Слишком близко
Поцелуй был долгим и отчаянно страстным. На мгновение Никита полностью растворился в этом чувстве, но Володя вдруг резко отстранился. Придя в себя, Никита смущенно приоткрыл глаза, не зная, куда деть взгляд, но Володя не собирался останавливаться. Он прильнул к его шее, осыпая её лихорадочными поцелуями. Его зубы впивались в кожу с какой-то жадной яростью, будто он пытался утолить давний физический голод.
Никита снова сдался. Он запрокинул голову, открывая Володе больше пространства и прерывисто, судорожно выдыхая. Пальцы Никиты сами собой вцепились в плечи парня, крепко сжимая их и не давая тому отстраниться ни на сантиметр. Однако Володя замер, а затем окончательно отстранился.
— Еще встретимся, — едва слышно прошептал он, выпуская Никиту из объятий. — А теперь уходи. Не смей сюда возвращаться, дальше я разберусь сам.
Никита застыл на месте, оглушенный произошедшим, но всё же подчинился и ушел. Уже дома, сидя в тишине, он прокручивал в голове каждую секунду, краснея от мысли, что поцелуй с Володей случился наяву, а не в привычных сновидениях. Весь вечер прошел на странном эмоциональном подъеме — этот момент скрасил всё плохое, что случилось за день.
Уснул он поздно. И в этот раз сон не перенес его в какую-то квартиру или темный переулок, где его ждала боль. Он оказался на залитой закатным солнцем улице. Теплые лучи ощущались почти физически, обволакивая уютом. Дорога казалась знакомой, и когда впереди показался Володя, сидящий на бордюре, Никита всё вспомнил. Это был тот самый вечер, когда Володя защитил его, но в этой реальности всё было иначе: Володя был цел, никакой опасности не чувствовалось, а солнце отказывалось уходить за горизонт. Никита тихо подошел и сел рядом, погружаясь в неловкое, но бесконечно нежное молчание.
Володя повернул голову, и в его глазах, обычно скрытых за броней безразличия, вспыхнуло то самое пламя, которое Никита почувствовал в их реальном поцелуе. Здесь, в пространстве сна, они могли быть вместе без скрытности как в реальной жизни.
Володя резко притянул Никиту к себе, сминая пальцами ткань его футболки, и их губы встретились в сокрушительном, отчаянном поцелуе. Это была не просто нежность — это была накопленная месяцами жажда, страсть, которую они оба подавляли вне этого мира. Руки Никиты ответно но осторожно легли на плечи Володи, аккуратно поднимаясь выше к его шее, он отвечал с той же неистовой силой, чувствуя, как внутри всё плавится от близости. Во сне они принадлежали друг другу без остатка.
— Я больше не могу просто ждать тебя здесь... — прохрипел Володя прямо в губы Никиты, и его голос странным эхом отозвался в реальности.
Никита распахнул глаза. Комната была залита бледным утренним светом. Сердце колотилось в ребра, а губы всё еще горели от фантомного ощущения поцелуя. Он тяжело дышал, пытаясь осознать, что это был лишь сон.
Но внезапный, резкий звонок в дверь заставил его вздрогнуть.
Никита, наскоро накинув одежду и всё еще пребывая в полусонном состоянии, подошел к двери не думая и сразу открывая. На пороге стоял Володя. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: взгляд лихорадочный и прямой, даже с легкой усталостью, а вид потрёпанный словно он спешно собирался до этого.
— Володя? Как ты здесь... — начал было Никита, но не договорил.
Володя сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Никиты, и захлопнул за собой дверь.
— К черту всё это, Никита, — выдохнул он, сокращая дистанцию до минимума. — Я сказал тебе уходить, но сам не смог продержаться и часа. Те поцелуи в переулке... я больше не собираюсь делать вид, что это была ошибка или «минутная слабость». Мне мало видеть тебя только когда я закрываю глаза.
Он схватил Никиту за предплечья — так же крепко, как во сне, — и в этот раз в его жесте не было притворного отторжения. Реальность наконец столкнулась с мечтой, и Володя был готов разрушить остатки их «вражды» окончательно.