Глава 6
Сумерки уже начали опускаться на город, когда Эвелин наконец вернулась домой. С каждым шагом по лестничной площадке она ощущала тяжесть в ногах — не столько физическую, сколько ту, что скапливается после долгого дня, когда мысли не умолкают ни на минуту. Осторожно прикрыв за собой дверь, Лин на мгновение замерла. В воздухе витал слабый аромат ромашкового чая — Джоан, казалось, чувствовала, что она вот-вот появится. Эта её чуткость никогда не была навязчивой. Напротив, в ней было что-то родное, настоящее — то самое ощущение уюта, которого Эвелин так не хватало.
Лин прошла вглубь квартиры, поставила сумку у стены и устало сняла верхнюю одежду. В гостиной, устроившись на диване под тёплым светом торшера, сидела Джоан. Очки сползли на самый кончик носа, а в руках она держала раскрытую книгу в тканевом переплёте. Когда Эвелин вошла в комнату, Джоан оторвалась от книги. Она сняла очки и, аккуратно отложив томик на подлокотник дивана, спросила:
— Как всё прошло?
Эвелин опустилась рядом, на край дивана. Несколько секунд она молчала, глядя на свои руки, сложенные на коленях.
— Не так страшно, как я себе представляла, — произнесла она медленно. — Я думала, меня встретит кто-нибудь из его помощников. А вместо этого меня встретил он сам, мистер Старк.
Джоан улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое — лёгкое облегчение, смешанное с гордостью. Она ничего не сказала сразу, давая Лин договорить.
— Он сказал, что программа стажировки продлится полгода. У меня будет доступ к ресурсам, рабочее место, возможность заниматься проектами, — Лин на секунду замолчала, опустив взгляд. — Но есть одно условие. Мне нужно переехать в башню. Уже завтра.
— Ты не рада? — мягко спросила Джоан, с чуть заметной заботой в голосе.
— Я рада... но, думаю, я слишком быстро согласилась. Даже не успела всё как следует обдумать. Джоан слегка кивнула, повернулась к Эвелин всем корпусом.
— Мне кажется, ты всё правильно сделала. Такая возможность выпадает не каждому, — мягко сказала Джоан.
Лин молча наклонилась к ней и крепко обняла. Джоан погладила её по спине, затем чуть отстранилась, взглянув на неё.
— Иди, милая, собирай вещи. Завтра будет тяжелый день.
Эвелин кивнула улыбнувшись. В груди ещё клубился лёгкий ком тревоги, но рядом с Джоан он будто растворялся. Она поднялась, провела рукой по волосам — как будто этим движением унимала беспокойство и направилась в свою комнату, мягко ступая по тёплому полу.
Утро выдалось на редкость тихим. Сквозь полуприкрытые шторы мягким полотном скользил свет. Казалось, мир сам затаил дыхание, чтобы не спугнуть то хрупкое равновесие, в котором проснулась Эвелин. Она лежала на спине, вглядываясь в потолок, как будто в этом узоре трещинок и световых бликов могла прочитать ответы на вопросы, которые ещё даже не успела задать.
На удивление, этой ночью Лин ничего не приснилось. И она была этому даже рада, уж лучше ничего, чем очередной кошмар. Может быть, поэтому внутри теплилось странное ощущение лёгкости — не радости, но какого-то простого, едва уловимого спокойствия. Минуты через три она всё же поднялась. Пол был прохладным под босыми ногами, и это словно вернуло её в реальность. Комната всё ещё хранила хаос вчерашних сборов. Возле кровати стояла коробка, раскрытые ящики, стопки книг и аккуратно завёрнутые в бумагу рисунки.
Эвелин переоделась в простую тёмно-синюю футболку и в лёгкие джинсы. Одежда всё ещё хранила запах сушёных трав и стирального порошка, которым пользовалась Джоан. Волосы она собрала в небрежный пучок и заправила за ухо выбившуюся прядь. Лин подошла к столу, на котором стояла последняя, ещё не запакованная коробка. Бумага слегка шелестела, когда она аккуратно перекладывала в неё свёрнутые рисунки, краски, шкатулку и тетрадь с заметками. Она потянулась за следующим предметом, но услышана голос.
Голос прозвучал неотчётливо, будто из другого конца комнаты, хотя вокруг никого не было. Это был не шёпот и не зов — скорее, отголосок, эхо чего-то давнего.
Лин...
Она обернулась, будто спиной чувствовала, что кто-то стоит позади. Но комната была пуста. Её сердце пропустило удар. Он был тёплым и ласковым, до боли родным и в то же время пугающе чужим.
Линни...
Малышка, не смотри так... у тебя всегда смешная складочка на лбу появляется, когда ты злишься...
