах промелькнула виноватая, чуть неловкая улыбка. Конечно, она помнила. Как же такое забудешь?
Тогда впервые решили провести тестирование. Её пригласили в одну из лабораторий Старка. И при первом же тесте что-то пошло не так. Сердце Лин забилось чаще обычного, а вены на руках начали светиться ярче. Металлические панели по стенам зазвенели, воздух начал подрагивать, а приборы — мигать.
Эвелин старалась сосредоточиться, следуя указаниям Беннера, в то время как Стив пытался её успокоить и поддержать. Но всё же всплеск энергии вырвался наружу: он сбил электромагнитные датчики, стены и пол задрожали, и казалось, вибрации прошли по всей Башне.
Дверь лаборатории распахнулась, и на пороге появился Тони — по его выражению лица было ясно, он не мог не услышать взрыв и ощутить вибрацию. Он обвёл лабораторию быстрым взглядом, остановился на Стиве и направился к нему. Уголки губ Старка дёрнулись, и голос прозвучал насмешливо, с ноткой обречённости: «Ты ведь уверял, что всё будет под контролем. А она едва не снесла мне всю Башню!»
Лин стояла посреди технического хаоса, чувствуя, как от стыда неловко сутулится и сжимаются плечи. Но вместо крика или приказа выставить её из Башни — был лишь усталый вздох, пара шуток и даже намёк на сочувствие. Стив тогда подошёл и положил свою ладонь ей на плечо — и этого простого жеста хватило, чтобы ей стало чуть легче.
Теперь, спустя месяцы, она вспоминала тот эпизод с ироничной, почти тёплой улыбкой. Тогда всё казалось катастрофой, а теперь — лишь этапом, через который нужно было пройти. Она стала сильнее и научилась намного лучше контролировать магию.
Из воспоминаний её выдернул спокойный, чёткий голос Хелен:
— На сегодня всё, Лин. Ты свободна.
Лин слабо улыбнулась, затем осторожно соскользнула с платформы, следя, чтобы не задеть тонкие провода. Подойдя ближе, она скользнула взглядом по приборам. В другом конце лаборатории щёлкнул замок двери, и появился Брюс Бэннер — с закатанными рукавами рубашки, чуть сутулый, как человек, давно ушедший в мысли. Он, похоже, ненадолго выходил. Сняв очки, он машинально протёр линзы краем рубашки.
— Всё оборудование на месте — даже ни одно не подвело в этот раз, — заметил он с кривой усмешкой. — Значит, уже прогресс.
Эвелин тихо рассмеялась, опустив взгляд. Его ирония не ранила — наоборот, возвращала к жизни. У Бэннера был редкий талант разряжать атмосферу в ту самую секунду, когда она становилась невыносимой.
Хелен, не поднимая взгляда от планшета, покачала головой с едва заметной усталостью:
— Не слушай его. Мы повторим серию через пару дней. Только с чуть менее мощной активацией. Нужно отследить реакцию на плавные энергетические колебания.
— Мы до сих пор не до конца понимаем природу импульса, Лин. Но то, как ты уже научилась его стабилизировать — это серьёзный шаг вперёд, — добавил Брюс, уже более серьёзно.
— Спасибо... вам обоим, — сказала она наконец, выдохнув тише, чем собиралась.
Эвелин на мгновение задержала взгляд на Брюсе и Хелен, кивнула с благодарностью — и направилась к выходу, стараясь не спешить.
— Побольше отдыхай, ладно? — бросил Бэннер ей вслед, убирая очки на ворот рубашки.
— Конечно, всё под контролем! — отозвалась она через плечо, едва заметно улыбнувшись. Эта улыбка была не от облегчения, а скорее для них — как обещание, что с ней всё будет в порядке.
Уже на улице Эвелин почувствовала тёплый летний ветерок, развевавший её волосы. Девушка шла по знакомому маршруту — тому самому, что она проходила не раз за последние месяцы. По пути она остановилась у витрины цветочной лавки. Лин вглядывалась в охапки бутонов: бледно-жёлтые георгины, белые астры, ветви лаванды. Её рука сама собой потянулась к тем цветам, что сразу приглянулись.
— Эти, пожалуйста, — сказала она продавцу, выбирая скромный, но аккуратный букет.
