Глава 27
День рождения.
Я не планировала ничего грандиозного.
Никаких банкетов в ресторанах, никаких арендованных залов, никаких аниматоров и фейерверков. Я никогда не любила шумные праздники с кучей народу, где все улыбаются тебе, но через пять минут забывают, что ты вообще существуешь. Я хотела просто собрать своих — тех, кто был рядом в этом году, кто поддерживал, кто не бросал в трудные моменты.
Диану, конечно, я не могла ее не позвать.
Сашу — он стал ближе за последнее время, после того разговора в парке, когда я выложила ему всё, что накипело.
Пару девочек из университета — Лену и Катю. Мы не были лучшими подругами, но они всегда были добры ко мне, помогали с конспектами, когда я пропускала пары из-за работы, звали с собой на кофе, смеялись над моими шутками. Их я позвала тоже.
Лиля. Как ни странно, она написала первой. Спросила, можно ли прийти, сказала, что хочет поздравить, что мы давно не виделись. Я не могла отказать. Не потому, что боялась её обидеть. А потому, что хотела посмотреть на неё. На них. На то, как она будет вести себя с Ваней. Может, это было глупо. Может, мазохистски. Но я хотела знать.
И Ваню.
Ваню я позвала последним.
Я долго смотрела на его имя в телеграмн, перечитывала нашу переписку — сухую, короткую, только по работе. После того стрима, где он сказал «боюсь спугнуть», мы почти не общались. Он писал «привет», я отвечала «привет». Он спрашивал «поможешь?», я говорила «да». И всё. Никаких «как дела», никаких «что делаешь», никаких глупых мемов по ночам. Никаких намёков на то, что между нами что-то было. Как будто той ночи не существовало. Как будто он не обнимал меня. Как будто не вытирал мои слёзы.
Я боялась, что он не придёт. Боялась, что придёт с Аней. Боялась, что придёт один, но будет смотреть на меня так, что у меня разорвётся сердце. Боялась, что придёт и будет вести себя как ни в чём не бывало — улыбаться, шутить, обнимать других, а на меня смотреть как на пустое место.
Но он сказал «да». Коротко. Без смайликов.
И я выдохнула. С каким-то болезненным облегчением. Он придёт. Что бы это ни значило.
Диана приехала за три часа до гостей.
Она ворвалась в квартиру с двумя огромными сумками, полными гирлянд, шаров, салфеток и какой-то мишуры, и сразу принялась командовать.
— Т/и, где у тебя скотч? А ножницы? А стремянка? Боже, как ты вообще живёшь без нормальной стремянки?
— У меня потолки два с половиной метра, — ответила я, подавая ей ножницы. — Я и с табуретки достаю.
— С табуретки неудобно, — отрезала она. — Ладно, обойдёмся.
Мы украшали квартиру вместе. Развесили гирлянды по стенам — они загорались тёплым жёлтым светом, делая комнату уютной. Надули шары — белые и розовые, привязали их к спинкам стульев. Поставили на стол закуски: нарезанные овощи, сыр, фрукты, маленькие бутерброды с красной рыбой. Диана притащила с собой огромный торт — шоколадный, с надписью «С днём рождения, дурында» кремом.
— Нормально? — спросила Диана, критически оглядывая гостиную, когда мы закончили.
— Идеально, — ответила я.
Она посмотрела на меня, прищурилась.
— А ты чего такая нервная?
— Не нервная, — соврала я, поправляя салфетку, которая и так лежала ровно.
— Т/и, — она подошла ближе, взяла меня за руки. — Я тебя знаю. Ты крутишь в руках всё подряд, когда волнуешься. Салфетку ты поправила уже пять раз.
Я опустила глаза.
— Из-за него? — она не спрашивала, она утверждала.
Я промолчала.
Диана вздохнула, обняла меня за плечи.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Увидишь. Он придёт. Будет красивым. Будет смотреть на тебя. А ты — на него. И всё наконец встанет на свои места.
Гости начали приходить ближе к семи.
Первыми пришли девочки из универа — Лена и Катя. Лена с огромным букетом хризантем — жёлтых, солнечных, таких ярких, что на них больно было смотреть. Катя с коробкой конфет и открыткой, подписанной от всей группы.
