Глава 2.
Ада задержала на ней взгляд. Не настойчиво — скорее внимательно. Как будто пыталась услышать то, что Билли не произнесла вслух.
— Роскошь, — повторила она тихо. — Значит, ты её искала?
Вопрос прозвучал спокойно. Без давления.
Билли едва заметно усмехнулась.
— Скажем так... я устала от того, что вокруг всегда кто-то есть. Даже когда ты один.
Ада кивнула. Понимающе. Слишком понимающе.
— Шум может быть громче людей, — сказала она. — Даже если его не слышно.
Ветер стал прохладнее. Где-то вдалеке крикнула чайка. Шарк снова попытался привлечь внимание Ады, ткнувшись ей в колено.
— Он явно выбрал сторону, — заметила Ада.
— Он предатель с хорошим вкусом, — ответила Билли.
Уголки губ Ады чуть поднялись.
— Значит, у нас с ним есть что-то общее.
На секунду повисла лёгкая, почти игривая пауза. Не неловкая. Живая.
Билли посмотрела на пакеты в руках, потом снова на соседку.
— Ты часто здесь бываешь? — спросила она.
— Живу, — спокойно ответила Ада. — Работаю ночью. Поэтому и свет горит поздно.
Билли вспомнила силуэт на террасе. Блокнот. Телескоп.
— Пишешь? — осторожно спросила она.
Ада чуть прищурилась.
— Наблюдаю.
Ответ был коротким. И в нём было больше, чем в любом объяснении.
— За звёздами? — Билли кивнула в сторону её дома.
— Иногда, — сказала Ада. — Иногда — за людьми.
Их взгляды снова встретились.
Шарк радостно залаял, разрушая напряжение.
Билли выдохнула и чуть улыбнулась.
— Ладно. Мне нужно разгрузить это всё, пока мороженое не решило сбежать.
— Это было бы трагично, — серьёзно кивнула Ада.
На кухне было прохладно. Билли разложила продукты, аккуратно поставила мороженое в морозильник, задержав ладонь на дверце чуть дольше, чем нужно.
Странное ощущение не отпускало.
Она нарезала овощи, поставила пасту вариться, включила тихую музыку — фоном, чтобы не спорить с шумом океана. Движения были привычными, точными. Готовка всегда возвращала её в тело, в момент.
Через полчаса стол на террасе был накрыт. Тарелка с пастой, бокал воды со льдом, лёгкий плед на спинке стула. Солнце уже касалось горизонта, превращая воду в расплавленное золото.
Билли села.
Ветер мягко коснулся её волос.
Она подняла взгляд — просто чтобы посмотреть на линию берега.
И замерла.
Из воды выходила девушка.
Сначала — силуэт. Потом детали.
С заходящим солнцем за спиной её кожа светилась тёплым янтарным светом. Вода стекала по плечам, по ключицам, по рукам. Мокрые кудри стали темнее и тяжелее, прилипали к шее.
Это была Ада.
Она шла спокойно, не торопясь, будто весь этот берег принадлежал только ей. Волны мягко разбивались о её бёдра, отступали, оставляя блеск на коже.
Билли не сразу поняла, что перестала есть.
Всё в этой картине казалось почти кинематографичным. Слишком красиво, чтобы быть случайностью.
Ада подняла руку, откидывая волосы назад. Движение было простым, но в нём была какая-то естественная уверенность — без демонстрации, без желания быть увиденной.
Ада вышла полностью на песок и на секунду подняла голову — словно проверяя, не изменился ли свет.
Билли сидела за столом, тарелка нетронутая, пальцы замерли на вилке. Ветер шевелил край скатерти, солнце подсвечивало её профиль мягким золотом.
Между ними — расстояние.
Но не такое уж большое.
Ада не улыбнулась.
Она прищурилась чуть-чуть, словно оценивая — не себя, а момент. Потом медленно провела ладонью по волосам ещё раз, отжимая воду. Капли упали на песок, оставляя тёмные пятна.
Билли заставила себя вдохнуть.
Слишком красиво.
