Кровь на красной подошве

После отъезда Михаила в особняке воцарилась странная, почти заговорщическая атмосфера. Виктория, обычно собранная и смертоносная, сейчас напоминала ураган, облаченный в легкое цветочное платье. Она ворвалась в кабинет Дмитрия во второй раз за час, и на этот раз в её руках был список, по длине напоминающий рулон обоев.

Дмитрий, который в этот момент пытался сосредоточиться на отчетах о поставках оружия, медленно поднял взгляд. Его лицо выражало высшую степень смирения, доступную человеку его профессии.

— Значит так, — Виктория хлопнула ладонью по столу, отчего стопка бумаг опасно накренилась. — Нам нужно: триста гелиевых шаров белого и голубого цвета, торт, пинетки такого цвета "Утренний зари в Альпах".
Дмитрий потер переносицу.
— Вика, я — правая рука главы крупнейшего синдиката. Я могу достать зенитную установку за сорок минут. Я могу организовать логистику через три границы незамеченным. Но я понятия не имею, как выглядит «утренняя заря в Альпах» на вязаных тапочках.

— Не ворчи, — отмахнулась она. — Поехали. У нас мало времени. Михаил вернется к вечеру, а нам еще нужно заехать в  магазин.

Спустя полчаса они уже стояли в центре огромного торгового центра. Дмитрий, в своем безупречном черном костюме, с холодным взглядом и кобурой под пиджаком, смотрелся крайне органично везде.

— Виктория,мы тут уже минут сорок,покупай уже свою декорацию.

— Ой, Димка, ну какой ты зануда! — Виктория хихикнула, поправляя выбившуюся прядь.

Дмитрий замер, его брови поползли вверх, а взгляд стал еще ледянее, чем обычно.
— Какой еще «Димка»? Виктория, я тебя очень прошу, соблюдай субординацию хотя бы перед общественностью. Я Дмитрий. Для врагов — Зверь. Но никак не «Димка».

Виктория обернулась к нему, лукаво прищурившись, и, подойдя вплотную, поправила ему галстук.
— Мой Димка. Не ворчи. Ты сегодня мой главный сообщник, так что терпи.

Дмитрий только тяжело вздохнул, понимая, что спорить с беременной женщиной, которая к тому же мастерски владеет ножами — занятие абсолютно бесполезное и опасное для психики.

В какой-то момент, пока они стояли в очереди на кассу с горой коробок, Виктория вдруг замерла. Её ноздри едва заметно дрогнули. Она сделала шаг ближе к Дмитрию, еще один... и вдруг, к полному шоку последнего, уткнулась носом прямо ему в грудь, в районе петлицы пиджака.

Дмитрий окаменел. Он осторожно отвел руки в стороны, боясь даже пошевелиться.
— Вика... что ты делаешь? На нас люди смотрят. Если Михаил узнает, что ты обнюхиваешь мой пиджак, он меня закопает живьем, и даже ты его не остановишь.

Виктория не ответила. Она сделала глубокий вдох, закрыв глаза. От Дмитрия пахло чем-то спокойным, кедром, дорогим табаком и каким-то едва уловимым мужским антисептиком — чистый, холодный и очень правильный запах. В отличие от резкого, удушающего парфюма Марата, который вызывал у неё немедленные позывы бежать в сторону туалета, запах Дмитрия действовал как лучшее успокоительное.

— Ты так вкусно пахнешь... — пробормотала она, продолжая стоять, прижавшись лбом к его плечу. — Не как этот павлин Марат. У тебя запах... надежный. Тихо, Димка, постой так еще минуту. Меня перестало тошнить.