— Т/и, с днём рождения! — они обнимали меня по очереди, говорили тёплые слова, спрашивали, где тут туалет, можно ли разуться, не помочь ли с закусками. Я смеялась, отвечала, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
Потом пришёл Саша.
Он был с бутылкой красного вина — хорошего, дорогого, такого, которое я не могла себе позволить. Улыбался широко, по-своему, по-сашински. Обнял меня, поцеловал в щёку, задержался на секунду дольше, чем обычно.
— Держись, — шепнул он мне на ухо.
Я не поняла, что он имел в виду, но кивнула.
Потом Лиля.
Она вошла так, будто вышла на сцену. Яркое короткое платье — красное, с блёстками. Волосы уложены крупными локонами. Серёжки длинные, блестящие, подвески качаются при каждом движении. Высокие каблуки, на которых она цокала по моему паркету так, что я вздрагивала.
— Т/и, с днюхой! — она обняла меня — порывисто, громко, чмокнула в щёку, оставив след от губ. — Держи, это тебе.
Она вручила мне пакет с косметикой — дорогой, из тех, которые я никогда бы не купила себе сама. А потом сразу же огляделась по сторонам.
— А Ваня? — спросила она, не скрывая интереса. — Он придёт?
— Должен, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скоро.
Лиля улыбнулась. Слишком широко. Слишком ярко. Я заметила, как она поправила волосы, как одёрнула платье, как встала так, чтобы её было видно от двери.
Я отвернулась и пошла на кухню за добавкой.
Ваня пришёл, когда все уже собрались.
Я услышала звонок в дверь, когда разливала чай на кухне. Руки дрогнули — горячая вода плеснулась на стол. Я вытерла лужицу полотенцем, поставила чайник на место, поправила волосы. Зачем? Он уже видел меня в любом виде — с размазанной тушью, в старой футболке, с опухшими глазами после слёз. Но я всё равно поправила.
Пошла открывать.
Он стоял на пороге.
Я забыла, как дышать.
На нём был чёрный костюм. Пиджак сидел идеально — подчёркивал плечи, сужался на талии, облегал его фигуру так, будто шился на заказ. Брюки — безупречные, со стрелками, ни одной складки. Белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу у ворота, открывала ключицы. Чёрный галстук — не яркий, не блестящий, просто элегантный, завязанный аккуратным узлом. Волосы привычно растрёпанные, но сегодня это выглядело иначе — будто он специально их так оставил, чтобы не выглядеть слишком официально.
В руках он держал букет. Красные розы. Много. Огромный букет, перевязанный белой лентой. Лепестки были такими свежими, что казались почти прозрачными на свету. Я смотрела на цветы, на его руки, на его лицо — и не могла произнести ни слова.
— С днём рождения, — сказал он тихо. Голос звучал мягко, почти нежно. Так, как он говорил только со мной.
— Спасибо, — ответила я, и голос прозвучал хрипло.
Он протянул мне букет. Я взяла, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Он не отдёрнул. Я — тоже. Тепло его кожи передалось мне, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Проходи, — я отступила в сторону, пропуская его.
Он кивнул и вошёл.
В коридоре его встретила Лиля.
— Ваня! — она бросилась к нему с объятиями, повисла на шее, прижалась всем телом. — А я тебя заждалась! Почему так долго? Мы уже всё обсудили без тебя!
Я смотрела, как он аккуратно, почти вежливо, отстранился. Не обнял в ответ. Просто положил руки ей на плечи и мягко отодвинул.
— Привет, Лиль, — сказал он. — Дела были.
— Какие дела? — она не отставала, поправляя его галстук — жест, который был слишком интимным для простых друзей.
Вечер тянулся медленно.
Музыка играла негромко — так, чтобы можно было разговаривать, но не слишком тихо, чтобы не было неловких пауз. Кто-то поставил плейлист из песен, которые мы все любили, и иногда кто-то подпевал, когда звучал знакомый припев.
Ребята сидели на диванах, болтали, смеялись, пили вино. Лена и Катя рассказывали истории из универа — о преподавателе, который перепутал группы, о студенте, который уснул на лекции и громко захрапел. Саша подливал всем вино и следил, чтобы никто не скучал.
Я сидела с Дианой на диване, сжимая в руках бокал с шампанским, и наблюдала.
