Кровь на красной подошве

Тень от раскидистой оливы ложилась на террасу причудливыми узорами, напоминающими кружево. Виктория сидела в глубоком плетеном кресле, укрыв ноги легким кашемировым пледом. В воздухе плыл густой, почти осязаемый аромат нагретой солнцем хвои, базилика и лимонного цвета. После стерильного, пропитанного запахом дорогой кожи и оружейного масла воздуха Чикаго, Тоскана казалась другой планетой.

Она приложила ладонь к животу. Тошнота, мучившая её все последние недели, здесь, под мягким итальянским солнцем, чудесным образом отступила. Тело, вечно натянутое как струна, впервые за долгие годы начало расслабляться.

— Тебе нужно выпить это, Виктория. Домашний отвар из мяты и имбиря. Моя экономка клянется, что это лучшее средство для будущих матерей.

Виктория обернулась. К ней шел Алессио Моретти. На нем была простая льняная рубашка с подвернутыми рукавами и светлые брюки. В его облике не было ни капли той угрозы, которую она ожидала увидеть в человеке, похитившем её. Алессио улыбался — тепло и искренне. Он поставил поднос с дымящейся чашкой на столик рядом с ней.

— Спасибо, Алессио, — тихо ответила она, принимая чашку. — Ты проявляешь слишком много заботы о «пленнице».

Алессио присел на край парапета террасы, глядя на расстилающиеся внизу виноградники.

— Пленница? Виктория, перестань. Ты здесь гостья. Семья. Я знаю, как это выглядело в «Blackstone», и прошу прощения за газ и суету. Но если бы я просто прислал приглашение, разве бы твой Волк отпустил тебя? Он держит тебя в золотой клетке, окруженной колючей проволокой. Я лишь перевез тебя в сад, где нет замков.

Виктория сделала глоток отвара. Тепло разлилось по телу, успокаивая.

— Он мой муж, Алессио. И отец этого ребенка.

— Я знаю, — мягко отозвался Моретти. — И я не собираюсь оспаривать его права. Но посмотри на себя. Твое лицо порозовело, ты начала спать по ночам. В Чикаго ты была как натянутый нерв. Волковы — это война, Виктория. Это вечный бой за выживание. А здесь… здесь твои корни. Твоя мать родилась неподалеку. Твоя кровь поет, когда ты дышишь этим воздухом. Разве ты не чувствуешь это?

Она промолчала, потому что он был прав. Здесь, на вилле «L'Ombra del Falco», она чувствовала странную гармонию. Словно пазл её жизни, который всегда был неполным, наконец-то начал складываться.

И главной деталью этого пазла был Киллиан.

Её брат-близнец появился на террасе спустя несколько минут. Он только что вернулся с тренировки, его волосы были влажными, а на лице играл тот же задорный и одновременно опасный огонек, который Виктория видела в своем отражении каждое утро.

— Сестренка! — Киллиан подошел и легко поцеловал её в макушку. — Алессио снова потчует тебя своими зельями? Пойдем лучше к бассейну, там сегодня потрясающий ветер.

Виктория улыбнулась. Общение с Киллианом было естественным, как дыхание. Им не нужно было много слов. Они чувствовали настроение друг друга на расстоянии. За эти несколько дней они успели обсудить сотни вещей: от любимых книг в детстве до тактики ведения ближнего боя. Оказалось, что их учили одинаково, несмотря на тысячи километров между ними.

— Киллиан, дай ей отдохнуть, — притворно строго сказал Алессио, но в его глазах светилась радость. Он искренне наслаждался тем, что эти двое нашли друг друга. — Виктории нужно восстанавливать силы.

— Я в порядке, правда, — Виктория встала, чувствуя необычайную легкость. — Здесь так спокойно, что я начинаю забывать, каково это — ждать пули в спину.

Алессио подошел к ней ближе и осторожно взял её за руку.

