Кровь на красной подошве

Ночной город проносился за окнами нашего бронированного внедорожника смазанными неоновыми полосами. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и едва уловимым ароматом победы. Этот вечер был тяжелым, он был как минное поле, по которому мне пришлось пройти на шпильках, не подав вида, что сердце колотится где-то в горле. Но сейчас, когда тяжелые двери клуба остались позади, я чувствовала странный прилив сил.

Михаил сидел рядом, его рука собственнически покоилась на моем колене. Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань платья. Он долго молчал, глядя вперед, на дорогу, а потом его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину:

- Виктория... - он повернул голову ко мне, и в полумраке его глаза блеснули странным уважением. - Я хотел сказать это еще там, когда все эти шакалы сверлили тебя взглядами. После всего, что произошло на складе... после той боли... Это был твой первый выход. И ты не просто выстояла. Ты показала им всем, что тебя не сломать. Ты - та самая Виктория Волкова, о которой они шепчутся по углам с дрожью в голосе. Гордая, недосягаемая. Моя.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Его похвала стоила тысячи заголовков в светской хронике.

- Я просто не хотела давать им повод для жалости, Миш, - тихо ответила я, накрывая его руку своей.

- Ой, да ладно вам, - раздался с заднего сиденья веселый голос Марата. Он развалился там, как кот, объевшийся сметаны. - Виктория сегодня была просто киллершей в шелковом платье. Видели бы вы лицо того мужика, когда она на него посмотрела! Парень чуть чечетку от страха не сплясал.

Дмитрий, сидевший рядом с Маратом, только сдержанно хмыкнул, поправляя манжеты. Он всегда был самым спокойным из братьев, скалой, о которую разбивались любые бури.

- Ты, Марат, лучше о своем поведении подумай, - отозвался Дмитрий. - Опять пытался споить жену консула?

- Я просто проявлял гостеприимство! - возмутился Марат и тут же хитро прищурился, толкнув Дмитрия локтем в бок. - Кстати, Димыч, ты чего такой кислый? Небось прикидываешь, сколько свечек завтра на торте поместится? Старость-то не за горами, брат. Завтра стукнет... сколько там? Сорок? Пятьдесят? Скоро песок начнет сыпаться, будем тебе ходунки с золотым напылением заказывать.

Я не выдержала и обернулась с переднего сиденья, глядя на них.
- Марат, перестань! Дмитрий в самом расцвете сил. И вообще, - я заговорщицки подмигнула Диме, - ты же знаешь, что он - мой самый любимый одноглазый пират в этом доме.

Марат картинно схватился за сердце, изображая смертельную рану. Его лицо вытянулось от комичного возмущения.
- Что?! - возопил он на весь салон. - Пират? Любимый?! Виктория, я не понял! Я тут из кожи вон лезу, шутки шучу, атмосферу создаю, а "любимый" у нас этот хмурый мясник? Вся братва в шоке будет! Он же тебе слова лишнего не скажет, а ты ему такие комплименты! И почему "пират"? Только потому что он на всех смотрит так, будто сейчас на абордаж возьмет?

Дмитрий едва заметно улыбнулся кончиками губ - для него это было равносильно заливистому смеху. А вот Михаил рядом со мной вдруг напрягся.

- Любимым, - раздался его низкий, предупреждающий рык с водительского места, - она может называть только одного человека в этой машине. И это точно не одноглазый пират.

Я громко хохотнула, видя, как ревность Михаила борется с его же любовью к братьям.
- Тише, тише, Пахан, - я шутливо коснулась его щеки. - Ты вне конкуренции. Но Дима - мой фаворит среди твоих братьев, смирись с этим.

Марат продолжал ворчать всю дорогу: "Пират... надо же... а я тогда кто? Юнга на посылках? Вот дожили...".
Когда мы приехали в особняк, время перевалило за полночь. Братья, обменявшись парой фраз, разошлись по своим крыльям, а Михаил, не говоря ни слова, подхватил меня на руки прямо в холле. Его взгляд обещал, что сон сегодня - это последнее, чем мы будем заниматься. И он сдержал обещание. Ночь была бурной, горячей, смывающей все остатки светского пафоса и возвращающей нас к первобытной страсти.

***
Проснулась я в четыре утра. В комнате царил предрассветный сумрак. Михаил спал рядом, разметавшись на огромной кровати, его мощная спина мерно вздымалась. Я вспомнила, что сегодня - день рождения Дмитрия. В этом суровом доме праздники были редкостью, но мне так хотелось сделать для Димы что-то по-настоящему доброе.

