том 2. 2 глава.
Я вышла из школы в полночь. Луны не было — только звёзды и холодный ветер. Лес пах мокрой корой, прелыми листьями и... чужим. Где-то далеко, но уже близко.
Я пошла по следу — Джеффри научил меня читать землю. Отпечатки лап вели от школы к старой дороге, потом сворачивали вглубь леса, к заброшенному дому. Там, где никто не живёт. Или живёт тот, кто не хочет, чтобы его видели.
Дом стоял на поляне. Двухэтажный, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. Но внутри горел свет. Тусклый, жёлтый — свечи или керосиновая лампа.
Я подкралась ближе. Запах пумы был здесь — сильный, пропитавший каждую доску. И ещё один запах. Человеческий? Нет. Почти человеческий. Как у тех, кто давно забыл, что значит быть зверем.
— Входи, — раздался голос изнутри. Спокойный, низкий, знакомый.
Я замерла.
— Я знаю, что ты там, Адема. Не бойся. Если бы я хотел тебя убить — ты бы уже была мертва.
Я толкнула дверь.
Внутри, в кресле у камина, сидел Эндрю Миллинг. В дорогом костюме, с идеально зачёсанными волосами и чашкой чая в руках. Он смотрел на меня своими пронзительными глазами и улыбался.
— Добрый вечер, — сказал он. — Я ждал тебя.
— Это вы, — сказала я. — Вы напали на Бо и Клиффа.
— Я, — спокойно ответил он. — Но не переживай, они живы. Я не убиваю. По крайней мере, не сразу.
— Зачем? — спросила я, сжимая кулаки. — Зачем вы это делаете?
Он поставил чашку, поднялся. Был выше меня на голову, шире в плечах. Его глаза в темноте горели жёлтым — пума, как и я.
— Потому что я содержу эту школу, — сказал он. — А значит, эта школа принадлежит мне. И всё, что в ней — включая вас.
— Мы не вещи, — сказала я.
— Нет, — согласился он. — Вы звери. И зверей нужно тренировать. Учить, кто здесь главный. Вы слишком долго чувствовали себя в безопасности. Забыли, что такое страх.
— Вы ненормальный, — сказала я.
— Возможно, — он усмехнулся. — Но это не отменяет фактов. Я буду охотиться на ваших друзей. Одного за другим. До тех пор, пока вы не научитесь меня бояться. Пока вы не поймёте, что без меня — вы никто.
— Мы не будем вас бояться, — сказала я. — Мы будем сражаться.
— Сражайтесь, — сказал он. — Это сделает игру интереснее.
Он шагнул ко мне. Я оскалилась, выпустила когти. Но он не напал. Просто прошёл мимо, к выходу.
— Передай своим друзьям, — сказал он на пороге. — Игра началась. Правила простые: выживает сильнейший. А я — сильнейший здесь.
Он вышел в ночь. Я осталась стоять в заброшенном доме, чувствуя, как дрожат руки.
Я нашла врага. Но враг оказался страшнее, чем я думала.
Начало конца
Я вернулась в школу через час. Все были в комнате Карага — даже Труди, даже раненые Бо и Клифф, которые отказались лежать в лазарете.
— Это Миллинг, — сказала я, закрывая дверь. — Эндрю Миллинг. Он нападает на нас.
— Что? — Караг вскочил. — Тот, кто содержит школу?
— Он. У него второе обличье — пума. Большая, сильная. Он сказал, что мы — его собственность. Что он будет охотиться на нас, пока мы не научимся бояться.
— Ненормальный, — сказал Джеффри.
— Я ему сказала то же самое, — ответила я. — Ему всё равно.
— Что мы будем делать? — спросила Холли. Её голос дрожал.
— Выживать, — сказал Рейн. — Он сказал, что игра началась. Значит, будем играть.
— Но как? — спросила Тикани. — Он сильнее, старше, опытнее. У него деньги, власть. Он может делать что хочет, и никто ему не указ.
— Тогда мы сделаем то, что он не ожидает, — сказал Джеффри. — Мы не будем бояться. Мы будем держаться вместе. И мы найдём способ его остановить.
— Как? — спросила я.
— Ещё не знаю, — признался он. — Но мы найдём. Потому что если нет — нас больше не будет.
Мы смотрели друг на друга. В комнате было тихо. Даже Дориан не урчал.
— Мы справимся, — сказала я. — Мы уже проходили через страхи. Проходили через одиночество. Проходили через отчаяние. Это — просто ещё одно испытание.
— Просто? — переспросил Караг.
— Просто, — повторила я. — Потому что мы вместе. А вместе мы сильнее любого безумца.
Мы обнялись. Все. Даже Труди. Даже раненые Бо и Клифф. Даже Дориан, который влез в центр кучи-малы и заявил, что «коты тоже умеют поддерживать, просто не любят это показывать».
А за окном выла ночь. И где-то в темноте ждал Эндрю Миллинг.
Но мы были готовы.
Или нам только казалось