Глава 4.
Билли склонила голову, будто вопрос родился сам собой.
— А как зовут твоего второго брата?
Ада прищурилась, внимательно наблюдая за ней.
— С чего такое любопытство?
В голосе не было подозрения — скорее лёгкая проверка.
Билли пожала плечами, отводя взгляд к океану.
— Ну и ладно, — бросила она с наигранным безразличием, будто вопрос ничего не значил.
Пауза повисла на секунду дольше, чем нужно.
Ада усмехнулась.
— Луи. Ему двадцать семь. А Адриану девятнадцать.
Билли кивнула, будто собирая эту информацию в какую-то внутреннюю картотеку.
— Большая разница, — заметила она. — Ты посередине?
— Да. И это многое объясняет, — спокойно сказала Ада.
— Например? — Билли шагнула чуть ближе к телескопу, пальцами касаясь холодного металла.
— Например, почему я умею быть и ответственной, и упрямой одновременно.
Билли тихо рассмеялась.
Ветер снова усилился, заиграв кудрями Ады. Солнце медленно клонилось к горизонту, и свет становился мягче, теплее.
Билли вдруг смягчилась.
— Ада... — произнесла она, будто пробуя имя на вкус. — Из вас троих у тебя лучшее имя. Очень красивое... и редкое.
Ада моргнула, и на секунду её уверенность дала трещину — едва заметную, но настоящую.
— Спасибо, — она чуть склонила голову. — Я передам братьям.
И тихо рассмеялась.
Билли закатила глаза.
— Не смей портить момент ироничностью.
— Я физик. Мы всё портим рациональностью, — спокойно ответила Ада.
— Неправда, — Билли сделала ещё полшага ближе. — Ты совсем не рациональная.
— Да? — бровь Ады снова медленно поднялась. — И в чём же я иррациональна?
Билли выдержала паузу, позволяя ветру говорить за неё.
— Ты живёшь одна у океана. Собираешь телескопы. Ночами разговариваешь по-французски и корейски, — уголок её губ дернулся. — И смотришь на звёзды так, будто они могут ответить.
Ада замерла.
— Ты подслушиваешь?
— Иногда, — невинно пожала плечами Билли. — Когда не могу уснуть.
В этот раз пауза стала глубже.
— И что ты услышала? — спросила Ада тише.
— Что у тебя красивый голос на другом языке, — ответила Билли честно. — И что ты звучишь иначе. Мягче.
Ада смотрела на неё долго. Слишком долго, чтобы это было просто соседским разговором.
— Ты опаснее, чем кажешься, — наконец сказала она.
Билли улыбнулась.
— Мне это уже говорили.
Билли чуть прикусила губу, будто собираясь с мыслями.
— Можно ещё вопрос?
Ада сложила руки на груди, но взгляд остался мягким.
— Можешь задать. А отвечу или нет — не знаю.
— Как вы разговариваете в семье? Где живут твои бабушки и дедушки? Если они у тебя есть. Вы близки с братьями? Ведь ты девочка, а они парни и всё такое...
Она говорила быстрее, чем обычно, и сама это поняла.
Ада тихо усмехнулась.
— Это явно не один вопрос. И последний мне не совсем понятен... У тебя ведь тоже есть брат.
Билли пожала плечами.
— Ну-у... все говорят, что хорошие отношения между сестрой и братьями — это редкость.
Ада задумалась на секунду, глядя куда-то поверх плеча Билли, будто мысленно возвращаясь домой.
— Это правда, — сказала она спокойно. — Но у нас... да, с братьями очень хорошие отношения. Луи всегда был тем, кто учил меня спорить. Адриан — тем, кто учил меня смеяться. Мы разные, но... мы команда.
Билли слушала внимательно, без привычной иронии.
— Корейские бабушка и дедушка сейчас живут в Нью-Йорке, — продолжила Ада. — Французские — во Франции. В Париже... и в Жерберуа. Это маленькое село рядом с Парижем. Они ценители тишины и свободы.
Она слегка улыбнулась.
— В этом я в них.
Ветер тронул её кудри, и Билли поймала себя на том, что запоминает каждую деталь.
— А говорим мы в основном на английском. Мама выучила французский, и мы переходим на него, когда нужно. Папа корейский так и не осилил — знает на плохом уровне. Поэтому мы иногда этим пользуемся.
