Кровь на красной подошве

Утреннее солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы спальни, рисуя на ковре причудливые золотистые узоры. Михаил проснулся первым — привычка, выработанная годами опасной жизни, не покидала его даже в самые спокойные ночи. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и не сводил взгляда с Виктории.

Она спала на удивление крепко. Обычно к этому времени она уже была на ногах, проверяла снаряжение в тире или пила крепкий кофе, но сегодня всё было иначе. На часах было уже десять утра, а она даже не пошевелилась. В мягком утреннем свете её лицо казалось необычайно нежным, лишенным той жесткости, которую она надевала на себя, как броню, перед внешним миром.

Михаил не выдержал. Он склонился над ней, вдыхая знакомый аромат её волос — теперь уже без примеси ванильного крема и лимона. Он начал покрывать её лицо короткими, невесомыми поцелуями: лоб, кончик носа, скулы.

— М-м-м, Миша, прекрати... — проворчала она, не открывая глаз. Она смешно сморщила нос и попыталась зарыться лицом в подушку, подальше от его ласк.

Михаил тихо рассмеялся. Это ворчание умиляло его до глубины души. Какой бы боевой и опасной она ни была в глазах его врагов и даже его братьев, для него она оставалась милым, беззащитным ангелом, которого хотелось спрятать от всего мира.

— Просыпайся, соня, — прошептал он ей на ухо, продолжая целовать её шею. — Уже полдень почти.

Виктория наконец приоткрыла один глаз, глядя на него с напускным раздражением. — Если ты не перестанешь, я тебя ударю, — сонно пробормотала она, но тут же её лицо изменилось. — Знаешь, чего я хочу?

— Чего же? — Михаил приподнял бровь, ожидая очередной просьбы о лимонах.

— Блинчики. Много блинчиков. Со сгущенкой, с ягодами... просто целую гору, — она сказала это так искренне и по-детски, что Михаил на мгновение лишился дара речи.

— Будут тебе блинчики, — он тут же потянулся к телефону на тумбочке, быстро печатая сообщение шеф-повару. — Всё, что захочешь, красавица  моя.

Ему безумно нравилось это утро. Без спешки, без криков, без запаха пороха — только она, её внезапные желания и эта странная, уютная нега.

Когда они наконец спустились в столовую, там уже кипела жизнь. Дмитрий сидел во главе стола с планшетом, просматривая отчеты. Он лишь кивнул вошедшим, не отрываясь от дел. Следом за ними в зал ввалился Марат. Выглядел он заметно лучше, чем ночью: его волосы наконец-то были чистыми, без единой блестки.

— Слава богам! — воскликнул Марат, плюхаясь на стул. — Я полночи провел в ванной, оттирая это сияющее проклятие. Вика, если ты еще раз решишь искупать меня в торте, я перееду жить в отель!

Марат подошел к Виктории, намереваясь, по своему обыкновению, отвесить какую-нибудь едкую шуточку про вчерашнее поедание лимонов. — Ну что, «лимонная королева», как зубы? Не растворились в кислоте? — он наклонился к ней, обдавая запахом своего крепкого парфюма.

В ту же секунду лицо Виктории побледнело. Она резко оттолкнула Марата рукой. — Марат, отойди! — выкрикнула она, прикрывая рот ладонью. — Меня тошнит от тебя! Уйди немедленно!

Марат замер на месте, картинно приложив руку к груди. — В смысле — тошно? — завопил он на весь дом. — От меня?! От самого завидного холостяка этой семьи тебя тошнит? Да на мой парфюм женщины слетаются как пчелы на мед!

Он начал смешно бубнить себе под нос, отходя к другому концу стола: — Тошно ей... Видали такое? Ладно лимоны, но я-то чем не угодил? Обижусь и уйду в закат, будете сами свои проблемы разгребать...

Михаил наблюдал за этой сценой с растущим беспокойством. Поведение Виктории со вчерашнего вечера было абсолютно непредсказуемым. Она, не обращая внимания на ворчание Марата, подошла к Михаилу, села прямо к нему на колени и, уткнувшись лицом в его грудь, закрыла глаза.

— Посплю, пока блины не принесут, — пробормотала она.

Михаил обнял её, чувствуя, как она расслабляется в его руках. Но он понимал — это не просто усталость. — Хватит спать, — тихо сказал он, похлопав её по плечу, когда официанты начали выставлять тарелки. — Еда приехала.

Когда на столе появилась огромная гора золотистых блинчиков, Марат мгновенно забыл об обидах. Он радостно потер руки и принялся за еду. Но Виктория не отставала. Она ела так, будто не видела пищи неделю. Блинчик за блинчиком исчезали на её тарелке. Она смешивала их со сгущенкой, заедала сметаной, и всё это — с такой скоростью, что все трое мужчин сидели в абсолютном шоке.

— Эй, полегче! — Марат попытался потянуться за последним блином с большой тарелки, но Виктория ловко перехватила его руку вилкой, едва не проткнув ему кожу. — Это мой блин, Марат. Ищи себе другой завтрак.

— Ого! — Марат поднял руки вверх. — Миша, убери свою тигрицу, она меня за тесто загрызет! Ты что, их в спортзале всю ночь пекла? Куда в тебя столько лезет?

После завтрака атмосфера стала серьезнее. Михаил отставил чашку кофе и посмотрел на Викторию. — Собирайся. Мы едем к врачу.

Виктория мгновенно напряглась, её глаза вспыхнули гневом. — Ты же говорил, что он сам приедет! Зачем мне тащиться в клинику? Я в порядке!

— Я так решил, — отрезал Михаил тоном, не терпящим возражений. — В клинике лучшее оборудование. Мы проведем полное обследование. Не спорь со мной, Виктория.