Дмитрий посмотрел на её макушку, затем на кассиршу, которая в ужасе пробивала соски и погремушки, а затем — в потолок.
«Гормоны, — подумал он про себя. — Это всё гормоны. Она беременна, она не в себе. Спокойно, Дима, ты профессионал. Ты просто портативный освежитель воздуха для жены брата».
— Всё, — Виктория наконец отстранилась, выглядя заметно посвежевшей. — Пошли, нам еще шары надувать.
Вечер наступил незаметно. Дом был превращен в нечто среднее между штаб-квартирой спецназа и праздником в детском саду.
— Димка, ну не туда! — Вика, сидя на диване и доедая вторую банку маринованных помидоров, ткнула пальцем в сторону камина. — Наклони под углом. И не смотри на меня так, будто хочешь меня разделать. Улыбайся, ты скоро станешь дядей!

К вечеру, когда гостиная была похожа на взрыв на фабрике праздников, входная дверь наконец открылась. В дом вошли Михаил и Марат. Оба выглядели уставшими, обсуждали какие-то котировки и поставки, пока не замерли на пороге.

Михаил уставился на жену, которая сидела на диване в окружении шаров, и на Дмитрия, который с крайне кислым видом доедал третью пачку чипсов, купленных специально для Викули.

— У нас сегодня какой-то праздник? — осторожно спросил Михаил, переводя взгляд с одного плаката на другой. — Годовщина чего-то, что я забыл? Марат, ты помнишь?

Марат, который уже успел снять пиджак, подозрительно огляделся:
— Может, день взятия Бастилии? Вик, ты чего такая... нарядная? И почему Димка в стразах?
Вика небрежно отмахнулась, хотя внутри у неё всё дрожало от предвкушения.
— Да так, просто настроение было хорошее. Проходите, садитесь ужинать. Я тут... кое-что приготовила. Ну, как я... Дима резал, я руководила процессом дегустации.

Виктория смотрела на них. Она так ждала этого момента. Она приготовила речь, она купила те самые пинетки, которые лежал в коробочке прямо перед Михаилом, но тот просто отодвинул её, чтобы поставить стакан с виски.
— Мальчики, — начала Вика, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня есть новость.

— Угу, — Михаил даже не поднял глаз, разрезая стейк. — Марат, если мы завтра не закроем вопрос с таможней, потери будут колоссальные. Ты созвонился с тем юристом?
— Конечно! — Марат жевал с набитым ртом. — Но он хочет долю. Представляешь, наглец? Вик, соус передай, пожалуйста.

Виктория передала соус, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.
— Ребята, послушайте меня. Это важно. Я беременна.

В комнате... ничего не изменилось. Нож Михаила продолжал скрежетать по тарелке.
— Беременна? — переспросил Марат, не отрываясь от еды. — Прикольно. Миша, так что по юристу? Долю даем или напугаем?
— Напугаем, — коротко бросил Михаил. — Вик, картошка сегодня отличная. Спасибо.

Виктория застыла. Она перевела взгляд на Дмитрия. Тот сидел, прикрыв глаза рукой, явно осознавая масштаб надвигающейся катастрофы.

Виктория была в шоке. Она только что сказала двум самым влиятельным мужчинам города, что у них будет наследник, а они обсуждали таможню и картошку! Её лицо начало стремительно багроветь.

— Вы... вы серьезно?! — она вскочила, с силой хлопнув ладонями по столу. — ВЫ ЧТО, ГЛУХИЕ?!

Михаил и Марат одновременно вздрогнули и подняли на неё глаза.

— Викуль, ты чего? — Марат замер с вилкой у самого рта. — Мы же слушаем. Ты что-то про беременность сказала, да? Молодец. Так вот, про порт...

— Я СКАЗАЛА, ЧТО Я БЕРЕМЕННА! — заорала Виктория так, что хрусталь в шкафу жалобно звякнул. — У НАС БУДЕТ РЕБЕНОК, ИДИОТЫ! Я УЖЕ ТРИ МИНУТЫ ОБ ЭТОМ ГОВОРЮ, А ВЫ ЕДИТЕ СВОЕ МЯСО И ОБСУЖДАЕТЕ КАКИХ-ТО ЮРИСТОВ!

