Глава 18: Тень сомнения
Воздух в IMG стал тяжёлым, как перед тропическим штормом. Ноа чувствовал это каждой клеткой своего тела. Взгляд Маркуса Грюнвальда на утренней тренировке оставил на нём клеймо, которое не смывалось ни душем, ни ледяной водой.
После обеда, когда Ноа возвращался из прачечной, его перехватил один из молодых сотрудников администрации.
— Беннет? Это просили передать тебе лично.
В руках оказался сложенный вдвое плотный лист бумаги. Без конверта. Без подписи на обороте. Ноа зашёл в пустой тупиковый коридор и развернул его.
«Нам нужно поговорить. Сегодня в 21:00 на террасе за залом "А". Ты знаешь, о чём. Приходи один, если не хочешь, чтобы разговор стал публичным».
Ноа почувствовал, как внутри всё заледенело. Это не было просьбой. Это был ультиматум. Антони Вишневский внутри него требовал немедленно собрать вещи и исчезнуть, раствориться в ночи Флориды, как он делал уже семь раз до этого. Но Ноа Беннет скомкал записку и сунул её в карман. Он не жертва. Он стратег. И если Грюнвальд хочет игры, он её получит. Но на своих условиях.
------------------------------
В это же время в жилом блоке элиты Эйден Салливан сидел перед ноутбуком. На экране светился скан паспорта Ноа Беннета и история его перемещений, которую удалось вытянуть через личного помощника отца.
Эйден не собирался сдавать Ноа. Если бы он хотел его уничтожить, он бы сделал это ещё в кабинете Грюнвальда. Но внутри него росло иное чувство — жадное, острое желание узнать, против кого он на самом деле играет.
— Давай же, — прошептал Эйден, касаясь пальцами серебряного кольца в ухе. — Где ты спрятал шрам?
Его взгляд зацепился за дату выдачи чешской визы. Затем он открыл архив юниорских турниров Польши. Спустя сорок минут сопоставления графиков он нашёл то, что искал. В тот день, когда «Ноа Беннет» якобы получал документы в Праге, Антони Вишневский выходил на корт в Кракове. Разница в два часа. Физически невозможно преодолеть это расстояние так быстро.
Эйден медленно откинулся на спинку кресла. Пальцы на подлокотнике чуть дрогнули. Он нашёл первую техническую трещину. Ложь была задокументирована. Он мог одним звонком стереть Ноа из академии. Но вместо этого Эйден почувствовал странный укол... уважения? Этот парень восемь лет водил за нос систему, которая стоила миллиард.
------------------------------
Вечер опустился на академию душной вуалью. В 20:50 Ноа стоял у окна в холле, глядя на часы. В кармане он нащупал смятую записку.
Эйден стоял неподалёку, делая вид, что выбирает напиток в автомате. Он видел отражение Ноа в стекле. Видел, как тот напряжён, как его серо-голубые глаза сканируют пространство. Эйден заметил, как Ноа на секунду прикрыл глаза, словно принимая окончательное решение, и направился к выходу.
Салливан замер. Он понимал, куда идёт Ноа. Он знал, что за этой дверью его ждёт Грюнвальд — человек, способный разрушить жизнь «Беннета» парой фраз. Эйден мог пойти следом. Мог вмешаться. Мог использовать это как рычаг давления.
Но он остался стоять у автомата. Это был первый, неосознанный акт доверия. Эйден давал Ноа право самому решить эту проблему. Он не хотел быть его тюремщиком. Он хотел быть его напарником, который знает цену тайне.
«Иди», — мысленно произнёс Эйден, глядя на закрывшуюся дверь. — «Покажи мне, что ты действительно равен мне по силе».
Ноа шёл по тёмной аллее к террасе. Каждый его шаг был выверен. Он знал, что идёт на встречу, которая может стать концом его маскировки. Но он также знал, что Эйден не сдал его, хотя имел все козыри на руках. Это знание давало ему странную, почти безумную уверенность.
Узел затянулся. Впереди, в тени колонн, уже виднелся силуэт Маркуса Грюнвальда. Марафон закончился. Началась партия на вылет.