В её голосе появилась лёгкая игривость.
— Заговор против отца? — прищурилась Билли.
— Иногда, — спокойно кивнула Ада. — Но только в шутку.
Пауза снова стала тёплой.
— Ещё вопросы? — спросила Ада, чуть наклоняя голову.
Билли смотрела на неё так, будто вопросы у неё не заканчивались.
Билли прищурилась, будто только что придумала что-то стратегически важное.
— Как насчёт по десять вопросов каждой? Те, которые уже задала, не считаются!
Ада чуть склонила голову, оценивая предложение. В её взгляде мелькнуло что-то азартное — тихое, почти незаметное.
— Ладно.
Сказано было спокойно, но уголок её губ выдал интерес.
Ада развернулась, подошла к плетёному креслу на своей террасе и опустилась в него, закинув ногу на ногу. Затем подняла взгляд на Билли и едва заметным кивком пригласила её сесть напротив — в такое же кресло, стоящее по другую сторону небольшого столика.
Билли не заставила себя ждать. Она прошла по деревянному настилу босыми ногами и опустилась в кресло, слегка откинувшись назад, но взгляд оставила прямым.
Между ними — стол, телескоп, закат и воздух, который стал гуще.
— Кто начинает? — спросила Ада.
— Ты предложила отвечать или нет, значит, ты и начинай, — ухмыльнулась Билли.
Ада чуть наклонилась вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены.
— Хорошо. Первый вопрос.
Она посмотрела прямо в глаза.
— Ты всегда так быстро открываешься людям или это... особый случай?
Билли не отвела взгляд. На секунду её улыбка стала мягче.
— Теперь ты играешь опасно, — тихо сказала она. — Но отвечу. Не всегда.
Пауза.
— Твоя очередь, — добавила она. — Первый вопрос.
Она наклонилась вперёд так же, копируя позу Ады.
— Твой любимый жанр фильмов?
Ада моргнула, будто ожидала чего-то глубже.
— Серьёзно?
— Мы же разогреваемся, — невинно пожала плечами Билли.
Ада откинулась в кресле.
— Ужасы. И боевики... наверное.
— Ладно. Теперь мой вопрос, — сказала Ада, слегка выпрямившись. — Какие три желания ты бы загадала Джину?
Билли рассмеялась.
— Джину? Я думала, ты человек науки!
— Я и есть, — невозмутимо ответила Ада. — Но гипотезы бывают разные.
Билли склонилась вперёд, локти на коленях.
— Хорошо... Первое — чтобы я могла выключать шум. Внешний. И внутренний.
Ада слушала очень внимательно.
— Второе... — Билли замолчала на секунду. — Чтобы мои близкие всегда были в безопасности.
Ветер прошёлся по террасе, и закат стал темнее.
— А третье? — мягко спросила Ада.
Билли подняла на неё взгляд.
— Чтобы я однажды проснулась и точно знала, что нахожусь там, где должна быть.
Пауза повисла между ними, тяжёлая и честная.
— Неплохой набор, — тихо сказала Ада.
— Твоя очередь отвечать, кстати, — добавила Билли, возвращая лёгкость в голос. — Что бы загадала ты?
— Это входит в десять вопросов, — спокойно заметила Ада.
— Знаю, — Билли улыбнулась краем губ. — Вот и спрашиваю.
Ада откинулась в кресле, взгляд на секунду ушёл к линии горизонта, где солнце уже почти коснулось воды.
— Наверное, первое у меня тоже будет здоровье и безопасность для близких мне людей.
Билли чуть кивнула, не перебивая.
— Второе... — Ада замолчала. Не потому что не знала, а потому что выбирала формулировку. — Возможность заниматься наукой без ограничений. Без грантов, без политики, без необходимости что-то доказывать людям, которые не смотрят в телескоп.
— То есть абсолютная свобода? — уточнила Билли.
— Да. Свобода исследовать.
Ветер тихо зашуршал между креслами.
— И третье? — спросила Билли мягче.
Ада перевела взгляд на неё.
— Третье сложнее.
Пауза.
— Чтобы в какой-то момент жизни я встретила человека, рядом с которым мне не нужно быть самой сильной версией себя.
Билли замерла.
— Ты думаешь, это желание нужно загадывать? — тихо спросила Билли.