Секунда. Две. Три.
Тишина в столовой стала почти осязаемой.
Вилка со звоном выпала из рук Марата прямо в тарелку. Михаил медленно, очень медленно отложил нож. Его лицо приобрело странный, землисто-серый оттенок, а затем он просто замер, глядя в одну точку — в ту самую коробочку, которую он недавно отодвинул.

Оба мужчины впали в настоящий ступор. Они сидели как две восковые фигуры в музее мадам Тюссо.

— Ребенок... — наконец выдавил из себя Михаил. Его голос звучал так, будто он забыл, как дышать. — Вика... ты не шутишь?

— Какие тут шутки, Миша?! — Вика уже почти плакала от обиды и гормонов. — Я тут декорации развесила, Димку заставила шары клеить, а вы... вы просто ели!
Марат вдруг начал издавать странные звуки, похожие на икоту:
— Ребенок... У Мишки будет мелкий? У Мясника племянник? — он посмотрел на Дмитрия. — Димка, ты почему молчишь?!

Дмитрий спокойно отхлебнул кофе:
— Потому что я первый об этом узнал. Еще утром. И, в отличие от вас, я умею слушать, когда мне говорят такие вещи.

Михаил резко вскочил, чуть не опрокинув стул. Он подошел к Виктории, его руки дрожали — впервые в жизни. Он обнял её так бережно, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора в мире.

— Прости... Боже, Вика, прости меня. Я... я просто не сразу осознал. Я так заработался... Я... — он уткнулся лицом в её шею, и Вика почувствовала, как его плечи мелко дрожат.
Марат набрал в грудь воздуха, и его лицо начало стремительно краснеть.
— ЧТО?! — завопил он на весь особняк. — Почему он?! Почему не я?! Я — твой любимый деверь! Я — душа этой семьи! Вика, как ты могла доверить такую тайну этому сухарю, а не мне?!

— Потому что ты, Марат, разболтал бы это всё за пять минут первому же встречному, — ответила Виктория, смеясь и вытирая слезы. — А мне нужен был сообщник, который умеет молчать.
Марат обиженно надул губы, сел на место и скрестил руки на груди. Он выглядел как пятилетний ребенок, которому не дали конфету.
— Вот так, значит... — проворчал он. — Значит, я болтушка. Ну и ладно. Ну и сидите со своим Димкой.
Вике стало его немного жалко. Она поднялась, подошла к Марату, чтобы обнять его и приободрить. Но стоило ей приблизиться на расстояние полуметра, как знакомый «аромат» его парфюма — дорогого, резкого и невыносимого — ударил ей в нос.

Её лицо мгновенно позеленело.
— О боже... — выдохнула она, прикрывая рот рукой. — Марат, отойди. Уйди немедленно!

— Ну вот! — взвыл Марат, вскакивая. — Теперь её от меня еще и тошнит! Серьезно?! Я настолько плох? Миш, ты слышал? Она меня даже обнять не может!
Ему действительно стало грустно. Марат искренне любил Вику и их маленькую компанию, и такая реакция его задела до глубины души.
Виктория, стараясь не смотреть на несчастного Марата, быстро прошмыгнула мимо него и снова подошла к Дмитрию. К удивлению всех присутствующих, она опять уткнулась носом в его плечо и сделала глубокий вдох.
— О-о-о... вот так лучше. Дима, не уходи никуда, мне нужно восстановить дыхание.

В комнате повисла тяжелая тишина. Михаил, который секунду назад светился от счастья, вдруг помрачнел. Его глаза сузились, а челюсть сжалась. Он медленно подошел к брату и жене.

— Виктория, — голос Михаила стал опасно низким. — Я всё понимаю, радость, гормоны... Но почему ты нюхаешь моего брата так, будто он — единственная доза кислорода в этом доме?