С букетом в руках она пошла дальше — вдоль улиц, через парк. На этот раз путь занял больше времени, чем она рассчитывала. Она шла по узкой дорожке между деревьями, где пахло влажной землёй и свежескошенной травой.
Она остановилась у небольшой ограды, где стояла гранитная плита с выгравированной надписью.
Лин опустилась на корточки, положила цветы у подножия и медленно провела пальцами по холодному камню. Несколько мгновений она просто сидела, закрыв глаза.
— Привет, — прошептала она наконец. — Представляешь, я уже понемногу учусь управлять своими силами.
— Наверное, ты уже устала это слышать... — тихо сказала она, слабо улыбнувшись. — Но всё равно — прости, Джоан. Прости ещё раз.
С этими словами Лин медленно поднялась с корточек — осторожно, словно боясь потревожить покой этого места. Несколько мгновений она просто стояла — неподвижно, молча, позволяя ветру тронуть пряди волос и ласково скользнуть по лицу тёплым прикосновением.
Над ней, в густой листве деревьев, ветер мягко шелестел — будто шептал что-то своё, унося с собой её сбивчивое дыхание и разбросанные мысли. Ветер будто утих на секунду — и в тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы, вдруг послышались шаги.
Неподалёку от неё шаги остановились, и раздался знакомый голос:
— Я так и знал, что найду тебя здесь, — спокойно сказал Стив.
Она повернулась медленно, будто на её плечах всё ещё лежал груз прошедших месяцев. Лицо оставалось спокойным, но в глазах отражались недосказанные чувства и всё та же тень боли. Её взгляд на миг задержался на фигуре Стива, словно пытаясь угадать, с чем он пришёл.
— Ты что-то хотел? — спокойно спросила Лин, не меняя интонации.
Стив кивнул, подошёл чуть ближе, будто взвешивая слова. В голосе звучала привычная прямота и едва заметная усталость, словно он тоже нёс что-то тяжёлое, о чём не хотел говорить.
— Да, — сказал он наконец. — Мы с Сэмом... проверили всё, что могли.
Лин слегка нахмурилась, но промолчала. Стив поднял взгляд и продолжил.
— Его нигде нет, будто он сквозь землю провалился.
— Баки хорошо скрываться, —прошептала она, не поднимая глаз.
На короткое время повисла тишина. Стив стоял рядом, не нарушая молчания. Казалось, каждый погрузился в собственные мысли. Где-то в кронах деревьев снова шевельнулся ветер, тихо качнув листву. Они оба не торопились нарушать тишину. Но всё же Роджерс первым решился нарушить молчание.
— Я на машине и могу подбросить тебя обратно к Башне.
Лин лишь покачала головой, будто заранее знала, что он это предложит.
— Я долго думала... и решила, что хочу вернуться в ту квартиру.
Стив немного помедлил, как будто подбирая аргументы, которые, быть может, уже не имели значения.
— Ты уверена? В Башне всё оборудовано, тебе будет там проще. И врачи рядом, и...
— Я всё равно буду приходить на процедуры, — мягко перебила она, но голос звучал решительно. — Мне так будет комфортнее.
Роджерс выдохнул и, не находя, что возразить, только кивнул. Он знал: если Эвелин что-то решила — переубедить её было непросто.
Стив первым подошёл к машине и открыл переднюю дверь, жестом приглашая Лин сесть. Садясь в салон, Лин уловила свежий запах новой обивки, вперемешку с тонкими нотами мужского одеколона. Она мельком взглянула на него, когда он сел за руль, но тут же отвела взгляд, вновь уставившись вперёд и бессознательно перебирая пальцы.
Он завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. За окнами медленно поплыл вечерний город, озарённый огнями.
Некоторое время Лин хранила молчание, наблюдая, как вечерний город медленно тонет в синеве наступающей ночи.
— Помнишь, как мы втроём сбежали с уроков? — тихо заговорила она, не отрывая взгляда от дороги. — Просто потому, что день выдался тёплый, и Баки сказал, что жизнь слишком коротка, чтобы проводить её в душных кабинетах?
Роджерс усмехнулся, вспоминая тот день.
— Он всегда умел провернуть что-нибудь этакое, — отозвался Стив приглушённым голосом. — А потом ещё уверял всех, что это придумал я.
— Ему всё равно тогда никто не поверил, — мягко усмехнулась Лин, и в этой усмешке слышалась легкая грусть.