Я начала тормошить Михаила.
- Миш... Миша, вставай, - шептала я, щекоча его за ухом.

Он что-то нечленораздельно буркнул и натянул одеяло на голову.Он что-то промычал, не открывая глаз, и попытался притянуть меня обратно под одеяло. Его рука, тяжелая и теплая, легла мне на талию.
- Виктория, ради всего святого... сейчас четыре часа. Если на нас не напали, я не встану.

- Вставай! Нам нужны синие шары, - заявила я.

Михаил открыл один глаз и посмотрел на меня как на умалишенную.
- Какие шары,радость моя? Синие? В четыре утра? Виктория, ты бредишь? Ложись спать.

- Нет! У Дмитрия праздник. Я хочу, чтобы весь холл был в шарах. В синих! Звони охране, пусть ищут, - я сложила руки на груди, не собираясь сдаваться.

Михаил со вздохом сел в кровати, запустив пятерню в растрепанные волосы.
- Ты издеваешься надо мной...

Он потянулся к телефону и набрал начальника охраны.
- Никола? Спишь? - голос Михаила был стальным, несмотря на ранний час. - Значит так. Мне нужны синие шары. Много. Сколько? Да я откуда знаю! Чтобы весь дом летал! Где ты их возьмешь - мне плевать. Хоть из-под земли достань. Моей жене нужны синие шары, и если через час их не будет... ты знаешь, что будет. Живо!

Он отшвырнул телефон и повалился обратно.
- Довольна, женщина-катастрофа?

- Вполне, - я чмокнула его в щеку и вскочила с кровати. - А теперь - вторая часть плана.

Я накинула короткие шелковые шортики и майку, соорудила на голове какую-то нелепую "дульку" и отправилась в крыло Марата.

Марат спал без задних ног. Я подошла к его кровати и начала дергать его за плечо.
- Марат! Вставай! Родина зовет!

- Женщина, отойди от меня... - простонал он, зарываясь в подушку. - Дай поспать... уйди, я тебя не знаю...

Я видела, что словами тут не поможешь. Осмотревшись, я увидела на тумбочке стакан с водой. Без тени сомнения я вылила ледяную воду прямо на его заспанное лицо.

- А-а-а! Тонем! Убивают! - возопил Марат, вскакивая.
Я мгновенно зажала ему рот ладонью.
- Тсс! Тихо! Разбудишь именинника - прибью!

Марат в одних спортивных штанах, с волосами, торчащими в разные стороны, смотрел на меня с непередаваемым ужасом.
- Ты... ты сумасшедшая. Что тебе надо?

- Мы идем готовить торт. Для Дмитрия. Живо на кухню!

- Сейчас четыре утра! Какой торт? Давай закажем в кондитерской! - он попытался снова лечь, но я схватила его за руку и потащила к выходу. - Да почему только Дмитрию?! А мне на днюху ты даже "с добрым утром" не сказала!

Я дала ему легкий подзатыльник.
- Потому что у него сегодня день рождения, а у тебя - нет! И вообще, ты мой помощник. Марш на кухню!

- Почему Михаил не участвует? - ныл Марат, пока я волокла его по коридору. - Почему я - твоя единственная жертва?

- У Михаила спецзадание - он добывает синие шары, - отрезала я.
Марат хохотнул, представив сурового Пахана, командующего поставкой шариков.

На кухне начался настоящий хаос. Я решила, что это должен быть классический бисквит с кучей крема и - обязательно! - блестками.
- Марат, взбивай белки! Больше страсти! - командовала я.

- Я сейчас сознание потеряю от этой страсти, - ворчал он, работая венчиком. - Смотри, Виктория, я весь в муке! Ты мне даже завтрак не приготовила, а я тут на галерах...
В какой-то момент мы начали спорить, сколько сахара класть, и Марат случайно (или нет) мазнул меня кремом по носу. Я не осталась в долгу и высыпала на его голову горсть муки. Через пять минут мы уже вовсю передрались. Марат стоял измазанный кремом по всей груди - я постаралась от души, - на его волосах белела мука. У меня же нос был в розовом креме, а майка заляпана тестом.
В этот самый момент в дверях кухни появился Михаил. Он был в одних шортах, босой, с голым торсом. Увидев картину, он замер в полном... скажем так, недоумении. Кухня была похожа на поле битвы: мука на полу, блёстки повсюду, стены в брызгах крема.

