«Здравствуй „волчонок"»

После моего возвращения из заброшенного дома мы не спали до утра. Сидели в комнате Карага, прижавшись друг к другу, и говорили шёпотом — будто Миллинг мог нас услышать.

— Он сказал, что будет охотиться на нас по одному, — повторила я. — Что мы должны научиться бояться.

— Мы уже боимся, — сказала Холли. Её голос дрожал, но вязание в руках двигалось ровно — белки умели успокаивать себя работой.

— Бояться — не значит проиграть, — сказал Джеффри. — Бояться — значит быть осторожными. А осторожность помогает выживать.

— Что мы знаем о Миллинге? — спросил Рейн. — Кроме того, что он богат и у него второе обличье пума.

— Он содержит школу уже десять лет, — сказал Караг. — Я слышал, что раньше он приезжал чаще. А потом перестал. Никто не знает почему.

— Может, он всегда был таким, — сказала Тикани. — Просто прятался. А теперь решил показать истинное лицо.

— Или что-то случилось, — сказала я. — Триггер. Что-то, что заставило его начать сейчас.

— Мы можем это выяснить? — спросила Труди. — У меня есть доступ к старым архивам в библиотеке. Совы хорошо ищут информацию.

— Ищи, — сказал Джеффри. — Всё, что сможешь найти о нём. Прошлое, связи, любые скандалы, любые намёки на то, почему он стал таким.

— А что делаем мы? — спросил Бо. Он сидел бледный, с перевязанной спиной, но глаза горели.

— Вы с Клиффом восстанавливаетесь, — сказал Караг. — Раненые нам не нужны.

— Я не раненый, я боец, — возразил Клифф.

— Ты боец с рваными ранами на спине, — сказала я. — Сиди и лечись. Мы справимся без тебя пару дней.

— А потом? — спросил Клифф.

— А потом мы дадим ему бой, — сказал Джеффри.

---

Тени прошлого

Три дня мы жили как в осаде. Никто не выходил из школы поодиночке. Даже в столовую ходили группами — по четыре-пять человек. Джеффри составил график дежурств: кто-то всегда стоял на входе, кто-то патрулировал коридоры.

Миллинг не появлялся. Может, ждал. Может, наслаждался нашим страхом.

Труди пропадала в библиотеке. Она приносила старые газеты, выписки из архивов, какие-то жёлтые документы. Сова оказалась прирождённым детективом — она видела то, чего не замечали другие.

— Я кое-что нашла, — сказала она на четвёртый день, вваливаясь в комнату Карага с кипой бумаг. — О Миллинге.

— Рассказывай, — сказал Джеффри.

— Десять лет назад он был другим, — начала Труди, раскладывая бумаги на полу. — Он жертвовал деньги на приюты для бездомных оборотней, финансировал программы адаптации для молодых зверей. У него была семья — жена и дочь.

— Была? — переспросила я.

— Была, — кивнула Труди. — Восемь лет назад его дочь погибла. Несчастный случай в лесу. Официальная версия — нападение дикого зверя. Но неофициально... — она запнулась.

— Что? — поторопил Караг.

— Неофициально ходили слухи, что на неё напали оборотни. Из школы. Из нашей школы.

Тишина упала как камень.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Джеффри, — что кто-то из учеников убил его дочь?

— Или покалечил, — сказала Труди. — Детали неясны. Но после этого Миллинг ушёл в тень. Закрылся в своём доме. Перестал появляться на людях. А теперь... теперь он вернулся. И, кажется, хочет мести.

— Мести? — переспросила Холли. — Но при чём здесь мы? Мы не делали ему ничего плохого.

— Вы — ученики этой школы, — сказала я. — Для него мы все одинаковые. Мы — те, кто забрал его дочь. Или символ того, что он потерял.

— Он хочет, чтобы мы страдали, — сказал Рейн. — Так же, как страдал он.

— И он будет охотиться на нас, пока не успокоится, — закончил Джеффри. — Или пока мы его не остановим.

— Как остановить того, кто сильнее и старше? — спросила Тикани. — У нас нет шансов в честном бою.

— Тогда будем нечестными, — сказал Караг. — Он играет по своим правилам. А мы придумаем свои.