Лиля вилась вокруг Вани, как бабочка вокруг лампы. Она садилась рядом, касалась его руки, наклонялась к нему, что-то шептала. Поправляла его галстук — снова, хотя он был идеально завязан. Смеялась над его шутками громче, чем другие. Искала его взгляд, требовала внимания.
Но Ваня — Ваня вёл себя странно.
Он не обнимал её. Не улыбался ей той улыбкой, которую я так боялась увидеть. Он сидел, откинувшись в кресле, отвечал коротко, иногда односложно. Когда она касалась его руки, он не отстранялся резко — это было бы грубо, — но и не отвечал. Просто замирал, а потом убирал руку под стол, делая вид, что ему нужно взять салфетку или бокал.
А когда она слишком близко наклонялась, он отодвигал кресло. Чуть-чуть. Будто нечаянно.
И каждый раз, когда это происходило, он смотрел на меня.
Будто спрашивал глазами: «Правильно? Так правильно? Я делаю то, что нужно?»
Я отворачивалась. Не могла смотреть. Не могла отвечать. Боялась, что если наши взгляды встретятся, он увидит всё — и ревность, и надежду, и любовь, которую я так старательно прятала.
Диана толкнула меня локтем.
— Ты видишь? — шепнула она, наклоняясь к моему уху.
— Вижу, — ответила я, не отрывая взгляда от бокала.
— Он на неё даже не смотрит. Он всё время смотрит на тебя.
— Может, я просто хочу в это верить, — сказала я. — Может, мне кажется.
— Т/и, — Диана развернула меня к себе. — Я не пью сегодня. Ну, почти не пью. У меня голова ясная. И я говорю тебе — он смотрит на тебя. Всю ночь. Лиля уже засохла вся, а он ноль внимания. Ты что, не видишь?
Я посмотрела на Ваню. Он сидел в кресле, крутил в руках бокал с вином. Лиля что-то говорила ему, наклоняясь так, что её платье оголяло плечо. Он смотрел на неё — но краем глаза. А потом поднял голову и встретился со мной взглядом.
Я отвернулась первой.
Ближе к полуночи гости начали расходиться.
Лена и Катя ушли первыми — завтра на пары, сказали они, обнимая меня на прощание и обещая, что завтра позвонят.
— С днём рождения, Т/и, — сказала Лена. — Ты лучшая.
— Спасибо, — я улыбнулась.
Лиля тоже собралась. Долго прощалась — обнимала всех подряд, особенно Ваню. Но он снова отстранился, вежливо, но твёрдо.
— Ты идёшь Вань? — сказала она, глядя на него.
— Я останусь, — ответил он. — Помогу убрать.
Лиля посмотрела на него, потом на меня. Улыбнулась. Криво. Недовольно.
— Ну, как знаешь, — сказала она и чмокнула меня в щёку на прощание. — С днём рождения, Т/и. Позвони как-нибудь.
— Позвоню, — соврала я.
Дверь за ней закрылась.
В квартире остались я, Диана, Саша и Ваня.
Диана и Саша переглянулись. Какой-то безмолвный разговор, которого я не понимала.
— Мы, наверное, тоже пойдём, — сказала Диана, поднимаясь с дивана и потягиваясь.
— Да, я провожу её до дома, — добавил Саша, надевая куртку. — Ты как, Т/и? Нормально?
— Нормально, — кивнула я. — Спасибо, что пришли.
— Ты чего, — Диана обняла меня, поцеловала в щёку. — Мы же друзья. Отдохни завтра. И не думай ни о чём.
Она посмотрела на Ваню, потом снова на меня. Улыбнулась. И вышла.
Саша обнял меня на прощание, крепко, по-братски.
— Держись, — сказал он снова. И вышел.
Дверь закрылась.
Я осталась с Ваней вдвоём.
Тишина.
Она была громкой. Я слышала, как тикают часы на стене, как гудит холодильник на кухне, как бьётся моё сердце.
Я сидела на диване, сжимая в руках пустой бокал. В голове шумело — от вина, от шампанского, от всего, что произошло сегодня. От его взглядов, от его холодности к Лиле, от того, как он смотрел на меня.
