Глава 3. Белое безумие и шёпот греха.
Виктория
Дорога к замку Волков казалась мне путём на эшафот, только вместо палача меня ждал холёный зверь с татуировками крыльев на спине.
В салоне бронированного «Майбаха» пахло кожей и дорогим табаком деда. Артём Беркут сидел рядом, сжимая мою руку своими сухими, старческими пальцами. Он был единственным человеком в этом змеином логове, кого я по-настоящему любила. И единственным, кто только что меня продал.
— Вика, посмотри на меня, — его голос дрожал, что было немыслимо для главы клана Беркутов. — Это не тюрьма. Это твоя крепость. Волков — зверь, но он честный зверь. Он защитит тебя, когда меня не станет.
— Он не защитит меня, деда. Он просто хочет сломать мне хребет, чтобы я не кусалась, — я отвернулась к окну, глядя на пролетающий мимо заснеженный лес. — Ты отдал меня врагу.
— Я отдал тебя тому, кто сможет удержать твою ярость, — он вздохнул, и я увидела слезинку в углу его глаза. — Я люблю тебя больше жизни, лисёнок. Но только так ты выживешь в этой мясорубке.
Я промолчала. Внутри меня всё вымерзло.
**
День свадьбы наступил слишком быстро. Никаких пышных церквей — только алтарь в главном зале замка, окружённый вооружёнными до зубов бойцами.
Моё платье было вызовом. Белоснежный шёлк, облегающий тело так плотно, что казался второй кожей. Никакого кружева, только чистая провокация. Длинные рукава, закрытое горло, но абсолютно голая спина до самого копчика, чтобы все видели мой затылок с надписью Angel и мою готовность к войне. Платиновые волосы были уложены в тяжелую косу, перекинутую через плечо.
Михаил стоял у алтаря в идеально скроенном чёрном костюме. Он выглядел как падшее божество — мощный, опасный, с этим своим взглядом, который буквально раздевал меня при всех.
Когда пришло время клятв, в зале повисла звенящая тишина.
— Согласны ли вы, Михаил Волков, взять в жёны Викторию Рэй Беркут? — голос священника (который, судя по кобуре под рясой, тоже был из «своих») дрогнул.
— Да, — прогремел голос Михаила. В этом коротком слове было столько властности, что у меня по коже прошли мурашки — и не от страха, а от ярости.
В этот момент я поймала взгляд Марата, который стоял справа от брата как свидетель. Он подмигнул мне, его глаза так и кричали: «Ну что, крошка, шоу начинается?».
Я чуть подалась вперед, делая вид, что поправляю подол, и шепнула так, чтобы слышал только стоящий рядом Марат:
— Сосал... — выдохнула я, криво усмехнувшись.
Марат за моей спиной едва не поперхнулся, издав звук, похожий на подавленный смешок. Он тут же прикрыл рот кулаком, но его плечи мелко дрожали от хохота. Михаил едва заметно сузил глаза — он не услышал слова, но почувствовал, что мы за его спиной выкинули что-то дерзкое.
После церемонии был банкет, который больше напоминал военный совет. Я видела, как люди боятся Дмитрия — он стоял в тени, с этим своим шрамом через глаз и аурой первобытной смерти. Его боялись даже собственные псы.
Я же спокойно подошла к нему, держа в руке бокал красного вина.
— Красивый шрам, Дима, — сказала я, глядя ему прямо в единственный зрячий глаз. — Кто оставил? Надеюсь, ты его потом медленно освежевал?
Дмитрий замер. Все вокруг затаили дыхание, ожидая, что он свернет мне шею. Но он медленно повернул голову ко мне, и в его взгляде промелькнула искра чего-то похожего на уважение. Профессиональное уважение одного убийцы к другому.
— Он сдох раньше, чем я закончил, — коротко бросил он. — Ты не из пугливых, Беркут.
— Я Виктория Волкова, — поправила я его, сделав глоток вина. — И я не боюсь темноты, Дима. Я в ней родилась.
Марат тут же материализовался рядом, приобнимая меня за плечи — на этот раз Михаил не видел, он был занят разговором с моим отцом.
— Видишь, Димка, я же говорил — она наша тема! — Марат расхохотался. — Острая на язык, красивая как грех и не мочится под себя при виде твоего лица. Миша, конечно, парень солидный, но скучный как устав караульной службы. А вот мы с тобой, Вика, еще зажжем в этом замке.
Я улыбнулась Марату. С этими двумя братьями я найду общий язык — один веселый провокатор, другой — честный палач. С ними было просто.
Проблема была в третьем. В моем муже.
Я чувствовала его взгляд на своей спине. Михаил Волков наблюдал за каждым моим движением, и в его глазах не было ни веселья Марата, ни холодного спокойствия Дмитрия. Там была темная, густая одержимость.
— Вечер только начинается, — прошептал Марат мне на ухо, кивнув в сторону Михаила, который уже шел к нам. — Удачи в спальне, сестренка. Тебе она понадобится.
Я обернулась к мужу, выпрямляя спину. Битва за замок началась, и я не собиралась сдаваться без боя.