Глава 8.
Билли открыла дверь.
На пороге стояла Ада.
Лёгкая свободная рубашка мягко спадала с одного плеча, оголяя кожу, будто это произошло случайно — но слишком красиво, чтобы быть совсем случайностью. Голубые джинсовые шорты подчёркивали длину ног, волосы собраны в небрежный пучок, а передние кудрявые прядки аккуратно заправлены за уши. В руках — бутылка белого вина.
Она выглядела одновременно расслабленно и... опасно спокойно.
— Надеюсь, я не слишком рано, — сказала Ада, мягко улыбнувшись.
Билли на секунду просто смотрела. Сканировала. Запоминала.
С кухни донёсся приглушённый голос Финнеаса:
— Она там?
Билли моргнула, возвращаясь в реальность.
— Вовремя, — наконец ответила она. — Ровно по расписанию.
Ада слегка приподняла бутылку.
— Мирный жест.
— Подкуп, — уточнила Билли.
— Работает?
— Уже.
Они обменялись коротким взглядом — тем самым, который невозможно было перепутать ни с чем другим.
Из кухни показался Финнеас.
— О, так вот из-за кого мы сегодня едим при свечах, — заявил он драматично.
— Финн, — предупредила Билли.
Ада протянула руку.
— Ада. Ещё раз официально.
— Финнеас, — он пожал её руку. — И я обязан сказать, вы производите впечатление.
— Надеюсь, хорошее, — спокойно ответила она.
— Пока что — да.
Клаудин подошла следом, тепло улыбаясь.
— Проходи, мы почти всё закончили.
Ада вошла в дом, и вместе с ней будто вошёл ещё один уровень напряжения — не неловкого, а живого. Билли закрыла дверь, чувствуя, как её пульс снова слегка ускорился.
Ада сняла сандалии у входа и, проходя мимо Билли, тихо сказала, чтобы услышала только она:
— Ты готовишь... или отвлекаешься?
Билли едва заметно усмехнулась.
— Сегодня я сосредоточена.
— Жаль, — прошептала Ада.
С кухни снова раздался голос:
— Мы всё слышим, между прочим!
— Неправда! — крикнула Билли в ответ.
Клаудин тихо рассмеялась и взяла у Ады бутылку.
— Давай я открою?
— Спасибо, — кивнула Ада.
Билли прошла на кухню, стараясь вести себя максимально спокойно. Максимально обычно. Максимально не так, будто её пульс ускорился на двадцать ударов.
— Паста почти готова, — сказала она, возвращаясь к плите.
Ада встала у кухонного острова, наблюдая.
— Пахнет очень... убедительно.
— Это лучший комплимент, который я слышала сегодня, — ответила Билли.
Финнеас разлил вино по бокалам.
— Ну что, — он поднял свой, — предлагаю тост.
Все замолчали.
— За отпуск, — начал он. — За новые знакомства. И за то, чтобы моя сестра наконец-то выглядела так... — он сделал паузу, глядя на Билли, — спокойно.
Тишина стала мягче.
Билли не ожидала этого.
Ада перевела взгляд на неё. Не шутливо. Не провокационно. Тепло.
— Поддерживаю, — сказала Клаудин, слегка коснувшись бокалом края бокала Ады.
— За спокойствие, — тихо добавила Ада.
Билли подняла свой бокал последней.
— За хорошую пасту, — попыталась она упростить момент.
— И за химию, — невозмутимо добавил Финнеас.
— Финн!
Смех разрядил всё окончательно.
Они расселись за столом на террасе. Вечерний свет стал мягче, воздух — прохладнее. Шарк устроился под столом, удовлетворённый тем, что все рядом.
Ада сидела напротив Билли.
Иногда их колени случайно касались под столом. Случайно. Конечно.
— Итак, — начал Финнеас, накручивая пасту на вилку, — Ада, расскажите нам что-нибудь о себе. Кроме того, что вы, очевидно, производите сильное впечатление.
