Глава 3
Стив остановился у стеклянных дверей лаборатории Старка. За стеклом стоял дым, и в нём едва угадывалась фигура,
чертыхавшаяся сквозь шум работающих вентиляторов. Судя по всему, что-то пошло не по плану. Стив терпеливо подождал, пока вентиляция не втянула в себя остатки дыма, а за стеклом не показалась фигура в чёрной майке и с расстроенным лицом.
— Роджерс? — Тони распахнул дверь, держа в руке гаечный ключ и щурясь от дыма. — Что, опять конец света?
— Пока нет, — спокойно ответил Стив. — Мне нужна твоя помощь. Для одного человека.
— Помощь? — Тони отступил внутрь лаборатории, бросив ключ на стол. — Что-то новенькое.
Стив вошёл, закрыв за собой дверь. На секунду замешкался, подбирая слова. Он подошёл к столу, за которым стояли два монитора и полусобранная броня.
— Это... девушка. Её зовут Эвелин. Мы знали друг друга ещё до войны.
— О, так это что-то личное. Теперь мне вдвойне интересно. Кто она — бывшая? Потерянная любовь?
— Подруга детства, — отрезал Стив, не поддаваясь на поддразнивание. — Во время войны она была медсестрой на фронте, затем пропала.
— Куда?
— В руки Гидры.
Старк помрачнел, но не перебил.
— Они... сломали её. Сделали из неё оружие. Сейчас она жива, но ничего не помнит. Ни себя прежнию, ни своих способностей. Вообще ничего. У неё амнезия. Но она не опасна, Тони. Я за неё ручаюсь.
— И ты думаешь, что хорошая идея — впустить к себе в башню девушку с потерей памяти и возможно, встроенным детонатором?
— Под видом стажировки. У неё талант к визуальному восприятию, отлично рисует. Может быть ты вместе с Брюсом, помогли бы ей восстановить память. Здесь она точно будет в безопасности.
— А если у неё снесёт крышу?
— Она не опасна. В случае чего, я буду рядом. Я не смог спасти её тогда. Но могу сейчас. Хочу, чтобы она вспомнила не Гидру, а то, кем она была до всего этого.
— Хорошо. Я найду для неё место.
— Спасибо, Тони.
— И, Кэп, если ты хочешь, чтобы она доверяла тебе — не жди, что это произойдёт быстро. Её жизнь сейчас как минное поле. Каждый шаг это большой риск.
Стив кивнул, серьёзно и коротко. Он прекрасно это понимал.
— Я буду рядом. Когда она будет готова — я расскажу ей обо всём.
Тони хмыкнул и покачал головой.
— Господи, ты неисправим, Капитан Надежда. Надеюсь, она и правда та, за кого ты её держишь.
***
Дождь в Нью-Йорке только что закончился и улицы мерцали в отражениях фонарей. Стив остановился перед ничем не примечательной дверью на третьем этаже и ещё раз сверился с номером на записке. Он постучал в дверь три раза, внутри квартиры послышались шаги. Дверь открыла невысокая женщина в домашнем свитере, с влажными руками, было видно, что она только что мыла посуду.
— Мисс Джоан? — уточнил Стив, держась вежливо, но прямо.
— Капитан, — в её голосе слышалось уважение. — Фьюри предупредил меня что вы придёте, проходите.
Он прошёл в квартиру, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Лин нет дома, если вы пришли к ней, — произнесла Джоан, вытирая руки об полотенце.
— Я знаю, — Стив достал из внутреннего кармана конверт. — На самом деле я пришёл к вам, а это для неё. Предложение на стажировку в компании Старка.
Женщина взяла конверт, прочитала надпись и на секунду прищурилась, затем перевела вопросительный взгляд на Роджерса.
— Вы хотите, чтобы она работала у Старка? Почему?
— Потому что там ей будет безопаснее всего. И... если я буду рядом, возможно, память начнёт возвращаться.
Джоан кивнула, не задавая лишних вопросов. Она видела как, Стив переживал за свою подругу.
