Глава 8
Мягкий, ровный свет с едва уловимым гудением стекал с потолочных панелей, наполняя медицинский блок стерильным сиянием. Просторное помещение, будто вырезанное из будущего, было безукоризненно чистым. Хромированные столы, гладкие приборы и встроенные экраны создавали впечатление стерильной технологичности и почти пугающего порядка. В углу тихо жужжала центрифуга, а за стеклянной перегородкой мерцал огнями диагностический стол, проходящий самотестирование.
Старк стоял у длинного смарт-стола, скрестив руки на груди, в расслабленной, нарочито непринуждённой позе. Его взгляд скользил по вращающейся голограмме молекул, отображающих структуру крови. Рядом, склонившись над экраном, сосредоточенно трудился Брюс Беннер. Его брови были сдвинуты, губы плотно сжаты, и пальцы ритмично отбивали короткие команды на встроенной панели.
— Тут определённо что-то не так, — пробормотал Брюс, не отрывая взгляда от экрана. Он увеличил одну из проекций, и структура крови Эвелин озарилась яркими, светящимися нитями. — Видишь это?
Тони прищурился и шагнул ближе, вглядываясь в голографическую проекцию.
— Да... Это что, дополнительный белок? Или внедрённая структура?
— Это не просто какой-то белок и он не просто внедрён — он адаптировался. Организм не отторгает его. Более того, похоже, он полностью синхронизирован с носителем, — Беннер отодвинулся, давая Тони доступ к панели. — У неё в крови присутствует нечто... искусственное, но не чуждое. Это словно тонко переплетённая сеть, внедрённая с целью усилить или изменить её базовую физиологию.
Тони поднял брови и присвистнул.
— Это... явно нечто неестественное. Будто кто-то встроил в её кровь чужеродную систему с хирургической точностью так, чтобы организм принял её как свою.
— Сеть синхронизирована с организмом, — подтвердил Беннер. — Она не просто принята, она стала его частью. Очень тонкая работа.
Старк выдохнул, шагнул назад и бросил взгляд на проекцию сверху вниз.
— Я, конечно, умен, но всё же не гений в биохимии. Так что, я кое-кого ещё пригласил. Думаю, она быстро в этом разберётся.
Брюс взглянул на него вопросительно, но не успел задать вопрос, как раздался голос Джарвиса:
— Доктор Хелен Чо прибыла. В настоящее время она направляется на медицинский уровень. Доступ активирован.
Тони чуть усмехнулся:
— Как раз вовремя.
Через несколько мгновений двери с тихим шипением раскрылись в стороны, впуская в лабораторию женщину.
— Старк, Беннер, — поприветствовала она коротким кивком. — Мне сказали, вы нашли что-то... нестандартное?
— О, мы нашли целый биологический ребус, — ответил Тони, кивая в сторону голограммы. — Позволь представить: кровь одной весьма любопытной особы.
Хелен шагнула ближе, её взгляд мгновенно зацепился за проекцию. Несколькими уверенными движениями она вызвала дополнительные данные. Брови её слегка приподнялись в немом удивлении.
— Это... впечатляет. Структура внедрена на клеточном уровне. Организм принял её как родную. Ни малейших признаков отторжения. Даже наоборот, полное слияние. Такое возможно только при глубокой перенастройке иммунной системы.
Брюс и Тони переглянулись. Беннер негромко выдохнул, словно подтверждая свои опасения.
— Как я и предполагал, изменения касаются не только физиологии, похоже, её геном тоже подвергся модификации.
Хелен кивнула, и её пальцы быстро заскользили по панели, перелистывая данные.
— Начнём с анализа генома. Мне понадобится час-два, чтобы выделить нужные участки. И... — она повернулась к Брюсу. — Вы не против, если я возьму вторую панель?
— Конечно, берите.
Старк отступил назад, наблюдая, как два специалиста с головой погружаются в работу. На столах одна за другой вспыхивали новые проекции, строки данных и визуализации. Он знал, что позвал нужного человека.
