Глава 24: Рычаг
Утро в академии началось с тишины, которая ощущалась как натянутая леска. Макензи перехватила Эйдена в пустом коридоре перед тренировкой. Она не стала открывать папку. Вместо этого она просто положила ему на плечо ладонь и негромко произнесла:
— Твой «напарник» — это не просто скандал, Эйден. Я копнула глубже. Те люди, которые закрывали казино в Польше... они не из тех, кто прощает миллиард. По моим данным, в Майами вчера видели человека, который специализируется на «возврате безнадежных долгов». Он здесь не из-за тенниса. Он здесь из-за наследника Вишневского.
Эйден сбросил её руку, его лицо осталось каменным.
— К чему ты клонишь, Кензи?
— К тому, что если ты не вышвырнешь его сейчас, ты станешь соучастником. Эти люди не смотрят на рейтинги ATP. Они просто зачищают поле. Ты действительно готов подставить свою голову под удар ради этого призрака?
Макензи ушла, оставив Эйдена один на один с выбором, который больше не был спортивным. Сдать Ноа — значило очистить свою жизнь от риска. Оставить — значило ввязаться в настоящую войну. Эйден коснулся серьги в ухе, глядя в окно. В его голове прокручивался один и тот же кадр: Ноа в три утра на корте, идущий под смэш с открытыми глазами.
— Я не сливаю тех, кто умеет так стоять, — прошептал он сам себе.
------------------------------
Ноа почувствовал угрозу еще до того, как увидел её. Это был инстинкт, отточенный годами бегства. На парковке академии он заметил черный внедорожник с тонированными стеклами, который не принадлежал ни персоналу, ни родителям учеников. Машина просто стояла, но водитель не выходил.
Затем был звонок. Телефон в кармане вибрировал долго. Номер был скрыт. Ноа не ответил, но по спине пробежал ледяной холод. Прошлое перестало дышать в спину — оно положило руку ему на плечо. Антони Вишневский внутри него уже считал секунды до прыжка в неизвестность, но Ноа Беннет сжал кулаки. Ему надоело бежать.
------------------------------
Эйден нашел его вечером на заднем дворе, где Ноа проверял надежность ограды. Салливан не стал скрываться. Он подошел вплотную, его взгляд был прямым и лишенным привычного высокомерия.
— Черный внедорожник на парковке, — начал Эйден без предисловий. — Заметил?
Ноа медленно обернулся. Его серо-голубые глаза были пустыми, готовыми к любому удару.
— Ты следишь за моим расписанием или за моими проблемами, Салливан?
— Это больше не игра в «кто лучше подает», Беннет. По моим каналам прошла инфа: за тобой пришли. Те самые люди, которым твой отец задолжал миллиард. Им плевать на твое имя в IMG.
Воздух между ними стал густым. Ноа не дрогнул, он смотрел на Эйдена как на равного противника, который внезапно заговорил на его языке.
— И что теперь? — голос Ноа был жестким. — Сдашь меня Стерну, чтобы спасти свою чистую репутацию?
— Если бы я хотел тебя сдать, ты бы уже сидел в том внедорожнике, — отрезал Эйден. — Вопрос в другом. Ты собираешься снова паковать сумки и менять фамилию? Или ты останешься и доиграешь этот сет со мной?
Ноа замолчал. Впервые за восемь лет кто-то предложил ему не защиту, а партнерство в опасности. Без жалости. Без «я тебя спасу». Чистая сделка.
— Я не умею проигрывать, Салливан. Ты это знаешь.
— Я тоже, — Эйден сделал шаг вперед. — Значит, так. Мы не сливаем друг друга. Ты прикрываешь мой тыл на корте, я закрываю твои дыры в системе и слежу за внешним периметром. Если эти люди сунутся на территорию академии — это станет моей проблемой.
Ноа внимательно изучал лицо «золотого мальчика». В ярко-зеленых глазах Эйдена не было тени лжи. Это был осознанный союз двух людей, которые слишком привыкли контролировать всё вокруг, чтобы позволить обстоятельствам сломать их.
— Договорились, — Ноа протянул руку.
Эйден сжал его ладонь — крепко, на долю секунды дольше, чем требует этикет. Между ними не было симпатии, но возникло нечто более прочное: общая зона поражения и негласный пакт о ненападении.
— Завтра в три утра, — бросил Эйден, отпуская руку. — И не смей опаздывать. Теперь твоя жизнь — это часть моего рейтинга.
Ноа посмотрел ему в спину. Угроза не исчезла, но теперь он больше не был один в этом марафоне. И это осознанное «мы» пугало и будоражило его сильнее, чем любой внедорожник на парковке.