Мой чертов Володя
На этот раз сон не принес привычного огня. Никита был в нем тихим, почти прозрачным, пока Володя — непривычно инициативный — сам пытался разжечь в нем искру. Всю следующую неделю Никита отчаянно пытался склеить обломки своей жизни: звонил, писал бывшим друзьям, но натыкался на глухую тишину. Его стерли из памяти разом. И виноват в этом одиночестве был только один человек — Володя.
Теперь их роли во снах окончательно поменялись. Никита тонул в неуверенности, а Володя, напротив, стал жадным до внимания, вырывая его себе по крупицам. Очередное серое утро Никита встретил в рутине, но в груди теплилось предвкушение: вечером его ждало «свидание». Володя во сне приказал быть в десять на месте, не потрудившись ничего объяснить.
В девять Никита уже был готов. Последнее время он существовал только между работой и снами, поэтому выход на улицу казался почти приключением. Он шел в соседний район к назначенному дому, надеясь на чудо, но больше всего — на то, что «сонный» Володя никак не связан с реальностью. Что реальный Володя не придет.
Он простоял у подъезда всего несколько минут, прежде чем из темноты выплыла фигура. Это был он. Напряженный, грубый, без тени той нежности, что дарил в снах. Володя замер в шаге, и Никита, глядя на него, почувствовал, как воздух вокруг наэлектризовался. Впервые они были так близко в реальности без прямой угрозы ножа. Но Никита знал: реальный Володя до ужаса непредсказуем.
Сердце Никиты буквально рухнуло, когда за спиной Володи материализовались еще пять силуэтов. Лихорадочный, загнанный взгляд заметался по лицам: он не мог поверить. Неужели Володя из сна выманил его сюда для расправы? Дыхание стало рваным, паника накрывала с головой. В глазах еще дрожали жалкие искры надежды, но они погасли, едва свет фонаря выхватил холодные лица пятерых друзей Володи. Никита отчетливо кожей почувствовал — этот вечер может стать последним.
Володя обернулся к своим, бросая короткое и резкое:
— Я сам разберусь. Ждите здесь.
Никита оцепенел, подчиняясь негласному приказу. Володя железной хваткой вцепился в его шиворот, уволакивая в темноту переулка, и с силой впечатал в кирпичную стену. Никита до хруста в шее вжал голову в плечи, зажмурился и приготовился к боли.
— Ты мне каждую ночь спать не даешь, — прорычал Володя над самым ухом. Голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я ненавижу тебя за это. Ненавижу то, что ты со мной делаешь.
Никита хотел открыть глаза, чтобы увидеть что происходит вообще, но не успел — чужие губы впились в его рот. В этом поцелуе не было ни капли тепла. Это было нападение — жадное, грубое, почти болезненное. Володя не просил — он требовал взаимности, вырывая её вместе с дыханием.