***
Башня Старка осталась позади — высокая, стеклянная, будто выточенная из утреннего света. Солнечные лучи отражались в её гладких поверхностях, играя бликами на асфальте. Солнце било в глаза, и Лин натянула козырёк кепки пониже. Нью-Йорк жил своим обычным ритмом: люди спешили по делам, машины гудели на перекрёстках, где-то вдалеке работал уличный музыкант. Тони сказал, что до начала её работы ещё два дня — она может отдохнуть. И Лин сразу поняла, куда отправится. В музей, где был павильон посвящённый Капитану Америке. Потому что именно там, как ей казалось, могли быть ответы на её вопросы.
Она вызвала такси, и уже через полчаса стояла перед музеем. Вход в музей украшали тяжёлые массивные двери. Перед музеем толпились туристы: шумные школьники с экскурсоводами, влюблённые пары, пожилые люди. Как только она вошла, её встретила тихая патриотичная мелодия, доносившаяся из первого зала. Бросив взгляд на указатели, она без колебаний направилась в зал Капитана Америки.
Тяжёлые двери за её спиной закрылись мягким щелчком, отсекая шум фойе за стеклянной перегородкой. Просторный зал встречал её приглушённым светом и мягкой мелодией. Оркестровая версия знакомой патриотической темы заполняла пространство так тонко, что казалось — музыка звучит не из колонок, а рождается где-то в самом воздухе.
Эвелин медленно сделала шаг вперёд, её кеды мягко скользнули по светлому полу. Перед ней раскинулись интерактивные панели, витрины с экспонатами, проекции и голограммы. В самом центре высокий экран, где шли чёрно-белые хроники: улыбающийся Стив Роджерс, аплодирующая толпа, армейские марши.
Она остановилась, задержала взгляд на знакомом лице. Прямой взгляд, ясные глаза, решительный подбородок. Что-то в груди сжалось. Незнакомое и слишком знакомое одновременно. Она не могла объяснить это чувство. Не могла даже подобрать к нему слова. Это было не просто восхищение и не простой интерес к истории. Это был тихий отклик, будто душа отозвалась на зов ещё до того, как разум понял, что происходит.
Лин прошла чуть дальше вдоль витрин, неторопливо, опасаясь упустить что-то важное. Мягкий свет ложился на экспонаты, подчёркивая каждую деталь, превращая их в нечто большее, чем просто артефакты прошлого — в символы, в следы чьей-то жизни. Она остановилась перед одной из главных витрин. Там стоял костюм Капитана Америки, первый и ещё не усовершенствованный. Слегка потёртый от времени, он всё же не утратил своей силы и облика. Чуть выше, на подставке, был закреплён круглый щит, с красно-синими кольцами и звёздной эмблемой в центре. Она отвела взгляд не сразу, будто боролась с невидимым порывом остаться ещё хоть на мгновение. Сделав несколько шагов, она заметила ещё один стенд, более скромный, чем тот, что был посвящён Стиву Роджерсу. Стенд был подсвечен мягким, тёплым светом. На стеклянной табличке значилось: «Эвелин Ривз. Военная медицинская служба. 107-й пехотный. Верная подруга и надёжная опора.»
Лин шагнула ближе, всматриваясь в саму себя. Она медленно подняла руку, будто собираясь коснуться стекла, но остановилась в полудвижении. Пальцы дрогнули.
— Это... не может быть я, — прошептала она, даже не осознавая, что произнесла это вслух. Её взгляд упал на блокнот — обтёртый по краям, с выцветшей обложкой, на которой простым карандашом были выведены инициалы: Э.Р.
Чуть ниже, на мягкой бархатной подложке под стеклом, покоилась небольшая вещица. Металл поблек от времени, но всё ещё ловил свет, отбрасывая мягкие отблески. Это была подвеска. Изящная, простая, почти ничем не примечательная на первый взгляд — тёмное серебро, овальная форма и еле заметный, стертый узор. На небольшой табличке под стеклом значилось: «Личное украшение Эвелин Ривз. Найдено при архивной расчистке.»
Лин склонилась чуть ближе. Почти не осознавая, Лин подняла руку и замерла, остановив движение над стеклом. Она приложила пальцы, и стекло отозвалось прохладой. В этот миг в её сознании что-то сдвинулось, словно незримый механизм пришёл в движение.