Билли закатила глаза.
Ада спокойно сделала глоток вина.
— Например?
— Чем вы занимаетесь, — уточнила Клаудин мягче.
— На ты, — мягко поправила Ада. — По образованию я астроном и физик. Сейчас работаю в НАСА и готовлюсь к магистратуре, затем уже — к докторантуре.
На секунду повисла тишина.
Финнеас медленно опустил вилку.
— Подожди... В НАСА?
Билли, которая как раз делала глоток вина, едва не поперхнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Ты не говорила! — Билли всё-таки не выдержала и повернулась к ней.
Ада спокойно пожала плечами.
— Ты не спрашивала это.
Финнеас медленно перевёл взгляд с одной на другую.
— Подождите. То есть вы обсуждали... всё остальное, но не то, что ты работаешь в НАСА?
Билли открыла рот. Закрыла.
Клаудин тихо усмехнулась.
— У всех свои приоритеты.
— Почему ты вообще решила связать жизнь с наукой? — мягко спросила Клаудин, искренне заинтересованно.
Ада чуть задумалась, покрутив бокал в пальцах.
— Оно само как-то. Мне это нравится. С детства нравилось понимать, как всё устроено. Да и родители тоже любят науку.
Билли сделала невинное лицо.
— Её родители — основатели бренда уходовой косметики Lumera Skin.
Финнеас снова замер.
— Простите. Косметика. Наука. НАСА. Это одна семья?
Ада кивнула.
— Да. Они биохимики. Бренд вырос из лабораторных разработок. Я в детстве больше времени проводила среди пробирок, чем на детской площадке.
— Вот это поворот, — пробормотал Финнеас. — Я думал, максимум — строгие родители и олимпиады.
— Олимпиады тоже были, — спокойно добавила Ада.
Клаудин улыбнулась.
— Значит, у тебя не было давления «продолжить семейный бизнес»?
— Было, — честно ответила Ада. — Но не жёсткое. Они хотели, чтобы я занималась тем, что по-настоящему увлечёт. Косметика — это их страсть. Космос — моя.
Билли смотрела на неё немного иначе, чем минуту назад. Не восхищённо. А... мягко.
— Ты никогда не говорила, что выросла в лаборатории.
Ада слегка наклонила голову.
— Ты тоже не сразу рассказываешь всё о себе.
— Скажи ещё, что ты играешь на скрипке, я уже не удивлюсь, — протянул Финнеас, обречённо глядя в потолок.
Ада едва заметно улыбнулась.
— На виолончели.
Повисла пауза.
— Нет, ладно. Я удивлён, — честно признался он. — Как долго играешь?
— С четырёх лет до пятнадцати. А дальше — упор на науку.
— Конечно, — пробормотал Финнеас. — В пятнадцать я максимум научился не сжигать тосты.
Клаудин мягко засмеялась.
— Виолончель — это серьёзно. Ты выступала?
Ада кивнула.
— Немного. Конкурсы. Камерные ансамбли. Ничего грандиозного. Мне нравился сам процесс. Звук. Он... глубокий.
Билли смотрела на неё так, будто пыталась представить.
— Почему бросила?
Ада чуть пожала плечами.
— Не совсем бросила. Просто поняла, что музыка для меня — это чувство. А наука — это способ дышать. Я не хотела, чтобы одно конкурировало с другим.
Финнеас прищурился.
— Интересная формулировка.
— Ты скучаешь? — тихо спросила Билли.
Ада задумалась на секунду.
— Иногда. Когда слышу живую виолончель. Или когда нужно выпустить что-то изнутри, а формулы не помогают.
Их взгляды снова встретились. Вечерний свет скользил по её открытому плечу, по тонкой линии ключицы. Билли отвела глаза первой.
— У нас дома есть старая виолончель, — неожиданно сказала Клаудин. — Подарок от друга. Никто не играет.
Финнеас повернулся к ней.