Когда машина свернула в знакомый квартал, Стив сбавил скорость и вскоре плавно притормозил у подъезда.
Заглушив двигатель, он повернулся к Лин:
— Хочешь, я привезу тебе твои вещи из Башни?
Лин протянула руку к дверной ручке, но остановилась, обернувшись она отрицательно покачала головой:
— Не стоит. Завтра сама заеду и всё заберу.
— Звони, если что, хорошо? — сказал он, мягко, с оттенком заботы.
— Как скажешь, Роджерс, — усмехнулась Лин, нарочно выделяя его фамилию.
Она распахнула дверь и вышла в прохладу вечера. Стив смотрел ей вслед, пока её силуэт не вошел в подъезд, а затем медленно завёл двигатель и тронулся с места.
Эвелин медленно поднялась по знакомым ступеням — приглушённый свет в подъезде лениво мерцал, словно отражая её усталость. Каждый шаг отзывался в тишине глухим эхом.
Дверь в квартиру поддалась без сопротивления. Стоило ей переступить порог, как в нос ударил тонкий, почти выветрившийся аромат чая. Казалось, войдёшь на кухню, а там, как прежде, будет ждать Джоан с вишнёвым пирогом.
Эвелин неглубоко вздохнула и, прикусив губу, закрыла за собой дверь. Потом молча сняла кофту и повесила её на крючок у стены.
Эвелин прошла по коридору, не включая свет. Тишина в квартире была густой, почти осязаемой, и лишь редкий скрип половиц сопровождал её шаги. Дверь в спальню поддалась с лёгким щелчком. Она потянулась к выключателю, но передумала и шагнула в полумрак.
Очертания мебели в полумраке проступали мягко, будто рисунки на старой бумаге: кровать, стеллаж, стул с накинутым пледом. Она подошла к окну и чуть отодвинула плотную штору в сторону. Открыв окно, она услышала, как тихо постукивает дождь.
Эвелин уже собиралась отойти от окна, когда её внимание вдруг привлёк тонкий, жалобный звук. Она замерла, прислушавшись и вновь уловила приглушённое мяуканье, доносившееся снизу, с улицы. Мяуканье едва слышалось сквозь шум дождя, что лил всё сильнее, а ветер швырял капли в стекло.
Сердце болезненно сжалось. Не раздумывая, она бросилась в коридор, на ходу накидывая кофту. У стены стоял зонт — она схватила его и поспешила к двери.
Как только она выбежала на улицу, её окатила волна прохладного воздуха, пропитанного запахом мокрого асфальта и дождя. Зонт распахнулся с лёгким щелчком, но ветер всё равно забрасывал капли на лицо, в волосы и под ворот. Лужи дрожали под ударами дождя, а фонари размыто отражались на тёмных, блестящих стенах домов.
Оглядевшись, она снова услышала жалобное мяуканье, только теперь громче. Повернув голову, Эвелин наконец заметила котёнка.
Серый котёнок сидел у входа в переулок, почти вплотную прижавшись к стене. Маленький, взъерошенный, промокший до последнего пушистого волоска, он жалобно мяукал — будто звал кого-то или просил помощи.
— Малыш... — тихо позвала она, сделав шаг вперёд. — Иди сюда. Всё хорошо.
Но стоило ей приблизиться, как котёнок дрогнул, развернулся и юркнул в тень переулка.
— Эй, подожди! — Эвелин без колебаний бросилась следом.
В переулке, скрытый от глаз проём между домами. Стены сходились так близко, что шум дождя здесь казался приглушённым — словно запертым бетонными стенами.
У самого конца переулка кто-то сидел на корточках. Он склонился над перевёрнутой деревянной коробкой, укрытой куском старого брезента. Перед ней оказался мужской силуэт. Мужчина гладил белого котёнка, устроившегося в импровизированном укрытии, а рядом, у самых ног, вертелся серый котёнок, тот самый, что привёл её сюда.
Силуэт чётко вырисовывался в свете фонаря, затуманенного каплями дождя: широкие плечи, промокшая до нитки куртка, опущенная голова, скрытая мокрыми прядями. Словно услышав её шаги, мужчина медленно поднял голову. На неё смотрел Баки, который пристально рассматривал её лицо.
Эвелин замерла, вжав пальцы в ручку зонта, и не могла вымолвить ни слова.