Глава 18.Точка не возврата
Девятые сутки. Воздух в подвале стал настолько тяжелым, что его, казалось, можно было резать ножом. Запах гноя, немытого тела и страха — вот чем теперь дышала Виктория.
Она больше не пыталась сидеть. Она лежала в углу, свернувшись калачиком, чтобы сохранить последние капли тепла. Её сознание начало расщепляться: одна часть всё еще чувствовала пульсирующую боль в сломанных ребрах, а другая — холодная, отстраненная — наблюдала за всем со стороны. Эта вторая часть Виктории была похожа на ледник. Она не чувствовала жалости к себе. Только расчет.
Дверь открылась. В этот раз вошел не «главный», а один из его псов — молодой парень с бегающими глазами. Он принес миску с какой-то похлебкой, которая воняла прокисшим жиром.
— Ешь, — буркнул он, толкнув миску ногой. — Если сдохнешь раньше времени, босс с меня шкуру спустит. Твой мужик вчера сжег особняк Салима. Вместе со всеми, кто там был. Семьдесят человек за одну ночь.
Виктория не потянулась к еде. Она медленно подняла голову. Её правый глаз, заплывший и синий, смотрел на парня с пугающей ясностью.
— Ты... боишься, — прошептала она. Голос был едва слышен, но в тишине подвала он прозвучал как приговор. — Ты знаешь, что он уже здесь. Ты чувствуешь, как за твоей спиной смыкаются тени.
— Заткнись, сука! — парень замахнулся, но рука его дрогнула.
Он видел её состояние: изможденная, избитая, грязная женщина. Но в её взгляде было что-то такое, от чего у него поползли мурашки по хребту. Это был взгляд человека, который уже побывал на том свете и вернулся за долгами.
Виктория медленно перевела взгляд на свою руку, скрытую под лохмотьями одежды. Там, в кулаке, она сжимала тот самый кусок арматуры. Ржавый, острый, пропитанный её собственной кровью. Она не собиралась ждать спасения. Она поняла одну вещь: Михаил найдет её, но к тому моменту от Виктории может остаться только оболочка. Чтобы выжить по-настоящему, ей нужно было совершить свой собственный грех.
***
В это же время. Промышленный район города.
Михаил шел по коридору заброшенного завода. За его спиной оставались люди в черном, которые методично, комната за комнатой, «зачищали» пространство. Михаил не использовал оружие. Его руки были в крови по локоть — буквально.
Перед ним на коленях стоял человек. Один из тех, кто обеспечивал логистику похищения. Его лицо превратилось в бесформенную массу.
— Где? — коротко спросил Михаил.
— Я... я не знаю точно... сектор Б... старые склады химзавода... — захлебываясь кровью, прохрипел мужчина. — Пожалуйста, Михаил... у меня дети...
Михаил остановился. Он посмотрел на свои руки, потом на этого человека. В его глазах не было ни капли сочувствия. Гнев выгорел, оставив после себя лишь абсолютную пустоту.
— У Виктории тоже была жизнь, — тихо произнес он. — А теперь у неё есть только боль.
Он не стал добивать его. Он просто кивнул своим людям.
— Оставьте его здесь. Пусть умирает долго. У нас нет времени на милосердие.
Михаил вышел на улицу. Шел проливной дождь, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только тупую, ноющую связь с Викторией. Она была жива, но он ощущал, как она меняется. Как она «чернеет» внутри. И это пугало его больше, чем её возможная смерть. Он боялся, что спасет её тело, но потеряет ту женщину, которую любил.
***
Подвал. Час спустя.
Парень-охранник подошел ближе, чтобы забрать миску. Он совершил фатальную ошибку — он посчитал её слишком слабой, чтобы сопротивляться.
— Давай, шевелись, — он наклонился, протягивая руку к её плечу.
В этот момент Виктория превратилась в молнию. Боль, копившаяся девять дней, выстрелила адреналином. Она не закричала. Она рванулась вперед, вкладывая весь вес своего истощенного тела в один удар.
Ржавая арматура вошла парню точно в горло.
Раздался хлюпающий звук. Охранник широко раскрыл глаза, хватаясь руками за шею, из которой толчками начала хлестать темная, горячая кровь. Он пытался что-то сказать, но изо рта вылетал только кровавый пузырящийся хрип.
Виктория не отпрянула. Она смотрела, как он оседает на бетон, как его жизнь вытекает на пол. Она чувствовала, как его кровь брызнула ей на лицо, смешиваясь с грязью и потом.
Она не чувствовала ужаса. Она не чувствовала вины.
Она чувствовала... облегчение.
Она медленно разжала пальцы, выпуская арматуру. Парень затих у её ног. Виктория поднялась, опираясь на стену. Её ноги дрожали, мир вращался перед глазами, но она сделала первый шаг к двери.
Она больше не была жертвой. Она была убийцей.
Когда через полчаса тяжелая стальная дверь на верхнем этаже склада слетела с петель под ударами спецназа Михаила, они ожидали увидеть плачущую женщину в цепях.
Михаил ворвался в коридор первым. Его взгляд метался по сторонам, пока не остановился на фигуре, выходящей из тени в конце коридора.
Виктория стояла, прислонившись к косяку. Её одежда была пропитана кровью — чужой и своей. Лицо, изуродованное побоями, было бледным, как у призрака. Но взгляд... взгляд был сухим и твердым, как гранит.
Михаил замер. Он сделал шаг к ней, его голос дрогнул впервые за всю неделю:
— Вика...
Она посмотрела на него, и на её губах появилась слабая, пугающая улыбка.
— Ты опоздал, Миша, — хрипло сказала она, указывая назад, в темноту подвала, где лежал труп. — Я уже сама... открыла счет.
Она сделала шаг к нему и начала падать. Михаил подхватил её, прижимая к себе, пачкая свой дорогой костюм в её крови и грязи. Он зарылся лицом в её спутанные волосы, содрогаясь от безмолвного рыдания.
Но Виктория не обняла его в ответ. Её руки безжизненно висели вдоль тела. Она смотрела куда-то поверх его плеча, в пустоту.
Девять дней в аду не просто изменили её. Они убили ту Викторию, которую Михаил знал. И теперь им обоим предстояло научиться жить с тем монстром, который родился в этом подвале.
---