Слова обволакивали, в них было столько нежности, что Эвелин вдруг стало по-настоящему страшно. Не от самого голоса — нет. От того, насколько сильно он ударил в самое сердце.
Эвелин...
Она резко выпрямилась, вцепившись ладонями в край стола. Голова пошла кругом, а сердце било в грудь тяжёлыми ударами. Руки задрожали, когда Лин прижала одну ко лбу и крепко зажмурилась. Воздух в груди стал тяжёлым, дышать стало трудно. Голос становился тише, будто таял в солнечном свете, скользнувшем по стене. Тишина вернулась так же внезапно, как и была нарушена. Эвелин открыла глаза и уставилась на коробку, пытаясь осознать, что только что произошло.
— Боже... — прошептала она, не узнавая собственного голоса.
Она медленно опустилась на край кровати, сжав ладони так крепко, что побелели костяшки. Эвелин сидела неподвижно, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается. Сердце, сжавшееся в тугой комок, билось глухо, словно с трудом находило прежний ритм. Казалось, только что весь её мир дал трещину — пусть и невидимую, но ощутимую до дрожи в пальцах. Она провела руками по лицу, глубоко вдохнула и выдохнула. Нет, сейчас не время расползаться по швам. С этого дня для неё открывалась новая глава, с новыми возможностями.
С этими мыслями Эвелин поднялась, чувствуя прохладу простыни под ладонями, когда опиралась на край матраса. Собрав оставшиеся вещи, Лин аккуратно сдвинула коробку ближе к краю стола, чтобы потом легко захватить перед выходом.
Прозвенел звонок, и Лин поспешила к двери, не желая заставлять гостя ждать. Она вышла в коридор, поправляя выбившуюся прядь волос. Её пальцы коснулись холодной дверной ручки и через секунду дверь распахнулась. На пороге стоял крепко сложенный мужчина в костюме. Его лицо выражало спокойствие и вежливость, а в глазах читалась едва заметная усталость, который был с самого утра на ногах.
— Доброе утро, — сказал он. Голос у него был низкий, спокойный, с тем мягким оттенком, что внушает доверие. — Вы Эвелин Ривз?
— Да, — кивнула она. — Это я.
— Меня зовут Хэппи Хоган. Я от мистера Старка. Приехал, чтобы вас забрать.
— Сейчас, мне только коробки взять, — сказала она чуть тише, чем хотела.
Хэппи кивнул:
— Помочь?
— Да... если вам не сложно, — с благодарностью откликнулась Лин и распахнула дверь шире, пропуская его внутрь. Он молча вошёл в квартиру, скользнув взглядом по пространству, будто машинально оценивая обстановку. Лин провела его в свою комнату. У стены стояло несколько коробок — не так уж и много, но достаточно, чтобы не унести всё за один раз. Девушка без слов подхватила самую лёгкую, сверху был аккуратно перевязанный узелок. Хэппи, немного наклонившись, поднял одну из самых тяжёлых, по весу она явно была набита книгами. Затем, небрежным, но уверенным движением, положил меньшую коробку сверху. — Осторожнее, она немного хрупкая, — тихо предупредила Лин, указывая на верхнюю.
— Учту, — сдержанно улыбнулся Хэппи.
Они вышли из комнаты вместе, осторожно неся коробки. Выйдя на улицу, сразу ощущалась тёплая весенняя погода. Хэппи подошёл к багажнику и аккуратно поставил коробки внутрь, затем помог Лин уложить её. Вернувшись в квартиру, они забрали оставшиеся.
Когда они снова вошли в комнату и Лин подняла последнюю, самую лёгкую коробку с материалами для рисования, Хэппи мягко перехватил её из её рук.
— Давайте я. Это всё? — уточнил он, легко приподнимая коробку.
— Да, это всё, — кивнула Эвелин, но не двинулась с места сразу.
Он посмотрел на неё, чуть приподняв бровь, но, заметив её замешательство, лишь коротко кивнул:
— Хорошо. Я подожду в машине.
Хэппи вышел, оставив дверь приоткрытой, будто не хотел нарушать тишину пустой квартиры. Шаги стихли, и тишина снова окутала комнату. Взгляд Эвелин скользнул по комнате и остановился на холсте, прислонённом к стене у стола. Полотно было накрыто лёгкой тканью, чтобы не пылилось, но один угол сполз, и картина выглядывала наружу, как будто сама хотела напомнить о себе.
Незаконченная.
Лин сделала шаг вперёд и, почти не дыша, приподняла ткань. На нём был изображён ночной лес, залитый мягким светом полной луны, укрывшей верхушки елей в серебристую вуаль. Среди деревьев, ближе к центру полотна, горел костёр. Его свет золотыми мазками освещал лица двух фигур — мужчины и женщины, сидящих друг напротив друга. Они будто разговаривали в тишине, где каждое слово не нужно было произносить вслух. Позади были две палатки, почти сливающиеся с тенью деревьев, а вокруг — густая синяя дымка, окутывающая пространство, словно время в этом месте остановилось. И всё же взгляд цеплялся за признаки незавершённости.