Ада выдержала её взгляд. Без улыбки. Без защиты.
— Думаю, да, — сказала она тихо. — В мире много лжи и лицемерия. Много искажений.
Она подняла руку и легко коснулась пальцем своего виска.
— Искривление чувств начинается вот тут.
Палец медленно опустился.
— А спокойствие... рядом с человеком — это редкость. И это нужно беречь.
Слова не звучали пафосно. Они были сказаны так же ровно, как она говорила о телескопах и звёздах. Но в них было больше личного, чем в любом предыдущем ответе.
Билли смотрела на неё чуть дольше обычного.
— Ты говоришь так, будто уже теряла это, — произнесла она мягко.
Ада едва заметно усмехнулась.
— Мы все что-то теряли.
— Это не ответ физика, — тихо заметила Билли.
— Это ответ человека, — спокойно парировала Ада.
Ветер прошёлся по террасе, и на мгновение стало холоднее.
— Твой вопрос.
Ада не отвела взгляд. Теперь её тон стал мягче, но серьёзнее.
— Твоё самое любимое воспоминание в жизни?
Вопрос повис между ними неожиданно тяжёлым.
Билли на секунду растерялась — не из-за сложности, а из-за того, насколько это было... интимно.
Она откинулась в кресле, взгляд ушёл к океану, где последние отблески заката растворялись в тёмной воде.
— Одно? — тихо спросила она.
— Самое, — кивнула Ада.
Билли провела ладонью по шее, будто собирая мысли.
— Рождество, — сказала она тихо. — Мне шесть лет.
Её голос стал мягче, теплее.
— Рядом мама с папой. И Финнеас.
Она улыбнулась — не широко, а по-настоящему.
— Мне подарили то, что я очень хотела. Уже не помню даже, что именно. Кажется, какой-то набор для записи или игрушечный синтезатор... что-то связанное с музыкой.
Ветер шевельнул её волосы, но она этого будто не заметила.
— Не знаю, — продолжила она. — Рождество у нас всегда было тёплым. Всегда с огоньками, смехом, запахом еды, глупыми свитерами.
Она на секунду закрыла глаза.
— Но почему-то запомнился именно тот вечер.
Ада слушала очень внимательно.
— Почему? — мягко спросила она.
Билли чуть пожала плечами.
— Наверное, потому что тогда всё было... простым. Я ничего не ждала от мира. Мир ничего не ждал от меня.
Пауза.
— Просто семья. Дом. Смех брата. И ощущение, что так будет всегда.
Она посмотрела на Аду.
— Конечно, я понимаю, что так не бывает. Но в том воспоминании — бывает.
Тишина стала плотной, но тёплой.
— Ты скучаешь по этому? — спросила Ада.
Билли улыбнулась немного грустно.
— Иногда. Но я благодарна, что это вообще было.
Она выпрямилась в кресле.
— Теперь твой ответ на такой же вопрос будет нечестным, если он окажется скучным, — добавила она уже с лёгкой улыбкой. — Я открылась. Твоя очередь.
— Новый год, — начала Ада спокойно, — мне тогда было тринадцать. Брат приехал на каникулы, и мы всей семьёй уехали на горнолыжный курорт.
Она улыбнулась, будто снова ощущала этот холодный воздух на щеках.
— Было много какао, мы с Луи снова учили Адриана кататься на коньках. Мама и папа с Адрианом проходили трассу на лыжах, а мы с Луи катались на сноубордах.
Ада на секунду приподняла бровь, как будто вспоминая особенно смешной момент.
— Тогда Луи решил показаться крутым и крутанул с трамплина сальто. Но он перестарался, и мы с ним, два «крутых» человека, которые умеют крутить сальто, столкнулись в воздухе и упали.
Билли чуть приподняла брови, пытаясь представить этот момент.
— Последующие полтора месяца мы оба ходили с парными переломами: у меня — левая рука, у него — правая. Папа ещё шутил, что из нас можно собрать одного здорового человека.
Ада замолчала на мгновение, глаза её слегка блеснули от воспоминаний.
— Но даже несмотря на это, все каникулы мы провели вместе, — тихо добавила она. — Каждый день, смех, снег, катание... Это было настоящее.
Билли улыбнулась, будто сама ощутила этот уютный хаос.