— Будете чай?
— Не откажусь, спасибо, — поблагодарил Стив, он чуть замедлился и спросил. — Где я могу вымыть руки?
— Ванная направо, через коридор, — коротко произнесла она.
Стив прошёл по коридору, отмечая детали: старая этажерка, несколько книг на французском, несколько фотографий висящих на стене. Он нашёл ванную, быстро сполоснул руки, задержавшись на секунду у зеркала. Когда вышел, по пути обратно заметил приоткрытую дверь в комнату, которая, судя по всему, принадлежала Лин. Роджерс замер у двери, внутренне споря с собой. Он знал, что не должен — но всё же шагнул внутрь. Комната была светлой, с расставленными по полкам банками с кистями, красками и карандашами. Несколько рисунков висели на стенах. Но внимание Стива притянул мольберт у окна, на котором был изображен ночной лес. Он шагнул ближе, вглядываясь. Пальцы едва заметно дёрнулись, будто он хотел коснуться полотна, проверить — действительно ли это нарисовано её рукой. Но он сдержался. Стив вышел обратно в коридор и вернулся на кухню, где Джоан как раз разливала чай.
— Она часто пишет по ночам, — сказала она, не поднимая глаз. — Спит плохо иногда кричит по ночам. Бывали и панические атаки пару раз.
Джоан вздохнула, размешивая сахар у себя в кружке. Стив сел напротив, аккуратно взял чашку.
— Что тогда произошло, три года назад?
Джоан чуть качнула головой, будто вспоминала, с чего лучше начать.
— Три года назад агенты ЩИТа проводили операцию по зачистке старой базы Гидры — где-то в Восточной Европе, посреди леса. Бетонные туннели, подземные залы... мёртвое место. Среди обломков нашли капсулу. Она не была заморожена, она просто находилась внутри, находясь в глубоком сне.
***
Восточная Европа, 2011 год. Заброшенная
база Гидры.
Ветер пронизывал насквозь, проносился сквозь мёртвые деревья, хлестал листвой по серому бетону. Над лесом тянулись низкие тяжёлые облака, обещая дождь. Глубоко под землёй, в одном из ангаров разрушенной базы, сквозь полумрак пробивались лучи тактических фонарей.
— Сектор С зачищен. Никакой активности, — голос в рации хрипел от помех, но был спокоен.
Команда из четырёх человек в чёрной форме с эмблемой ЩИТа медленно продвигалась по коридору. Стены здесь были покрыты ржавчиной и копотью. Местами бетон крошился, обнажая арматуру. Пол был завален обломками — здесь точно что-то взрывалось, возможно изнутри. В воздухе витал запах старого железа и палёной пластмассы.
— Осторожно, — тихо произнёс один из агентов, наклоняясь к полу. Он осветил останки панели управления. — Это место не просто покинули, его кто-то пытался уничтожить.
— Или скрыть, — буркнул другой, поднимая металлический обломок с символом Гидры. Проходя через обвалившуюся секцию, один из агентов заметил что-то в глубине помещения, наполовину заваленное бетонной плитой. Он остановился, поднял руку, сигнализируя остальным. Все затаились.
— Что там?
— Похоже на... капсулу.
Металл капсулы был потускневшим, с трещинами, но всё ещё оставался целым. Он выглядел не как обычный криоконтейнер — никаких обледеневших трубок, никаких замерзших стеклянных панелей. Только пульсирующий синий индикатор на боку. Агенты подошли ближе. Один осторожно очистил часть корпуса от пыли и бетона, затем подсветил изнутри через смотровое стекло.
— Боже... Там кто-то есть, живой человек. И похоже это девушка.
— Так, показатели... — агент вытащил считыватель с анализатором. — У неё стабильное дыхание, введена в глубокий медикаментозный сон. Биопоказатели стабильны, кто-то держал её в этом состоянии специально.