«Её пальцы сжались на тонкой цепочке. Металл всё ещё хранил тепло — тепло рук молодого парня, стоявшего напротив. Он улыбался. Стоял совсем близко, а ветер трепал прядь его волос.
— Знаю, это пустяк... но я увидел и сразу подумал о тебе, — он сказал это неловко, но искренне. — Подумал, тебе подойдёт.»
Лин пошатнулась, отпрянула от витрины и прижала ладонь ко лбу. Сердце билось слишком громко, а в ушах звенело. Пространство вокруг заколебалось, как вода от брошенного камня. Всё будто стало нереальным: свет, стены, экспонаты. Словно её выдернули из одного времени и не до конца вернули в другое.
— Мисс? — Голос прозвучал тихо, с хрипотцой. — Всё в порядке?
Лин вздрогнула и обернулась. Рядом стоял пожилой охранник — худощавый, в синей форме с золотистым бейджем. В его лице читалась тревога.
— Я... Да. Всё в порядке, — прошептала Лин, натянуто улыбаясь.
— Может, присядете?
— Нет, правда. Спасибо.
Охранник кивнул и отошёл, не сумев как следует разглядеть её лицо, его скрывали кепка и выбившиеся пряди волос. Лин медленно выпрямилась, закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов, собираясь с мыслями. Внутри всё оставалось в смятении. Сердце ещё не вернулось к привычному ритму, но ноги больше не подкашивались. Она немного отступила от витрины, и взгляд скользнул к соседнему стенду. Он тоже был залит мягким, тёплым светом. Серебристая табличка под стеклом гласила: «Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс. 107-й пехотный полк. Лучший друг Капитана Америки.»
Её взгляд упал на чёрно-белую фотографию, где были запечатлены трое. Одним из них был Стив Роджерс, он смущённо улыбался. Она стояла посередине, широко улыбаясь, словно смеялась над чем-то. Затем она перевела взгляд на парня, который давно жил в её воспоминаниях. Теперь она знала, как его зовут — Баки. В его лице выделялись красивые, высоко посаженные скулы. Лин сжала губы, рассматривая фото.
— Баки... — прошептала она.
Лин глубоко вздохнула, медленно оторвала взгляд от чёрно-белого снимка и подняла глаза вперёд. Сразу же она встретилась глазами с двумя мужчинами, которые внимательно смотрели на неё с небольшой дистанции. Их глаза на мгновение задержались на ней, но, заметив, что Лин поймала их, оба быстро отвели взгляд. Эвелин решила не обращать внимания и спокойно пошла к выходу из музея.
Лин медленно распахнула дверь музея, и прохладный городской воздух сразу же окутал её. Глубокий вдох наполнил её лёгкие, и казалось, что вместе с этим простым движением она освобождается от тяжести прошлого, от неуловимого чувства тоски. Её глаза закрылись на секунду, и в душе пробежала тихая благодарность за этот краткий миг покоя. Сегодня она собиралась зайти в кафе, где работала последний год, чтобы известить о своём уходе.
До кафе идти было не далеко, поэтому она решила пройтись пешком. Кафе всё так же было с деревянной вывеской и крохотной витриной. Она толкнула дверь плечом, и над ней прозвенел колокольчик, отозвавшийся приятным звоном. Из-за стойки выглянула Зои и приветливо помахала девушке.
— Лин, ты как раз вовремя! Миссис Сьюзан оставила бумаги для тебя, чтобы подписать, — Зои вытерла руки о фартук, улыбаясь немного грустно. — Тут будет скучно без тебя.
— Я всё равно буду приходить сюда и надоедать тебе, — сказала Лин, пытаясь улыбнуться.
Зои усмехнулась, поправляя фартук:
— Ага, сама устанешь от моего общества, я же прилипчивая, ты меня знаешь.
Лин тихо рассмеялась и подошла к стойке, где на белом планшете лежали бумаги. Подписав бумаги, Лин почувствовала, как Зои тут же обняла её одной рукой.
— Давай я положу тебе что-нибудь с собой. Ответ «нет» не принимается! — оживлённо сказала Зои, уже поворачиваясь к витрине.
— Тогда... положи два шоколадных эклера, — Лин задумалась на секунду, — и пару кремовых круассанов. Джоан их обожает.