— Серьёзно? Ты мне об этом не говорила.
— Ты не спрашивал, — спокойно повторила Ада, и в её голосе проскользнула лёгкая улыбка.
Билли тихо рассмеялась.
— Это становится её любимым аргументом.
— Работает же, — невозмутимо ответила Ада.
Финнеас посмотрел на Билли уже без шуток.
— Ты понимаешь, что рядом с тобой сейчас физик из НАСА, выросшая в лаборатории и игравшая на виолончели с четырёх лет?
Билли сделала глоток вина.
— Я вижу женщину, которая любит космос и умеет слушать.
Финнеас кашлянул, будто вспомнил важное.
— Кстати, у Клаудин тоже есть бренд косметики. Она, конечно, не биохимик, — он усмехнулся, — но я ей очень горжусь.
Клаудин закатила глаза, но улыбка выдала, как ей приятно это слышать.
— Финн...
— Нет, правда, — он повернулся к Аде. — Она всё строила сама. Без лабораторий в детстве и без семейных империй.
Ада кивнула с искренним интересом.
— Оу, я знаю. Он действительно хороший.
Клаудин удивлённо приподняла брови.
— Ты знаешь мой бренд?
— Конечно, — спокойно ответила Ада. — Я всегда изучаю рынок. Плюс у вас очень грамотные формулы. Хороший баланс активов и текстур. Видно, что вы подходите к этому осознанно.
На этот раз замолчала Клаудин.
— Это... очень точная оценка, — призналась она. — Спасибо.
Финнеас гордо откинулся на спинку стула.
— Видишь? Я же говорил.
Билли наблюдала за этой сценой с мягкой улыбкой. Ей нравилось, как Ада разговаривает — без высокомерия, без попытки впечатлить. Просто спокойно и по делу.
Финнеас чуть поёрзал на стуле, явно колеблясь, но любопытство победило.
— Хочу спросить. Прости, если это не очень... эм... корректно и всё такое. Кто ты по происхождению? Ты выглядишь как кореянка или... — он замялся, разглядывая Аду и окончательно запутавшись в формулировках. — Но волосы кудрявые. Это твои от природы? И глаза не совсем... ну... ты понимаешь...
— Финн, — Клаудин тут же одёрнула его, лёгким, но строгим тоном. — Аккуратнее.
На секунду повисла напряжённая пауза.
А потом Ада тихо рассмеялась.
Не обиженно. Не холодно. Искренне.
— Вы, наверное, всё-таки родственники, — сказала она, глядя на Билли. — Она тоже спрашивала это.
Билли возмущённо выпрямилась.
— Я была более культурной!
— На пару процентов, — невозмутимо уточнила Ада.
Финнеас поднял руки.
— Ладно, я признаю, что звучало странно. Мне просто интересно.
Ада кивнула.
Ада кивнула, слегка улыбнувшись:
— Всё в порядке! Мама — кореянка, папа — метис французов. Генетика решила устроить эксперимент, и вот я.
Финнеас моргнул, переваривая информацию.
— Ага... теперь понятно, почему кудри и глаза такие необычные.
— Кудри от папы, — добавила Ада, коснувшись пряди у виска. — И да, полностью натуральные.
Билли тихо усмехнулась, словно подтверждая невидимый факт:
— Я проверяла.
Финнеас тут же насторожился:
— Что значит «проверяла»?
— Финн... — Билли бросила ему взгляд, полный ужасающей серьёзности.
Ада, тем временем, спокойно отпила вина и лишь улыбнулась:
— Она просто тянула их, чтобы убедиться, что это не укладка.
— А, — он кивнул, будто это полностью объясняло всё. — Конечно. Просто тянула.
Клаудин мягко рассмеялась, пряча улыбку в бокале.
— У тебя очень красивое сочетание, — сказала она Аде уже серьёзно. — И внешности, и... всего остального.
— Спасибо, — тихо ответила Ада.