Кровь на красной подошве

Утро в особняке Волковых началось не с кофе, а с лязга затворов, шуршания тяжелого шелка и отборных шуточек Марата, который уже в восемь утра пытался примерить на себя папаху, найденную где-то в недрах гардеробной.

— Миша, глянь! — Марат ворвался в малую гостиную, где Михаил хмуро изучал сводки безопасности на сегодняшний день. — Я выгляжу как настоящий джигит или всё-таки как одуванчик, который слишком много тренировался в зале? Мне кажется, если я сейчас затанцую лезгинку, у нас люстры упадут.

Михаил поднял тяжелый взгляд на брата. Марат стоял в идеально подогнанном костюме, но с меховой шапкой на голове, которая явно была ему великовата.
— Марат, сними это немедленно. Мы идем на свадьбу к Али, а не сниматься в ремейке «Кавказской пленницы». И если ты хоть раз заикнешься про кражу невесты, я лично тебя свяжу и оставлю в багажнике.

— Какой ты скучный, брат, — вздохнул Марат, бережно снимая папаху. — У человека праздник! Али, наш верный Чечен, наконец-то попался в сети любви. Ты представляешь, какой там будет размах? Там соберутся все: от Соколовых до сербов. Это будет не свадьба, а саммит криминального мира.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Михаил тут же выпрямился, и его лицо мгновенно смягчилось, хотя в глазах всё ещё плясали искры утреннего раздражения.

Виктория спускалась медленно, придерживая рукой уже заметно округлившийся живот. На ней было платье глубокого изумрудного цвета, которое свободными складками подчеркивало её положение, делая её похожей на лесную нимфу, случайно попавшую в логово волков. Волосы были собраны в сложную прическу, а в глазах горел тот самый дерзкий огонек, который Михаил одновременно обожал и опасался.

— Ну что? Готовы к выходу в свет? — Виктория улыбнулась, и комната словно стала светлее.
— Золото, ты прекрасна, — Михаил подошел к ней, осторожно обнимая за талию и целуя в висок. — Но ты уверена, что хочешь поехать? Там будет слишком шумно, слишком много людей…

— Миша, если ты сейчас скажешь, что мне лучше остаться дома, я заставлю тебя самого надеть ту папаху, которую только что снял Марат, — отрезала она с очаровательной улыбкой, в которой чувствовалась сталь. — Али — наш друг. И я не пропущу его свадьбу из-за того, что ты решил включить режим «наседку».

Дмитрий, стоявший у окна в черном костюме, который сидел на нем как броня, коротко кивнул. Его шрам, пересекавший щеку, сегодня казался особенно зловещим на фоне белой рубашки. Он был молчалив, как всегда, но само его присутствие внушало трепет.
— Машины готовы. Сопровождение в три кольца. Соколовы подтвердили присутствие, сербы уже на месте. Безопасность ресторана под нашим полным контролем.

— Вот видишь? — Виктория похлопала мужа по груди. — Даже Дима готов. Кстати, Дима, ты выглядишь так, будто собираешься не на свадьбу, а на захват небольшого государства. Попробуй хоть раз улыбнуться, а то невеста упадет в обморок, решив, что за ней пришла инквизиция.

Дмитрий медленно перевел на неё взгляд, и в глубине его зрачков мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Моя улыбка стоит слишком дорого, Вика. Пусть боятся. Так безопаснее.

***

Ресторан, выбранный Али для торжества, представлял собой сочетание восточной роскоши и европейского шика. Огромный зал был залит светом хрустальных люстр, а столы ломились от блюд, аромат которых мог свести с ума любого гурмана.

Едва кортеж Волковых прибыл, напряжение в воздухе можно было резать ножом. У входа стояли люди Соколовых — рослые, хмурые ребята в строгих костюмах. С другой стороны расположились сербы — эти вообще выглядели как наемники, вышедшие в отпуск.

Когда Михаил вышел из машины и подал руку Виктории, разговоры стихли. Волки вошли в зал. Михаил шел первым, властно ведя жену, за ними — Дмитрий, чей ледяной взгляд заставлял даже самых дерзких боевиков отводить глаза, и Марат, который умудрялся подмигивать симпатичным гостьям, не теряя при этом бдительности.

— О, глядите, Соколов-старший, — шепнул Марат Михаилу. — Опять смотрит так, будто высчитывает стоимость твоих пуговиц. А вон сербы… Интересно, они когда-нибудь снимают свои кобуры или даже спят с ними в обнимку?

Михаил проигнорировал шутку. Его внимание было приковано к Али, который в белоснежной рубашке и черном жилете выглядел невероятно статно. Рядом с ним стояла его мать — маленькая, строгая женщина в черном платке, чьи глаза, однако, светились невероятной добротой.

— Добро пожаловать, — Али подошел к ним, обмениваясь крепким рукопожатием с Михаилом и Дмитрием.
— Поздравляю,Чечен, — ответил Михаил, но его взгляд тут же метнулся к Виктории, которая уже обнимала невесту и что-то шептала ей на ухо.