Михаил медленно покачал головой, подошел ко мне и, не говоря ни слова, взял меня за талию. Он наклонился и нежно слизал розовый крем с моего носа.
- Сладкая, - усмехнулся он.

- Миша, помоги нам! - воскликнула я. - Марат говорит, что блёстки должны быть черными и синими, а я хочу розовые и синие! Для Дмитрия!

Михаил глянул на торт, который уже напоминал нечто космическое.
- Тортик для Дмитрия... с розовыми блёстками? - он едва сдержал смех. - Ребята, он вас за это в лесу закопает.

- Не закопает, он меня любит! - заявила я, потянувшись за банкой с блёстками.
Марат попытался перехватить банку,со словами «Слишком много гламура для Димы!», дернул её слишком сильно. Крышка отлетела, и... бабах! Розовое сверкающее облако накрыло нас всех.

Когда пыль (точнее, блестки) улеглась, картина была эпичной. Марат выглядел как неудавшийся диско-шар - мука, тесто и блестки превратили его в какое-то мифическое существо. Я была не лучше: волосы в креме, лицо сияет.
Огромное облако розовых блесток осело на всех нас. Михаил, великий и ужасный Пахан, теперь сверкал с ног до головы. Розовые блестки застряли в его волосах, на мощной груди и плечах.

Марат замер, побледнев. Я тоже притихла. Михаил медленно посмотрел на свои руки, которые теперь мерцали, как у сказочной феи. Его лицо начало багроветь.

- Михаил... - пролепетала я, - тебе... тебе идет. Правда. Ты такой... гламурный.

Михаил начал медленно закипать, но я быстро сообразила, что делать. Я обвила его шею руками и начала покрывать его лицо поцелуями, оставляя следы крема и блёсток на его коже. Это сработало мгновенно. Гнев в его глазах сменился на обреченную нежность. Он обмяк под моими руками, прижимая меня к себе.

Я не выдержала и начала хихикать:
- Боже мой... гроза всего города, суровый Пахан, стоит в розовых блёстках в пять утра! Если бы это увидел кто-то из конкурентов, они бы умерли от смеха прямо на месте.

В этот момент дверь распахнулась, и ввалился Никола с огромной охапкой синих шаров.
- Босс, я привез шары... - начал он и осекся.

Его челюсть буквально встретилась с полом. Перед ним стоял блестящий Михаил, измазанный кремом Марат и я в коротких шортах. Михаил мгновенно преобразился. Он сделал шаг вперед, закрывая меня своей широкой спиной, как щитом - собственнический инстинкт сработал быстрее, чем он успел подумать о блестках на своем теле.

- Глаза закрыл! - рявкнул Михаил на Николу. - Шары положил и пошел вон! Если я хоть от кого-то услышу слово про то, что ты здесь видел... я лично прикончу тебя самыми изощренными способами. Понял?!

- П-понял, босс! Так точно, босс! - Никола бросил шары и вылетел пулей, перекрестившись на ходу.

Я схватила шары, распустила их по кухне - они заполнили все пространство под потолком, создавая волшебную атмосферу.
- Марат, быстро! Добавляй остальные розовые блёстки на торт!

- Да ты что, Виктория?! - заспорил Марат, отчищая муку с уха. - Дмитрий - мясник! Он людей на куски режет! Какие ему розовые блёстки? Он же меня этим тортом и накормит до смерти!

- Добавляй, я сказала! Это будет празднично!

Михаил стоял в стороне, привалившись к косяку, и наблюдал за этим безумием. В его голове, наверное, проносились мысли: "За что мне это? Я - безжалостный глава клана, мой дом превратился в филиал детского сада, а я сам похож на рождественскую елку... Что творится в моем доме?". Но при этом на его губах играла та самая редкая, настоящая улыбка.

К семи утра торт был готов. Он был кривой, безумно яркий, весь в креме и, конечно же, в огромном количестве розовых блёсток. Кухня выглядела так, будто там взорвали радугу.
И тут послышались тяжелые шаги. В кухню вошел Дмитрий. Он только что вернулся из своего личного спортзала - на нем были только свободные спортивные шорты, на плече висело полотенце. Его тело еще блестело от пота, подчеркивая каждый мускул и каждый старый шрам. Его единственный глаз недоуменно осматривал хаос на кухне.

- Что здесь... - начал он и осекся, глядя на нас. - Вы что, решили взорвать фабрику по производству единорогов?