Слишком спокойно.
Слишком... притягательно.
Ада сделала несколько шагов по берегу, не отводя взгляда. В этом не было вызова. Не было кокетства. Только тихое признание: я знаю, что ты смотришь.
Билли первой нарушила дистанцию — не словами, а жестом. Она подняла бокал воды, как будто в безмолвном тосте.
Секунда.
И Ада, чуть склонив голову, ответила тем же — лёгким кивком, почти незаметным.
Закат опускался ниже.
Свет становился мягче.
Ада развернулась к своему дому, шаги по песку были спокойными, уверенными. Но перед тем как скрыться за террасой, она обернулась ещё раз.
На этот раз — с едва заметной улыбкой.
Билли почувствовала, как по коже пробежал холодок, совсем не от ветра.
Шарк тихо фыркнул у её ног.
— Я знаю, — прошептала Билли, не отрывая взгляда от пустого теперь берега.
Вечер становился глубже.
Билли уже сделала несколько шагов к воде, полотенце лежало на плече, ветер трепал край ткани.
— Почему ты за мной наблюдаешь? — раздалось за её спиной.
Она остановилась, но не сразу обернулась. Голос Ады был ровным, без раздражения — скорее с интересом.
Билли медленно повернулась.
— А почему я не могу на тебя смотреть, азиаточка?
Слово прозвучало почти игриво. Она сама не до конца поняла, зачем это сказала — то ли чтобы разрядить момент, то ли чтобы спрятаться за лёгкой дерзостью.
Ада приподняла бровь.
— Азиаточка? — переспросила она спокойно. — Я тебе вопрос задала, а ты начинаешь флиртовать.
— А ты не азиатка? — Билли склонила голову набок, будто действительно уточняла.
Ада выдохнула, сдерживая улыбку.
— Наполовину. Я тебе вопрос задала.
Она шагнула ближе, песок тихо скрипнул под ногами. В сумерках её черты казались мягче, но взгляд оставался прямым.
Билли оглядела её внимательнее — будто только сейчас позволила себе изучить детали. Разрез глаз, скулы, тёмные влажные кудри, которые ложились беспорядочно.
— А на вторую половину? — не сдавалась она. — Почему у тебя кудрявые волосы? Это химзавивка?
На секунду повисла пауза.
Ада смотрела на неё так, будто решала — обидеться или рассмеяться.
Потом уголок её губ дрогнул.
— Генетика, — спокойно ответила она. — Представляешь, такое иногда случается.
Билли тихо хмыкнула.
— Разочарование. Я надеялась на драматичную историю.
— Драматичные истории я оставляю для полуночных террас, — парировала Ада. — Сейчас мы говорим о том, почему ты за мной наблюдаешь.
Она сделала ещё шаг вперёд. Теперь между ними оставалось меньше двух метров. Волны подкатывались к их ногам, холодя кожу.
Билли пожала плечами.
— Потому что ты интересная.
Сказано было просто. Без пафоса.
Ада чуть прищурилась.
— Интересная — это расплывчато.
— Ты выходишь ночью с телескопом. Слушаешь правильную музыку. Плаваешь на закате так, будто это твой личный фильм. — Билли пожала плечами. — Это... цепляет.
Ветер усилился, прижимая футболку Ады к телу.
— И ты всегда так честно отвечаешь? — спросила она тише.
Билли выдержала её взгляд.
— Только когда меня ловят с поличным.
Между ними повисла тонкая, тёплая напряжённость. Не враждебная. Почти электрическая.
Ада медленно кивнула.
Билли прищурилась, будто что-то вспомнила.
— Ты не ответила. На вторую половину ты кто?
Ада чуть склонила голову.
— Француженка. Мой папа — метис темнокожего француза и светлой сероглазой француженки.
Она сказала это спокойно, без акцента на словах, будто перечисляла ингредиенты в рецепте.
Билли моргнула.
— Вот откуда кудри и серые глаза у азиатки... — она прикусила губу. — Если бы не эти две черты, я бы никогда не подумала, что ты не «чистая» азиатка. Светлая кожа и... ну, знаешь...