Лицо женщины оставалось недописанным: черты были лишь намечены, а взгляд пуст, словно Лин не решилась вложить в него чувства. А над костром всё ещё отсутствовали тонкие детали огня, лишь грубые мазки тёплого охры и янтаря. Края картины, особенно в правом верхнем углу, оставались нетронутыми, и лес там уходил в белёсый туман незакрашенного холста, как недосказанная мысль.
Она ещё долго смотрела на холст, не касаясь его, будто ждала, что картина вдруг оживёт — костёр трепыхнётся, луна скользнёт по верхушкам деревьев, а тени на лицах у огня станут глубже, полнее. Сердце сжалось от той странной боли, которую невозможно объяснить. Лин выдохнула и, будто принимая решение, взяла картину в руки. Ткань, которую прежде набросила сверху, она аккуратно уложила поверх, укрывая изображение. Ещё раз оглянувшись на комнату она направилась к выходу.
Эвелин вышла из подъезда, осторожно прижимая к себе холст, словно что-то хрупкое и дорогое. Он был не тяжёлым, но в её руках лежал с особой значимостью. У обочины стояла машина, внутри за рулём уже сидел Хэппи.
Открыв заднюю дверь, Лин, стараясь не задеть ткань, аккуратно поставила картину на заднее сиденье. Позади послышались шаги. Лин обернулась и увидела Джоан, стоявшую у подъезда.
— Всё готово? — тихо спросила она, подойдя ближе.
— Да, — Лин кивнула и вдруг ощутила, как внутри что-то дрогнуло. — Я к тебе ещё зайду на днях.
— Я всегда буду тебя ждать, ты же знаешь, — Джоан шагнула ближе и обняла её крепко, по-настоящему, с тем вниманием, в котором было всё: забота, принятие, и что-то почти материнское.
Эвелин зарылась лицом в её плечо, ненадолго, позволяя себе эту мягкую слабость. Джоан чуть отстранилась, глядя на неё тёплым, спокойным взглядом.
— Обещай, что не будешь забывать о еде и не будешь работать до изнеможения.
— Обещаю, — Лин улыбнулась и вернулась к машине.
Когда она села на переднее пассажирское сиденье и захлопнула за собой дверь, Джоан всё ещё стояла у подъезда и махала ей рукой.
Машина мягко тронулась с места, и улица, которая так долго была её домом, начала медленно ускользать из поля зрения.
Высоко над улицей, на крыше старого жилого здания, укрытого тенями и обветшалыми вентиляционными шахтами, всё это время стоял человек. Зимний Солдат. Прохладный воздух его не тревожил. Ни лёгкий ветер, ни случайные уличные звуки не отвлекали его внимания. Сначала он просто наблюдал, как открылась дверь подъезда и появилась девушка. Но его тело едва заметно напряглось — словно уловило что-то важное. Он прищурился, когда она вышла на улицу.
Это была она.
Он не знал её имени, но в голове звучал приказ: наблюдать и не вмешиваться, до получения дальнейших указаний. Рядом с ней находился мужчина, помогавший с коробками. Зимний Солдат мгновенно оценил его: не представлял угрозы, скорее всего — сопровождающий. Возможно, водитель. Он наблюдал, как они вместе выходили из подъезда: мужчина открыл багажник, а она, чуть наклонившись, бережно поставила внутрь коробку.
Он смотрел на неё — как она аккуратно поправила складку на коробке, как на мгновение задержала взгляд на чём-то в салоне, прежде чем отойти к мужчине и сказать что-то тихо, почти неслышно. Слов он не слышал, но губы её двигались мягко, чуть дрогнув в еле заметной улыбке.
И вдруг в его сознании вспыхнуло слово — «красивая».
Он тут же отдёрнул себя, словно от ожога. Эта мысль была чужой, ненужной, словно не его. Он не должен был так думать. Он не имеет права так думать.
Брови Зимнего Солдата едва заметно сдвинулись, челюсть напряглась. Внутри поднялось раздражение — глухое, едва уловимое. Эта реакция, инстинктивная и почти эмоциональная, была нелогичной. И именно это злило. Он знал: подобное могло быть следствием сбоя.
И всё же, что-то в её лице не отпускало. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало. Скулы, мягкая линия шеи, волосы, заправленные за ухо — всё это было до боли знакомо. Мучительно, тревожно знакомо. И он не понимал, откуда это чувство.