Спустя час они были готовы. Виктория, несмотря на свое ворчание, выглядела ослепительно. Она надела легкое летнее платье в мелкий цветочек — облегающее сверху, подчеркивающее её грудь и тонкую талию, и свободно расходящееся книзу. На ногах были высокие шпильки, которые делали её походку еще более грациозной, а длинные волосы она собрала в аккуратный пучок на затылке.

Михаил же был воплощением мощи: черная облегающая футболка выгодно подчеркивала его широкие плечи и бугристые мускулы, а классические черные брюки завершали образ опасного, но чертовски привлекательного мужчины.

Они сели в бронированный внедорожник и в сопровождении охраны направились в одну из самых дорогих частных клиник Москвы. Когда они вошли в здание, персонал буквально вытянулся в струнку. Михаил шел по коридорам так, будто это место принадлежало ему по праву рождения. Несмотря на внешнюю невозмутимость, оба они волновались.

Их встретил главврач — седовласый мужчина в идеально отглаженном халате. — Моей жене нужно полное обследование, — сухо сказал Михаил. — Самое тщательное.

Процедуры проходили одна за другой: кровь, тесты, осмотры. Всё шло гладко, пока они не дошли до кабинета гинекологии.

— Я пойду с тобой, — заявил Михаил, делая шаг к двери.

— Нет! — Виктория преградила ему путь. — Михаил, это уже слишком. Я не хочу, чтобы ты там стоял. Это личное.

— Мы договорились, что я контролирую процесс, — нахмурился он.

— Мы договорились, что я лечусь, а не то, что ты будешь смотреть на кресло! Останься здесь. Пожалуйста.

Они спорили пару минут под испуганными взглядами медсестер, но в итоге Михаил, глухо рыкнув, отступил. — Ладно. Но я жду прямо за этой дверью.

Виктория зашла в кабинет и легла на кушетку. Когда врач-женщина начала проводить УЗИ, в комнате повисла тишина, нарушаемая только ритмичным звуком аппарата. Виктория смотрела в монитор, и вдруг врач улыбнулась.

— Поздравляю, Виктория. Вы беременны. Срок небольшой, но плод закрепился хорошо.

В этот момент на Викторию нахлынуло всё сразу. Перед глазами всплыли болезненные воспоминания из прошлого: тот раз, когда она потеряла ребенка, даже не успев осознать, что он в ней зародился. Та боль, физическая и душевная, на мгновение сдавила горло. Но сейчас... сейчас всё было иначе.

— Послушайте, — Виктория схватила врача за руку, когда та собиралась позвать Михаила. — Пожалуйста, ничего не говорите моему мужу.

Врач удивилась: — Но почему? Он кажется очень обеспокоенным...

— Я хочу сделать ему сюрприз. Пожалуйста, напишите в заключении, что всё в норме, просто небольшой гормональный сбой от стресса. Я сама ему скажу сегодня вечером. Это очень важно для меня.

Врач заколебалась, но, глядя в полные слез и решимости глаза Виктории, кивнула.

Спустя десять минут Виктория вышла в коридор. Михаил тут же вскочил с кресла, сканируя её лицо взглядом. — Ну? Что сказали?

— Всё хорошо, Миш, — она постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Просто стресс и переутомление. Я не беременна. Это просто сбой.

Михаил заметно сник. На его лице отразилось разочарование, которое он попытался скрыть за маской безразличия. — Понятно. Значит, зря панику развели.

Они поехали домой в тишине. Михаил был погружен в свои мысли, а Виктория смотрела в окно, едва сдерживая улыбку и прижимая руку к животу.

У самого дома Михаилу позвонил Марат. Судя по резким ответам, в порту или на складах снова возникли проблемы. — Мне нужно уехать, — сказал Михаил, высаживая её у порога. — Буду к вечеру. Отдыхай.

Как только его машина скрылась за воротами, Виктория пулей влетела в дом. Ей нужен был союзник. Она знала, что Марат разболтает всё через пять минут, поэтому её целью был Дмитрий.

Она нашла его в кабинете, заваленном бумагами. — Дима, мне нужна твоя помощь, — с порога заявила она.

Дмитрий поднял голову, поправляя очки. — Что случилось? Снова лимоны закончились?

— Нет. Я была у врача. Я беременна, Дима.

Дмитрий замер. Его рука с ручкой зависла над бумагой. Он медленно встал, обходя стол. — Михаил знает?

— Нет, я ему соврала. Сказала, что всё в порядке. Я хочу устроить ему сюрприз сегодня вечером. И ты мне в этом поможешь.

Дмитрий искренне удивился. — Я? Виктория, ты же знаешь, я не силен в праздниках и сюрпризах.

Виктория подошла к нему и взяла за руки, глядя прямо в глаза. — Пожалуйста, Дима. Не отказывай своей беременной невестке. Это первый раз, когда я прошу тебя о чем-то подобном. Мне нужно, чтобы ты помог организовать ужин и кое-что купил.

Дмитрий посмотрел на неё — на её сияющие глаза, на эту новую, мягкую ауру, исходящую от неё. Между ними всегда была особая, негласная связь. Он относился к ней не просто как к жене брата, а как к младшей сестре, которую нужно защищать даже от суровости самого Михаила.

Он молча притянул её к себе и крепко обнял. — Поздравляю, Вика, — тихо сказал он. — Ладно, выкладывай свой план. Помогу, раз уж ты так просишь.

Виктория улыбнулась, чувствуя, что этот вечер станет началом совершенно новой главы в их опасной, но теперь такой наполненной смыслом жизни.