Глава 33: Чистое поле
Утро в академии IMG началось с обманчивого штиля. После вчерашней победы над «охотниками» в воздухе разлилось пьянящее чувство всесилия. Четверка работала на корте №1 с такой эффективностью, что даже Роберт Стерн, проходя мимо, задержался на лишнюю минуту, одобрительно хмыкнув. Ноа двигался легко, его язвительные замечания в адрес подачи Майкла заставляли Доюна смеяться, а Эйдена — едва заметно улыбаться. Они чувствовали себя хозяевами положения.
Именно в этот момент карточный домик начал рушиться.
К корту подошел администратор в сопровождении двух людей в строгих темных костюмах. Это не были наемники с улицы. У одного в руках был кейс с логотипом международной теннисной ассоциации.
— Беннет, Ноа. Прекратите тренировку, — голос Стерна прозвучал как сухой щелчок кнута. — Пройдемте в офис. Прямо сейчас.
------------------------------
В кабинете пахло озоном от принтеров и дорогим одеколоном. Эйден, проигнорировав запрет, вошел следом за Ноа. Он уже открыл контакты в своем телефоне, готовый набрать юристов Салливан-групп, но первая же фраза человека в костюме заставила его руку замереть.
— Поступил официальный запрос на верификацию личности через партнёрскую структуру IMG в Европе, — сухо произнес чиновник. — Подозрение в использовании поддельных биометрических данных. До завершения проверки аккредитация игрока Ноа Беннета приостановлена.
— Это ошибка, — отрезал Эйден, его голос вибрировал от ярости. — Мои юристы предоставят все подтверждения через час.
— Эйден, сядь, — тихо сказал адвокат Салливанов по громкой связи через минуту. — Это международный уровень. Запрос прошел через юридический отдел ассоциации. Мы не можем это «замять» звонком. Система встала на дыбы.
Эйден медленно опустил телефон. Он впервые в жизни столкнулся с тем, что его фамилия — не универсальный ключ. Контроль ускользал сквозь пальцы, как сухой песок.
------------------------------
Ноа смотрел на происходящее со странной, горькой иронией. Он не ушел в холод, не спрятался за маской «тихого призрака». Напротив, его серо-голубые глаза горели живым, человеческим раздражением.
— Значит, чистое поле, — произнес Ноа, глядя на побледневшего Эйдена. — Если меня снимут — играйте дальше без меня. Турнир не ждет, пока вы докажете, что я существую.
— Мы это решим, Беннет! — рявкнул Эйден, срываясь на эмоции.
— Как? — Ноа подошел к нему вплотную. — Ты купишь мне новую историю у ассоциации? Расслабься, Салливан. Видно же, что ты сам не знаешь, что делать.
------------------------------
Команда собралась в лаунже через полчаса. Атмосфера была похоронной.
— Если его уберут перед отбором — нас просто сольют как группу, — Майкл со злостью ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Мы только начали играть нормально! Это подстава!
Доюн сидел, обхватив голову руками. Эйден стоял у окна, глядя на пустые корты. Он молчал, и эта тишина была самой страшной — тишина лидера, который потерял карту.
В этот момент дверь открылась. Вошла Макензи. Она выглядела безупречно, в её руках была тонкая папка.
— Вы выглядите жалко, — произнесла она, останавливаясь перед Эйденом. — Твои связи, Салливан, работают только в песочнице. В большом мире нужны другие инструменты.
Эйден медленно повернулся к ней.
— Ты это сделала?
— Нет. Но я знаю, кто. И у меня есть доступ к информации, которая может притормозить запрос на неделю. Но с одним условием: ты перестаешь играть против меня и начинаешь играть по моим правилам.
Это был идеальный шахматный ход. Макензи не предавала — она предлагала стать временным, грязным, но необходимым союзником.
------------------------------
Финал главы наступил в 18:00. Стерн официально объявил: Ноа Беннет отстранен от всех тренировок до выяснения обстоятельств.
На центральном корте остались трое. Эйден, Майкл и Доюн стояли на своих позициях. Они были готовы начать сет, но место четвертого — на задней линии — оставалось пустым. Оно зияло как открытая рана.
Ноа стоял за сеткой, на трибунах. Он крепко сжимал ракетку, глядя на напарников. Его челюсть была сжата, в глазах читалась усталость и злость.
«Система не ломает тебя сразу, — подумал он. — Она просто убирает тебя с поля. И самое страшное — что поле продолжает существовать без тебя».