Пока Зои перекладывала выпечку в картонную коробку, пахнущую свежей бумагой, она бросила взгляд на Лин через плечо:
— К миссис Джоан направляешься?
— Да, хочу немного посидеть с ней за кружкой чая, перед тем как начнётся полноценная стажировка.
Зои не стала задавать лишних вопросов, просто аккуратно закрыла крышку коробки, перевязала её бечёвкой и поставила на стойку.
— Обязательно передай ей привет.
Лин улыбнулась и бережно взяла коробку в руки.
— Обязательно передам. Спасибо тебе, Зои. Лин шла тем же маршрутом, по которому не раз добиралась до кафе. Узкая улочка, где асфальт под ногами покрывали лёгкие трещины, а у стен домов в горшках цвели петунии и кустики лаванды. На одном из пролётов, как всегда, торчало выбитое окно, его прикрывали старым куском картона.
Она шла неторопливо, бережно удерживая картонную коробку обеими руками. Сладкий аромат выпечки просачивался из-под крышки.
Наконец показался знакомый дом — кирпичный фасад с облупившейся краской у перил. Лин поднялась по ступеням на третий этаж. Она остановилась перед знакомой дверью, глубоко вдохнула и постучала. Никто не открыл.
Лин подождала ещё пару секунд, затем постучала снова, на этот раз чуть громче. За дверью по-прежнему царила тишина. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни привычного голоса Джоан из глубины квартиры.
Это было странно.
Лин нахмурилась, она точно знала, что Джоан должна быть дома. Сдерживая зарождающееся беспокойство, Лин опустила руку в карман и достала свой ключ. Но вставить его не пришлось. Дверь при лёгком нажатии медленно отворилась с тихим скрипом.
— Бабуль?.. — осторожно позвала Лин, заглядывая внутрь.
Ответа не последовало.
Сжав коробку с выпечкой чуть крепче, она шагнула внутрь. В воздухе стоял еле уловимый металлический запах. Она прошла по коридору и заглянула в гостиную. Сначала взгляд зацепился за упавший торшер. Затем, за разбитую чашку у стены. И только потом, за фигуру, лежащую у кресла. Лин замерла.
— Бабуль?! — выдохнула она срывающимся голосом, едва не выронив коробку.
На полу, почти не шевелясь, лежала Джоан. Под ней растекалось тёмное пятно. Кровь. Рядом валялись очки. Одна из линз треснула. Лин рванулась вперёд, сбрасывая коробку на пол. Но не успела сделать и двух шагов, как чья-то рука резко обвилась вокруг её талии. Прежде чем она смогла закричать, ладонь накрыла рот. Запах пороха и чужой одеколон ударили в нос. Сердце забилось в панике, а тело вздрогнуло.
— Тсс, — прошипел мужской голос у самого уха. — Тихо, принцесса.
Лин забилась, ударяя локтями и вырываясь изо всех сил, но напавший держал крепко. Он был выше и тяжелее в отличие от неё. Она задыхалась собственными слезами и отдавала в борьбу каждую каплю сил, но её движения становились всё более беспорядочными.
В этот момент из глубины квартиры вышел второй человек. Он был в тёмной куртке и перчатках. В одной руке он сжимал шприц, наполненный мутноватой жидкостью.
Лин увидела это и её глаза распахнулись шире. Она замычала в панике, сдавленно, как раненое животное, и заёрзала сильнее, пытаясь вырваться. Её голос, заглушённый чужой ладонью, звучал глухо и слабо, но в нём слышалась безошибочная мольба.
— Ну, чего встал? — процедил Брок сквозь зубы, даже не глядя на напарника. — Действуй, живо.
Тот молча кивнул и шагнул ближе. Игла блеснула в свете, и Лин замычала громче, отчаянно мотая головой. Её ноги брыкались, тело судорожно извивалось.
— Тише, куколка, — хрипло добавил Брок, чувствуя, как под рукой дрожит её спина. — Будет не больно.
Резкий укол боли пронзил сгиб локтя — игла легко вошла под кожу, и холодная мутная жидкость потекла в вену. Лин задрожала. Тело инстинктивно дёрнулось, но сил уже почти не осталось. Её дыхание стало рваным, сердце заколотилось и веки задрожали. Мир начал плыть, окрашиваясь в густые, медленно сгущающиеся тени.