— Вот этого я и хотел. Чтобы ты просто пожила. Чтобы твой ребенок почувствовал покой еще до того, как родится. Оставайся здесь столько, сколько захочешь, Виктория. Мы с Киллианом защитим тебя от всего мира.

***

Вечером, когда Алессио и Киллиан ушли обсуждать дела поместья, Виктория осталась в своей спальне. Она подошла к большому зеркалу и распустила волосы.

Вилла была прекрасна. Алессио относился к ней не как Дон Коза Ностры, а как старый, добрый друг, стремящийся загладить вину за годы разлуки. Он показывал ей семейные архивы, рассказывал истории об их общих предках. С ним было легко. С ним не нужно было быть «Беркутом» или «Железной леди». С ним она могла быть просто Викторией.

Она чувствовала себя здесь на своем месте. Брат, который понимает её без слов, и Алессио, ставший для неё воплощением той мирной, аристократичной жизни, о которой она когда-то тайно мечтала. Здесь не было криков Дмитрия, не было вечной подозрительности Марата.

Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором вставал Михаил.

Его тяжелый, пронзительный взгляд. Его руки — грубые, но такие нежные, когда они касались её кожи. Его запах — смесь табака, дорогого одеколона и чего-то такого, что она называла «запахом дома».

Она скучала. Эта тоска была тупой, ноющей болью где-то под ребрами. Она скучала по их коротким завтракам в спешке, по тому, как он молча обнимал её со спины, когда она стояла у окна их спальни в Чикаго. Она скучала по Дмитрию, чей грубый юмор часто был единственным, что заставляло её улыбаться в тяжелые дни. Она скучала по Марату и его вечным графикам, в которых он пытался рассчитать даже её настроение.

Они были её семьей по выбору. Искупленной кровью и верностью.

— Михаил… — прошептала она в пустоту комнаты.

Виктория знала, что он сейчас делает. Она буквально видела его: как он разносит в щепки очередной офис, как он пытает людей, пытаясь вырвать хоть слово о её местонахождении. Она знала, что он не спит и не ест. Она знала, что его ярость выжигает всё вокруг. И ей было больно от того, что она не могла просто нажать кнопку и сказать ему: «Я жива. Со мной всё хорошо. Наш ребенок в безопасности».

Но она также понимала Алессио. Он искренне верил, что спасает её. В его понимании, мир Волкова был адом, а Италия — раем. И он хотел подарить ей этот рай.

. Особняк Волков

В кабинете Михаила было темно. Единственным источником света был экран монитора, на котором снова и снова проигрывалась запись с камер видеонаблюдения «Blackstone».

Михаил Волков сидел за столом, его лицо превратилось в застывшую маску из камня. В углу комнаты Дмитрий яростно спорил с кем-то по телефону, а Марат, обложившись ноутбуками, пытался взломать систему зашифрованной спутниковой связи, которая использовалась в Средиземноморье.

— Ничего, — Марат со злостью захлопнул один из ноутбуков. — Они используют квантовое шифрование старого образца, перемешанное с аналоговыми сигналами. Это уровень спецслужб, Миша. Моретти подготовился идеально.

Михаил не ответил. Его рука, лежащая на столе, медленно сжалась в кулак.

— Он не просто украл её, — голос Михаила был низким и вибрирующим от подавляемого гнева. — Он украл мою жизнь. Моё будущее.

Дмитрий отложил телефон и подошел к столу.

Михаил медленно встал. Его рост и мощная фигура в полумраке кабинета делали его похожим на древнего титана, готового обрушить небо на землю.

— Мы нашли зацепку, — вдруг выкрикнул Марат, не отрываясь от экрана. — Один из частных бортов, зарегистрированных на подставную фирму Алессио Моретти, совершил посадку на частном аэродроме в двадцати километрах от Сиены. После этого он исчез с радаров, но я нашел сигнал топливного грузовика, который выезжал туда в то же время.

Михаил подошел к Марату и положил руку ему на плечо. Хватка была такой сильной, что Марат поморщился.