Виктория подняла на него затуманенный взгляд.
— Миш, не ревнуй. От него пахнет лесом и спокойствием. А от Марата пахнет катастрофой. И вообще, мне сейчас так нужно. Ребенку нравится запах Дмитрия!

Михаил перевел взгляд на Дмитрия. Тот лишь приподнял бровь, всем своим видом показывая: «Я тут ни при чем, я просто дерево, об которое она трется».

— Ладно, — выдохнул Михаил, хватая Викторию и буквально перетаскивая её к себе. — Нюхай меня. Я сейчас пойду, вымоюсь древесным мылом, выкурю сигару, сделаю всё, что хочешь, но не смей стоять так близко к Димке.

— Опять «Димка»... — простонал Дмитрий, уходя в сторону кухни. — Сговорились.

Михаил прижал Викторию к себе, и вдруг его взгляд изменился. Весь гнев и ревность ушли, сменившись глубокой, щемящей нежностью. Он вспомнил тот страшный период их жизни, когда они потеряли ребенка, даже не зная о его существовании. Та пустота, которая тогда образовалась в его сердце, теперь заполнялась ослепительным светом.

— Слышишь меня? — Михаил взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть на себя. — С этого момента — никаких тренировок. Никаких ножей. Никаких выездов на объекты. Ты будешь спать, есть блинчики с лимонами и гулять в саду под охраной целого полка.
Он обнял её так бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. В его голове пронеслись воспоминания о том страшном времени, когда они потеряли ребенка, даже не успев осознать его присутствие. Та боль навсегда оставила шрам на его сердце. И теперь, слыша это «я беременна», он чувствовал, как этот шрам затягивается.
— Вика... — прошептал он ей в макушку, и его голос дрогнул. — Ты правда... всё хорошо?

— Правда, Миш. Всё будет по-другому в этот раз, — тихо ответила она, чувствуя его тепло.

Но трогательный момент длился недолго. Михаил вдруг отстранился и посмотрел на неё взглядом человека, который собирается построить вокруг неё бункер.

— Так. С этого момента: никаких лестниц. Я установлю лифт. Или буду носить тебя на руках. Марат!
— А? — отозвался обиженный Марат из угла.

— Завтра же найди лучшего диетолога, пять лучших акушеров и... и купи ковры с длинным ворсом по всему дому! Вдруг она споткнется? И убери нафиг свои духи! Чтобы я их в радиусе километра не чувствовал!

Вика рассмеялась:
— Миша, я беременна, а не при смерти! Какое «носить на руках»?

— Молчи, женщина, — серьезно сказал Михаил, уже прикидывая, как обшить углы мебели поролоном. — Ты теперь — национальное достояние.
Виктория посмотрела на Дмитрия, тот — на неё. Дима едва заметно закатил глаза, мол, «я же говорил, что начнется дурдом».

— Поздравляю, Викуль, — буркнул Марат, всё еще обиженный, но уже начавший искать в телефоне «самые мягкие пинетки из шерсти единорога». — Но Димку нюхать больше не смей. Это непедагогично для будущего племянника!

Виктория улыбнулась, глядя на своих мужчин. Впереди были месяцы гипер-опеки Михаила, капризов Марата и стоического терпения «её Димки». Но смотря в сияющие, полные любви и легкого безумия глаза мужа, она знала: на этот раз они точно справятся.

— Миш, — позвала она, когда он уже начал звонить архитектору, чтобы перестроить детскую.
— Да, любимая?
— Купи мне селедки. И ананас. И... пахни на меня еще раз кедром, как Димка, ну пожалуйста!

Михаил вздохнул, отобрал у Дмитрия флакон с его дезодорантом и, ворча под нос о «странных предпочтениях», пошел исполнять волю своей королевы. Глава их новой жизни официально началась.

Дорогие читатели,я очень рада что вам нравится моя история🫂!Хочу предупредить,что последующие 2 дня я могу не успеть выложить главы,но это ещё не точно может быть я вас все таки обрадую.