Она ещё что-то слышала неясное, будто из-под воды: скрип пола, тяжёлые шаги, мужские голоса, но уже не могла различить слов. Голова откинулась к плечу Брока, тело обмякло в его руках. Сон накрыл её, как плотный туман.
— Готово, — буркнул агент, выпрямляясь. Он бросил взгляд на Лин, безвольно повисшую в руках напарника.
— Я-то думал, с ней будет сложнее... Все же твердили, что она сильная.
— Идиот, — коротко отозвался он. — Её силы работают не в полную силу. Из-за потери памяти она даже не знает, как их контролировать, не то что использовать.
Так что пока она — обычная девчонка. Он повернулся к выходу, не глядя больше на гостиную, где у кресла темнела кровь.
— Пошли, у нас нет времени на болтовню, — бросил Рамлоу.
Снаружи время уже перевалило за полдень. На обочине стоял чёрный фургон, за рулём которого находился ещё один агент. Брок распахнул дверь подъезда, огляделся по сторонам и жестом приказал напарнику помочь. Тот вышел первым и осмотрел улицу. Всё было чисто. Вдвоём они аккуратно, хотя и без особой деликатности, погрузили тело Лин в фургон. Она была без сознания, и её голова свободно болталась. Брок осторожно уложил её на простую койку с ремнями. В тусклом свете кожа Лин казалась бледной.
— Поехали, — бросил он коротко. Двери закрылись с сухим лязгом, и фургон плавно тронулся с места.
Лаборатория Гидры располагалась под землёй, в одной из тех старых, давно забытых правительственных построек, которые больше не числились на картах. Стены были серыми и бетонными, с вкраплениями стали и стекла, а воздух пропитывался запахом хлорки и металла. Всё вокруг казалось стерильным и безжизненным, словно операционная, лишённая всякой человечности. Лишь глухое гудение аппаратов нарушало мёртвую тишину. Лин вынесли через боковой вход и сразу же понесли глубже в комплекс. В отдельной камере со стеклянными стенами, ярко освещённой люминесцентными лампами, стояло массивное кресло. Оно больше походило на гибрид медицинского стула и допросного устройства. Металлические подлокотники были оснащены жёсткими креплениями. Брок опустил Лин в кресло и без слов закрепил её запястья и лодыжки с помощью специального устройства.
— Сейчас очнётся, — прозвучал голос за его спиной.
— Отлично. Приготовьте дозу.
В соседней комнате уже готовили шприц. В стеклянной ампуле едва заметно переливалась голубая жидкость. Она мерцала, словно лунный отблеск на воде, и в этом мягком свете было что-то зловещее.
Тем временем Лин слегка зашевелилась. Её пальцы едва дернулись, глаза подёрнулись дрожью, а затем с трудом открылись. Яркий свет больно ослепил её зрачки. Она заморгала, медленно приходя в себя и пытаясь понять, где находится. Всё вокруг плыло, голова кружилась от дурноты. Её руки не двигались. Тело казалось тяжёлым, словно налитым свинцом, лишённым всякой силы. В голове стоял густой туман: мысли сплетались в клубок, слова путались. Сознание скользило по краю бездны, не в силах ухватиться за что-либо ясное и понятное. Где-то далеко, словно сквозь толщу воды, до неё доносились обрывки чужих голосов.
— Вводите сыворотку. Немедленно, — прозвучал приказ.
В тело Эвелин вонзилась жгучая, режущая боль — словно раскалённое железо, впивающееся в вену и огнём разливающееся по жилкам. Лин сжала зубы, но боль была слишком сильной и невыносимой, чтобы с ней справиться.
— Состояние? — раздался холодный и ровный голос.
Затем прозвучала фраза — словно ключ в её голове, вырезанная и отточенная до совершенства:
— Agentin Solveig?*
Она приподняла голову, и в её глазах заиграл едва заметный, но яркий голубой свет. Она твёрдо и холодно ответила:
— Ich warte auf Ihre Anweisungen.*
__________
*— Агент Сольвейг?
*— Я жду ваших приказаний.