— Сиена? — переспросил Михаил.

— Тоскана. Район долины Валь-д’Орча. У Алессио там есть поместье, которое не числится ни в одном официальном реестре. «L'Ombra del Falco».

Михаил посмотрел на карту, которую вывел на экран Марат.

— Тоскана… — прошептал он. — Значит, он решил поиграть в гостеприимного хозяина. Он думает, что солнце и вино заставят её забыть, кто она такая.

— Мы выступаем? — спросил Дмитрий, в его глазах загорелся азарт предстоящей битвы.

— Нет, — отрезал Михаил. — Если мы просто ворвемся туда с армией, Алессио может использовать её как щит. Или Киллиан… если он действительно такой, как говорят, он опасен. Мы пойдем тихо. Сначала я. Вы будете на подхвате.

— Миша, это самоубийство! — воскликнул Марат. — Там целая армия Моретти!

— Там моя жена, — Михаил повернулся к ним, и братья увидели в его глазах то, что заставило их замолчать. Там была не только ярость. Там была бесконечная, отчаянная любовь, превратившаяся в смертоносную силу. — И мой ребенок. И если Алессио Моретти думает, что он может заменить ей меня… я покажу ему, что бывает, когда волк приходит за своим.

***

Тоскана. Вилла «L'Ombra del Falco»

На следующий день Алессио устроил небольшой пикник в глубине сада, у старой каменной беседки, увитой виноградом. Киллиан притащил гитару и пытался вспомнить какие-то старые мелодии, которые он слышал в детстве.

Виктория сидела на траве, подстелив мягкое одеяло. Она чувствовала себя на удивление хорошо. Алессио рассказывал смешные истории из своей юности, проведенной в закрытых школах Швейцарии, и она ловила себя на том, что искренне смеется.

— Знаешь, Виктория, — Алессио посмотрел на неё очень серьезно, отставляя бокал с безалкогольным вином. — Я долго думал, стоит ли мне это делать. Но увидев тебя здесь, рядом с Киллианом, я понял, что поступил правильно. Ты создана для этого мира. Для тишины, для красоты, для искусства. Твои руки должны держать кисть или руку ребенка, а не рукоятку пистолета.

Виктория посмотрела на свои руки. На костяшках пальцев всё еще были видны шрамы от старых тренировок.

— Я такая, какая есть, Алессио. И я стала такой в Чикаго.

— Ты можешь измениться, — мягко сказал он. — Здесь никто не будет требовать от тебя крови. Мы с Киллианом восстановим величие дома Беркутов. Ты будешь королевой этой долины.

Киллиан перестал играть и посмотрел на сестру.

— Это правда, Вик. Оставайся. Мы построим здесь то, что у нас отняли. Мы будем семьей, которую никто не сможет разлучить.

Виктория посмотрела на брата, на его искреннее, полное надежды лицо. Ей так хотелось сказать «да». Ей хотелось этой тишины. Ей хотелось, чтобы её ребенок рос, не зная звука выстрелов.

Но в этот момент подул легкий ветер, и до неё донесся какой-то странный, едва уловимый аромат. Это не был запах цветов. Это был запах… металла и пороха. Или ей просто показалось?

Она вдруг остро, до боли в сердце, вспомнила, как Михаил учил её стрелять на полигоне. Как он стоял позади, направляя её руки, и как его дыхание обжигало её шею. Она вспомнила их первую брачную ночь, когда за окном выли сирены, а в его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности.

«Мне здесь хорошо», — подумала она. — «Мне здесь действительно хорошо. Но я здесь не живу. Я здесь просто отдыхаю перед смертью».

— Алессио, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты удивительный человек. И я благодарна тебе за Киллиана. За то, что ты сохранил ему жизнь. За то, что ты показал мне эту красоту.

Алессио улыбнулся, предвкушая её согласие.

— Но? — его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Но я — Волкова, — твердо произнесла она. — И я принадлежу волку. Ты можешь построить вокруг меня самый прекрасный замок, но я всегда буду смотреть на горизонт, ожидая его.