Он всё ещё стоял на крыше, сливаясь с тенью вентиляционного короба, когда из подъезда вышла ещё одна фигура — невысокая женщина, чей возраст угадывался по неспешной, тяжеловатой походке. Она подошла к девушке, и та сразу обернулась. Секунду они просто смотрели друг на друга, как будто прощание было для них больше, чем просто формальностью. Затем женщина шагнула ближе, и старушка крепко обняла её, по-настоящему — с той теплотой, что нельзя было передать.
Перед тем как сесть в машину рядом с тем мужчиной, она ещё раз обернулась, смотря на пожилую женщину. Дверь мягко закрылась. Дверь мягко закрылась. Через мгновение машина плавно тронулась и медленно укатила по улице, скрываясь за поворотом. Солдат продолжал стоять, не двигаясь, пока шум двигателя не растворился в шуме города. Лишь тогда он отступил от края крыши, растворяясь в тени, как будто его здесь и не было.
***
Машина подъезжала к башне, которая возвышалась над Манхэттеном с холодной, уверенной элегантностью. Её вершина терялась в облаках, отражая солнце в зеркальных панелях — словно сама реальность немного искажалась у её основания. Лин прижалась к стеклу, глядя вверх. Простая вертикальная линия архитектуры притягивала взгляд, и в груди защемило от тревоги, волнения и предчувствия чего-то нового и неизвестного.
Хэппи поставил машину рядом с входом. Двигатель заглох, и на мгновение в салоне стало совсем тихо. Потом он обернулся к Лин:
— Ну вот и приехали, — с мягкой полуулыбкой проговорил он. — Добро пожаловать.
Она ответила слабой, почти неуверенной улыбкой, отстегнула ремень и потянулась к двери.
— Я помогу с коробками, — сказала она, уже протягивая руку к ручке, но Хэппи тут же твёрдо произнёс:
— Иди, я сам всё подниму.
Она хотела возразить, привычка делать всё самой была слишком крепко вплетена в неё, но по глазам Хэппи поняла: он не уступит.
— Я всё аккуратно донесу. К тому же, там тебя уже заждались.
Лин кивнула, опустив глаза, чтобы скрыть волнение, сжав в руке тонкую ручку сумки. На мгновение задержалась у двери машины, будто собираясь с духом. Потом всё-таки вышла.
— Спасибо, — тихо сказала она, прежде чем шагнуть к входу.
Позади Хэппи уже открывал багажник, и она слышала, как он, с характерным ворчанием вполголоса, начал доставать её вещи.
Эвелин направилась ко входу, и вестибюль встретил её сдержанной элегантностью, как и в прошлый раз. Она направилась к лифту. В тот момент двери мягко сомкнулись, и внутри её встретил спокойный, приглушённый свет. Внезапно в пространстве лифта прозвучал ровный и мягкий голос:
— Добрый день, мисс Эвелин. Сейчас лифт доставит вас на жилой этаж.
Она повернулась к центру кабины, словно пытаясь разглядеть невидимого собеседника, но встретила лишь мягкое мерцание встроенных панелей. Она кивнула, хотя и понимала, что собеседник — не человек, а программа, и улыбнулась про себя. Кабина плавно тронулась вверх, унося её в верх. Лифт остановился, и без лишнего шума двери распахнулись. Эвелин сделала шаг вперёд, ступив на ровный пол коридора, окутанного тёплыми оттенками света. Она прошла немного дальше, и перед ней раскрылась просторная гостиная, плавно переходящая в кухню — пространство, наполненное светом и уютом. Огромные окна от пола до потолка пропускали лучи солнца, заливая комнату тёплым золотистым сиянием. В воздухе витал лёгкий аромат свежего кофе и ванили. Гостиная была оформлена в мягких, приглушённых тонах: кремовые стены и нежные пастельные оттенки мебели. На кухне, несмотря на минимализм в дизайне, чувствовались функциональность и уют — блестящая техника, аккуратные полки с баночками, а в центре стоял большой деревянный стол, идеально подходящий для вечерних разговоров.
Когда Эвелин переступила порог просторной гостиной, её взгляд сразу же упал на две фигуры, стоявшие у окна. Одна из фигур была обращена к ней лицом, другая стояла спиной, задумчиво глядя в сторону улицы. Чуть приглядевшись, она узнала в одном из них Тони Старка, который стоял к ней лицом. Тони, заметив новую знакомую, плавно поднял руку, приветствуя её.
— Здравствуй, Эвелин, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ты с Хэппи добрались сюда быстрее, чем я ожидал.
— Здравствуйте, мистер Старк, — мягко произнесла она. Внимание Эвелин привлекла вторая фигура. Мужчина стоял спиной к ней — высокий, с прямой осанкой, говорящей о внутренней силе и дисциплине.
Он медленно повернулся, и свет от окон окрасил его лицо — это был Стив Роджерс. Его взгляд встретился с её, и он искренне улыбнулся.
— Привет, Эвелин.