— Есть маркировка. Немецкий... старый код. Подожди, — пробормотал агент, роясь в пыльной стопке. Бумаги частично обгорели, но в середине был прикреплён лист с фотографией. Девушка со светлыми волосами, в военной форме. Ниже: Эвелин Ривз. 1920 г.р.
Агент замер, взгляд впился в дату 1920 год, затем связался по рации:
— Центр, мы нашли объект. Неизвестная девушка в активной капсуле. По документам — "Эвелин Ривз", дата рождения — 1920 год. Повторяю: 1920. Мы вышлем фото, похоже, это не просто объект.
Несколько секунд спустя поступил ответ:
— Сохраняйте объект в целости, немедленная эвакуация. Грузите капсулу, Фьюри хочет отчёт лично.
Капсулу закрепили на носилках, подогнали транспортный отсек. На выходе из подземного коридора за окнами уже начинал моросить дождь. Сквозь туман и лесной мрак слабо мигали огни вертолёта, готового к погрузке.
***
Стив внимательно слушал её, не перебивая. Ему нужно было услышать всю историю.
— ЩИТ зачистил базу, и они нашли документы, которые подтверждали её личность. — Джоан перевела взгляд на Стива, заметив его напряжение. — Когда её привезли в Медцентр ЩИТа, она ничего не помнила, ни своего имени, ни своего прошлого. Тогда Фьюри решил действовать нестандартно. Он решил оставть ей её настоящее имя то, что было при рождении, придумал биографию, подделал документы и попросил меня приютить её, приглядеть.
— Значит, она не знает о том, что была объектом.
— Не знает, — тихо подтвердила Джоан. — И, честно говоря, я не знаю, хорошо это или плохо. Возможно, то, что вы делаете действительно правильно. Но вы должны понимать, Стив, она напугана, закрывается в себе. — Женщина вздохнула. — За все это время она стала мне близким человеком, хоть у меня самой нет ни детей, ни внуков.
— Я знаю, но она заслуживает правду. Когда-то я не смог её спасти и теперь... может, у меня есть шанс хоть что-то исправить. — Голос Стива прозвучал глухо, почти хрипло. Он смотрел в чашку с чаем, словно надеялся найти в её глубине ответы, которых не мог отыскать в себе. — Я потерял слишком многих... — произнёс он медленно. — Долгое время был уверен, что из тех, кто знал меня тогда, не осталось никого. А потом... Фьюри сказал, что Эвелин жива. — Стив закрыл глаза, на мгновение сжав челюсти. Он чувствовал, как где-то внутри поднимается что-то тяжёлое и невыносимо знакомое, боль за тех, кто не смог спастись сам.
***
Где-то глубоко под землёй гул генераторов вибрировал в бетоне, словно само пространство стонало под тяжестью напряжения. Мигающие лампы отбрасывали болезненно-жёлтый свет, окутывая коридоры мёртвенно-зелёной пеленой. Сырость, машинное масло и запёкшаяся кровь пропитали воздух — запах, впитавшийся в бетон, стал живой плотью этого подземелья. В центре зала стояла массивная капсула — её корпус иссечённый, будто израненное тело, хранил следы прежних пробуждений и безумной ярости. Капсула зашипела, раскрываясь медленно, как зверь, выдыхающий холодный пар сквозь стальные клыки. Из клубов пара медленно выступила фигура — шаг тяжёлый, взгляд проваленный в пустоту. Лицо мраморное, безжизненное, а металлическая рука мерцала в мутном свете, пока он стоял безмолвно, словно забыв, что значит быть человеком. Александр Пирс стоял в тени, руки за спиной. На лице — ледяное спокойствие, но в голосе сквозила власть. — Протокол активирован, начинайте загрузку ключевых фраз.
Один из операторов поднёс к лицу Солдата плоское устройство, зачитав на русском:
— Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Грузовой вагон.
Солдат дёрнулся, словно получив удар током. Зрачки сузились в точки, дыхание стало рваным, уголок губ дёрнулся в чужом, неузнаваемом движении. Молчание повисло, как занавес перед падением. Затем голос, глухой, механический:
— Я жду приказаний.