Лицо Алессио на мгновение омрачилось, но он быстро взял себя в руки. Он не разозлился. Он лишь грустно вздохнул.

— Ты просто еще не до конца поняла, Виктория. Время — великий лекарь. Пройдет месяц, другой, родится малыш… и ты увидишь, что Чикаго был лишь страшным сном.

— Михаил — не сон, Алессио, — тихо сказала она. — Он — реальность. И он уже близко. Я чувствую это.

Киллиан и Алессио переглянулись.

— Система безопасности молчит, — успокаивающе сказал Киллиан. — Никто не может подойти к вилле незамеченным.

Виктория лишь покачала годовой. Она знала то, чего не знали они. Она знала Михаила.

***

Позже тем же вечером, когда сумерки опустились на Тоскану, окрашивая всё в фиолетовые тона, Виктория вышла на балкон своей спальни. Воздух стал прохладнее. Она обхватила себя руками, кутаясь в шаль.

Вдруг внизу, в густых зарослях лавра, что-то шевельнулось. Виктория замерла, её чувства мгновенно обострились. Она присмотрелась. Среди теней мелькнул силуэт. Высокий, мощный, движущийся с той самой хищной грацией, которую невозможно было спутать ни с чем.

Сердце Виктории пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой.

Из тени деревьев вышел человек. Он был одет в темное, его лицо скрывала тень, но она узнала бы его даже в полной темноте. Он поднял голову, глядя прямо на её балкон.

Это был Михаил.

Он был один. Без армии, без охраны. Он стоял там, на вражеской территории, пронзенный лучами заходящей луны, и смотрел на неё так, словно во всем мире существовали только они двое.

Виктория прижала ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть. Слезы облегчения и страха брызнули из её глаз. Он нашел её. Он прошел сквозь все заслоны, сквозь всю ложь и океаны, чтобы просто стоять сейчас под её окном.

Михаил приложил палец к губам, призывая к тишине. А затем он сделал жест рукой — тот самый жест, который они использовали во время операций, означающий «я иду за тобой».

Виктория кивнула, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Она оглянулась на дверь своей комнаты. Там, за дверью, был её брат, который только что обрел её. Там был Алессио, который окружил её заботой.

Ей было хорошо с ними. Она любила Киллиана. Она уважала Алессио. Но когда она снова посмотрела вниз и увидела Михаила, она поняла: её место там, в тени, рядом с этим яростным, невыносимым, но бесконечно любимым человеком.

В этот момент на вилле завыла сирена.

— Вторжение! Периметр нарушен! — закричали голоса охранников внизу.

Михаил мгновенно исчез в тени, как призрак. Дверь в спальню Виктории распахнулась, и внутрь влетел Киллиан с пистолетом в руке.

— Виктория, отойди от окна! — крикнул он, хватая её за руку. — Кто-то прорвался через южный сектор! Алессио поднимает людей. Мы должны увести тебя в бункер!

Виктория посмотрела на брата. В его глазах был страх за неё. Настоящий, искренний страх.

— Киллиан, постой… — начала она.

— Нет времени! — Киллиан почти волоком потащил её к выходу. — Если это Волков, он не оставит здесь никого в живых. Он безумен, Виктория!

Она шла за братом по длинным коридорам виллы, слыша, как внизу начинаются крики и звуки борьбы. Но на её губах играла слабая, почти незаметная улыбка.

Она скучала по Волковым. И теперь Волковы пришли за ней.

Золотой полдень в Тоскане закончился. Наступала ночь, которая должна была быть окрашена в цвета крови и пепла, ночь, где столкнутся две семьи, две правды и два мужчины, каждый из которых верил, что спасает женщину, ставшую для них центром вселенной.

Но Виктория знала: спасение не в тишине Тосканы. Спасение — в руках того, кто готов ради тебя сжечь целый мир. И этот пожар только начинался.