Ваня стоял у окна, смотрел на улицу. Спиной ко мне. Чёрный пиджак сидел на нём идеально — я смотрела на его плечи, на линию спины, на то, как он стоял, чуть наклонив голову.
— Вань, — позвала я. Голос прозвучал пьяно, но твёрже, чем я ожидала.
Он повернулся.
— Почему с Лилей не общался? — спросила я.
Он посмотрел на меня. Несколько секунд. Потом усмехнулся.
— Тебе же это не нравится, — сказал он.
Я отвернула голову. Чувствовала, как кровь приливает к щекам, как они становятся горячими. Краснею. Как школьница. Как дура.
— Ты сам должен решать, что тебе делать, — сказала я, поворачиваясь обратно.
Он стоял близко. Очень близко. Я и не заметила, когда он подошёл. Слышала только шаги — мягкие, бесшумные. А потом он оказался прямо передо мной.
Я смотрела на него. На его глаза — зелёные, с тёмными кругами под ними — не спал, наверное. На его губы — чуть приоткрытые, будто он хотел что-то сказать, но не решался. На галстук — чёрный, идеально завязанный.
Я потянулась поправить его. Просто чтобы коснуться. Просто чтобы почувствовать тепло его кожи под своими пальцами.
Мои пальцы скользнули по шёлковой ткани, расправили узел, который и так был идеальным. Я чувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким запахом вина. Чувствовала, как его глаза следят за каждым моим движением.
Когда я убрала руку, он обнял меня за талию.
Резко. Крепко. Прижал к себе так, что я почувствовала тепло его тела через тонкую ткань платья. Его руки — сильные, уверенные — легли на мою спину, одна чуть выше талии, вторая на пояснице. Я вцепилась пальцами в его пиджак, боясь отпустить. Боясь, что это сон.
— Да брось, Т/и, — прошептал он мне в ухо. — Я знаю, что ты ревнуешь меня.
Алкоголь взял своё.
Меня понесло.
— Да, ревную, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ну и что с того? Да, ты мне нравишься!
Слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать. Они повисли в воздухе — громкие, пьяные, нелепые. Я сказала это. Вслух. Ему.
Я закрыла глаза. Ох, знала бы я, как буду жалеть утром о сказанном. Как буду прокручивать в голове этот момент и хотеть провалиться сквозь землю.
Но он не засмеялся.
Не отстранился.
Не сказал «ты пьяна» или «давай завтра поговорим».
Он прижал меня крепче. Так, что я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, громко.
— Можешь больше не ревновать, — сказал он тихо. — Я не общаюсь ни с Аней, ни с Лилей. Ни с кем. Теперь я только твой.
Я открыла глаза. Посмотрела на него.
— Только мой? — переспросила я, и голос дрогнул.
— Только твой, — повторил он. — Если ты этого хочешь.
Я хотела ответить. Хотела сказать «да» и «конечно» и «наконец-то». Но слова застряли в горле.
Вместо этого я просто стояла, прижавшись к нему, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Хорошие слёзы. Тёплые.
Он улыбнулся — той улыбкой, которую я так долго ждала.
Дальше я помню плохо.
Алкоголь ударил в голову, и мир поплыл. Я чувствовала, как он ведёт меня за руку в комнату. Как открывает дверь. Как укладывает на кровать — осторожно, бережно, будто я была хрустальной.
— Спи, — сказал он, накрывая меня одеялом. — Помою посуду, соберу со стола. И вернусь.
— Не надо, — я потянулась к нему, схватила за руку. — Останься.
Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то тёплое, мягкое, от чего у меня защемило в груди.
— Я быстро, — сказал он. — Обещаю.
Он наклонился, и я почувствовала его губы на своих.
Лёгкое, быстрое прикосновение. Тёплое. Нежное. Он пах вином. Я закрыла глаза, запоминая этот момент.
А потом он выпрямился.
— С днём рождения, Т/и, — сказал он. — Спи.
Он вышел из комнаты, притворив дверь.
Я смотрела в потолок, чувствовала, как сон накрывает меня тяжёлой волной. В голове крутились обрывки мыслей — его слова, его руки, его губы. «Теперь я только твой». «Если ты этого хочешь».
Я хочу. Боже, как я хочу.
Я улыбнулась. Пьяно, счастливо, глупо.
И провалилась в глубокий сон.