- С днем рождения, мой любимый пират! - закричала я, подбегая к нему и поднося торт. - Это подарок от души! Мы сами его делали!

Марат, прислонившись к столу и вытирая муку с плеча, заржал:
- Димыч, зацени. Пахан лично в розовых блестках купался, чтобы тебе этот шедевр преподнести.

Дмитрий смотрел на торт с розовыми блестками. Самый опасный человек в городе, «мясник», как его называли враги, стоял перед розовым недоразумением со свечками. Это было так комично, что Марат не выдержал:
- Ой, я не могу! Мясник и розовые блестки! Дима, давай, задувай свечи, загадывай желание! Небось хочешь новый набор топоров?

Михаил хмыкнул, скрестив сверкающие руки на груди:
- Давай, брат, не обижай Викторию. Она ради этого торта Николу чуть заикой не сделала.

Я посмотрела на Дмитрия умоляющими глазами:
- Дима, пожалуйста. Задуй свечи. Это же традиция. От души!
Дмитрий тяжело вздохнул. На его лице отразилась внутренняя борьба. Но он подошел к торту, наклонился и... задул свечи. Мы все на секунду замерли в шоке. Сам Дмитрий Волков задул свечи на розовом торте!

- А теперь - кусай! - я поднесла торт прямо к его лицу.
- Виктория, нет... - он попытался отстраниться, его рука поднялась, чтобы оттолкнуть тарелку. - Я не ем сладкое, ты же знаешь. И вообще, это... это чересчур.

- Тсс! - я громко шикнула на него, приложив палец к своим губам, измазанным блестками. - Никаких «нет». Сегодня можно всё. Кусай! Это приказ твоей невестки!

Дмитрий посмотрел на Михаила, ища поддержки, но тот лишь пожал плечами: «Сам видишь, она неуправляема».
Сдавшись, Дмитрий наклонился и откусил приличный кусок. На его губах остался розовый крем.
- Вкусно? - спросила я с надеждой.
- Слишком сладко, - проворчал он, но я видела, как смягчился его взгляд.

- Ой, ты слишком чистый для этого утра, - вдруг сказала я и, прежде чем он успел среагировать, мазнула его пальцем с кремом по щеке и по носу. - Вот! Теперь ты один из нас.

Марат просто сложился пополам от смеха.
- Посмотрите на него! Гроза улиц! Дима, тебе так идет розовый, клянусь!
И потом передав торт Марату.Виктория став на цыпочки обняла Дмитрия за шею и по сестрински поцеловала его в щёчку на что Михаил зарычал.На что Марат завопил.
- А меня!?Я тебе все утро крем взбивал!
-Я ТЕБЯ ЩАс...Не успел Михаил продолжить как Марат начал спасать свою задницу.
-Все молчу,молчу!
Смотря на это все Дмитрий и Виктория одновременно закатили глаза.
Виктория подошла поцеловала мужа в край губ что бы тот успокоился и это сработало.

Мы все сели прямо там же, на кухне. Михаил достал чайник, разлил чай по кружкам. Мы резали этот нелепый торт, ели его прямо руками, смеясь и подкалывая друг друга.

Я сидела и смотрела на них. Три самых опасных мужчины, три брата, которые держали в страхе весь город. И сейчас они сидели передо мной - полуголые, измазанные мукой, кремом и розовыми блестками, которые сияли в лучах восходящего солнца. Михаил пытался стереть блестки с плеча, но только сильнее размазывал их. Марат рассказывал какую-то непристойную шутку, а Дмитрий, с кремом на носу, впервые за долгое время искренне улыбался, слушая его.

Это была картина, которую я не забуду никогда. В этом доме, где пахло порохом и сталью, сегодня пахло ванилью, смехом и настоящей семьей. Я чувствовала, как слезы радости подступают к глазам.

- Ну что, пират, - я подняла свою кружку с чаем. - С твоим днем. Пусть в твоей жизни будет больше таких сладких и блестящих моментов, и меньше тех, где приходится браться за оружие.

Дмитрий посмотрел на меня, потом на братьев, и поднял свою кружку в ответ.
- Спасибо, Виктория. Кажется, этот розовый ужас - лучшее, что со мной случалось за последние годы.

Мы просидели так еще долго, обсуждая вчерашнюю вечеринку, подшучивая над Николом, который наверняка сейчас пьет валерьянку в караулке, и просто наслаждаясь тем, что мы - вместе. И в этот момент я поняла: какой бы суровой ни была их жизнь, в этом доме теперь всегда будет место для света, блесток и любви.