Затем произошло то, чего Михаил никак не ожидал. Виктория подошла к матери Али.

— Марша догIийла, Нана, — негромко, но четко произнесла Виктория, слегка склонив голову. (Добро пожаловать / приветствие женщине-матери).

Пожилая женщина замерла, её глаза расширились от удивления, а затем наполнились слезами радости. Она схватила руки Виктории в свои.
— Дела реза хийла хьуна, йоI! — воскликнула она, начиная что-то быстро и эмоционально говорить на чеченском. (Да будет доволен тобой Бог, дочка!)

Виктория отвечала ей, улыбаясь и кивая. Её произношение было мягким, певучим, и она явно понимала каждое слово.

Михаил застыл на месте. Он смотрел на жену, как на инопланетянку.
— Что она делает? — прошипел он Али, который довольно ухмылялся, наблюдая за сценой.
— Она говорит с моей матерью, Миша. На её родном языке, — просто ответил Чечен. — Твоя жена — золото.

Михаил почувствовал, как внутри него закипает странная смесь гордости и жгучего раздражения. Гордости — потому что его женщина была невероятной. Раздражения — потому что он чувствовал себя лишним на этом празднике лингвистики.

— Дик ду, Нана, — продолжала Виктория, нежно поглаживая старушку по плечу. — Хьан кIант — дика стаг ву. Ма хаза ю хIара туй! (Всё хорошо, мама. Твой сын — хороший человек. Какая красивая свадьба!)

Мать Али расцвела. Она начала что-то увлеченно рассказывать Виктории, указывая то на Али, то на стол, то на саму Викторию. Судя по жестам, речь шла о детях и семейном счастье. Виктория заливисто рассмеялась, бросив на Михаила лукавый взгляд.

Михаил сделал шаг вперед, пытаясь вклиниться в разговор.
— О чем вы говорите? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от ревности. — Вика, что она сказала?

Виктория повернулась к нему, её глаза искрились весельем.
— Она сказала, Мишенька, что ты выглядишь слишком серьезно для такого праздника. И что тебе нужно больше есть, а то ты совсем исхудал, пока охранял меня от воображаемых врагов.

— Она так и сказала? — подозрительно прищурился Михаил.
— Нана хаза ю, — добавила Виктория, снова обращаясь к женщине, и та согласно закивала.

Али расхохотался, хлопая Михаила по плечу.
— Брат, расслабься. Она просто говорит ей, что ты — как медведь в малиннике: большой, страшный, но очень любит свою половинку.

Михаил чувствовал, что его водят за нос. Он не понимал ни слова, и это бесило его больше, чем любая угроза от Соколовых. Он видел, как Виктория легко общается с Али, как они обмениваются шутками на языке, который звучал для него как шифр.

— Хьо ма чIогIа хаза ю, — сказал Али Виктории, галантно склонив голову. (Ты очень красивая).
— Баркалла, Али, — ответила она, улыбаясь. — Хьан зуда а ю чIогIа хаза. (Спасибо, Али. Твоя жена тоже очень красивая).

Михаил почувствовал, как мышцы на его челюсти напряглись так, что зубы едва не затрещали. Он притянул Викторию к себе за талию, обозначая территорию.
— Достаточно лингвистических упражнений на сегодня. Нам пора за стол.
Марат, проходивший мимо с тарелкой, на которой высилась гора шашлыка, хохотнул:
— Что, Миш, чувствуешь себя туристом без переводчика? Не переживай, я тоже ничего не понял, кроме слова «шашлык», но мне этого достаточно для счастья.

***

За столом напряжение немного спало, но не исчезло. Волковы сидели на почетном месте. Напротив них расположился глава клана Соколовых — старик с холодными глазами, который за весь вечер не произнес ни слова, лишь изредка кивая своим людям. Сербы заняли соседний стол, ведя себя подчеркнуто вежливо, но их руки всегда оставались на виду, а глаза постоянно сканировали выходы.

Дмитрий сидел как каменное изваяние. Его шрам в приглушенном свете казался еще более глубоким. Один из молодых бойцов сербов, видимо, перебрав с местным вином, попытался неудачно пошутить, глядя в сторону их стола. Дмитрий просто медленно повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. Парень осекся на полуслове, побледнел и уткнулся в свою тарелку. Больше с того стола шуток не слышалось.

— Дима, ты портишь людям аппетит одним своим существованием, — заметил Марат, отправляя в рот кусок лепешки. — Видишь, тот серб даже жевать перестал. Он боится, что если он хрустнет огурцом, ты объявишь ему вендетту.

— Пусть боится, — коротко бросил Дмитрий, не отрывая взгляда от зала.

Виктория, несмотря на усталость, держалась великолепно. Она ела с аппетитом, который бывает только у беременных женщин, и при этом умудрялась поддерживать светскую беседу с гостями. Но каждый раз, когда к ней подходил кто-то из родственников Али, она переходила на чеченский, и Михаил снова проваливался в бездну непонимания.