Она запнулась. Слова застряли. Не потому что не знала, что сказать — а потому что внезапно поняла, как это может прозвучать.
Ада внимательно смотрела на неё.
— Боишься быть расисткой? — усмехнулась она мягко.
Билли выдохнула через нос.
— Боюсь звучать глупо.
— Это уже лучше, — спокойно сказала Ада.
Билли чуть качнулась на пятках, будто решила сменить тему.
— Любишь Kavinsky?
Ада приподняла бровь.
— Да. Ну и в целом старую музыку. Хотя я считаю, что нет старой музыки.
Волна накатила и отступила. Сумерки сгущались, и их силуэты становились мягче.
— Это точно, — кивнула Билли. — Любишь The Beatles?
Ада усмехнулась.
— Да. Ты тоже это любишь, да?
— Да, — сказала Билли и усмехнулась в ответ.
Они стояли почти вплотную, и разговор неожиданно стал проще.
— У тебя любимый альбом? — спросила Ада.
— Меняется, — ответила Билли. — Но «Abbey Road» всегда возвращается.
— Потому что он звучит как дорога? — тихо спросила Ада.
Билли посмотрела на неё внимательнее.
— Потому что он звучит как прощание, которое не хочет быть прощанием.
Ада кивнула.
— «Something» или «Come Together»?
— Зависит от настроения, — улыбнулась Билли. — А у тебя?
— «Because», — без колебаний сказала Ада. — Гармонии там... как будто кто-то аккуратно раскладывает небо на голоса.
Билли замерла на секунду.
— Ты странно красиво описываешь музыку.
— Ты странно внимательно её слушаешь, — парировала Ада.
Снова этот тонкий электрический слой между ними.
— Значит, телескоп — это не просто поза? — спросила Билли.
— А ты думала, я просто люблю драматичный силуэт на фоне луны?
— Немного, — призналась Билли.
Ада тихо рассмеялась.
— Я люблю наблюдать. Звёзды. Людей. Моменты, которые почти никто не замечает.
— И я в их числе? — спросила Билли, не отводя взгляда.
— Ты заметная, — спокойно сказала Ада. — Даже когда стараешься быть незаметной.
Билли чуть склонила голову, рассматривая её внимательнее.
— Ты знаешь, кто я? — спросила она, и в голосе прозвучало не беспокойство... скорее проверка.
Ада не отвела взгляда.
— Если ты думаешь, что человек, который любит науку, старую музыку и уединение, отрезан от мира и не знает мировую звезду, ты ошибаешься.
Сказано было спокойно. Без восхищения. Без суеты.
Просто факт.
Билли медленно улыбнулась.
— Мировую звезду, значит?
— У тебя странные глаза для человека, который не привык к вниманию, — добавила Ада. — И слишком узнаваемый голос.
Билли сделала шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния — только тёплый воздух и запах соли.
— И ты всё равно разговариваешь со мной так, будто я просто соседка, — тихо сказала она.
— А ты хотела иначе? — приподняла бровь Ада.
Билли слегка пожала плечами.
— Не знаю. Обычно после фразы «мировая звезда» люди начинают вести себя... иначе.
— Я не люди, — спокойно ответила Ада.
Билли усмехнулась.
— Это я уже заметила.
Ветер усилился, и Билли убрала прядь волос с лица, не разрывая зрительного контакта.
— И что же ты знаешь обо мне, раз уж ты так хорошо наблюдаешь? — её голос стал мягче, ниже.
Ада выдержала паузу.
— Ты устала, — сказала она тихо. — И именно поэтому ты здесь.
Билли моргнула. На секунду флирт уступил место чему-то настоящему.
— Это ты в телескоп увидела? — она чуть наклонилась ближе, возвращая лёгкость в тон.
— Нет, — ответила Ада. — Это видно, когда человек перестаёт играть.
Билли улыбнулась шире.
— А если я сейчас играю?
— Тогда ты очень убедительна, — спокойно сказала Ада.