В какой-то момент Али подошел к их столу с кубком в руке.
— Миша, не хмурься. Сегодня день мира. Даже Соколовы сегодня не кусаются.

— Я не хмурюсь, — буркнул Михаил, хотя его лицо говорило об обратном. — Просто не люблю, когда за моей спиной говорят на шифре.

Виктория положила руку на его ладонь.
— Это не шифр, это дань уважения семье нашего друга. И если бы ты не был таким упрямым волком, ты бы тоже выучил пару фраз.

— Мне не нужны фразы, чтобы все понимали, что ты моя, — отрезал Михаил, и в его голосе прозвучала та самая первобытная сила, которая заставляла людей дрожать.

— Ой, началось, — Марат закатил глаза. — Сейчас он начнет метить территорию. Дима, дай ему стейк, пусть займется делом.

В разгар вечера, когда музыка стала громче, а танцы — горячее, к столу подошел один из приближенных Соколова. Это был мужчина средних лет, с неприятной ухмылкой и липким взглядом.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — сказал он, глядя не на Михаила, а на Викторию. — Редко увидишь такую… расцветшую красоту в наших кругах. Михаил, ты настоящий счастливчик.

Михаил медленно встал. Его рост и мощь мгновенно создали стену между незнакомцем и Викторией.
— Твой босс прислал тебя поговорить о погоде или ты просто заблудился, Соколовский прихвостень?

Мужчина не стушевался, хотя в глазах мелькнула тень опасения.
— Я просто хотел выразить восхищение. И, возможно, узнать, не слишком ли тяжела ноша для такой хрупкой дамы? Столько внимания… столько врагов вокруг.

Виктория встала следом за мужем. Несмотря на живот, она выглядела угрожающе.
— Знаете, — начала она ледяным тоном, от которого у Марата даже вилка замерла в руке. — Ноша становится тяжелой только тогда, когда рядом нет тех, кто может отсечь лишние языки. Мой муж прекрасно справляется с этой задачей. А если вам так интересно наше благополучие, передайте своему хозяину, что Волковы не просто «расцветают». Мы пускаем корни так глубоко, что выкорчевать нас не получится ни у кого. Даже если вы соберете всех своих шакалов.

В зале повисла тишина. Соколовский боец побледнел. Михаил положил руку на плечо жены, чувствуя невероятный прилив гордости. Его дерзкая, смелая девочка.

— Ты слышал мою жену, — тихо произнес Михаил, и этот шепот был страшнее крика. — Исчезни.
Когда мужчина быстро ретировался, Марат первым нарушил тишину, зааплодировав.
— Браво! Вика, если ты когда-нибудь решишь уйти от Миши, я пойду к тебе в телохранители. Это было красиво. Соколов сейчас, наверное, подавился своим коллекционным коньяком.

Дмитрий впервые за вечер позволил себе легкую, почти незаметную ухмылку.
— Достойно, — коротко сказал он.

Михаил обнял Викторию, прижимая её к себе.
— Ты дала жару, Золото. Но теперь мне точно нужно выпить. И выучить этот чертов язык, чтобы знать, как именно ты собираешься угрожать нашим врагам в следующий раз.

Виктория лукаво прищурилась, прижимаясь к его плечу.
— Тогда начни с самого главного, Миша. Скажи мне: «Хьо сан деза ю».

Михаил нахмурился, пытаясь повторить непривычные звуки.
— Хьо… сан… деза… ю?

Виктория засмеялась, целуя его в щеку.
— Почти. Это значит «Я тебя люблю».

Михаил замер, глядя в её сияющие глаза. Весь его гнев, вся ревность и раздражение испарились, сгорев в огне её любви. Он подхватил её на руки, игнорируя удивленные взгляды Соколовых, сербов и всех гостей.

— Это я запомню, — прошептал он ей на ухо. — И буду повторять тебе это каждый день. На всех языках мира, если потребуется.

Свадьба продолжалась. Марат всё-таки выпросил папаху и пошел танцевать лезгинку, вызывая смех у Али и одобрительные выкрики гостей. Дмитрий продолжал охранять периметр, но даже его взгляд стал чуть менее ледяным. А Михаил и Виктория сидели в центре этого опасного, бушующего мира, связанные не только узами брака и будущими детьми, но и чем-то гораздо более глубоким — языком сердца, который понимали только они двое.

И пусть Соколовы точат ножи, а сербы проверяют оружие. Пока волк рядом со своей волчицей, его стая непобедима. Особенно если волчица умеет договариваться с кавказскими матерями и ставить на место наглых врагов.

— Миша, — шепнула Виктория, засыпая у него на плече уже в машине по дороге домой.
— Что, Золото?
— Ты всё-таки выглядел в костюме лучше, чем Али. Но не говори ему об этом, у него всё-таки свадьба.

Михаил довольно улыбнулся, глядя в окно на ночной город.
— Я знаю, Вика. Я знаю.