Глава 16: Фигуры в тумане
После видеоразбора воздух в академии для Ноа стал плотным и вязким. Хотелось сорваться с места, сжечь паспорт и исчезнуть, как он делал уже много раз. Но Антони Вишневский внутри него был подавлен ледяной волей Ноа Беннета. Он не побежит. Бегство — это признание.
Ноа стал еще более закрытым. Он контролировал каждое слово, каждый наклон головы и даже ритм дыхания. Его игра на корте превратилась в безупречную, лишенную эмоций механику. Он не ломался — он ужесточался, превращаясь в натянутую струну, которая издает лишь чистый, холодный звук.
Эйден выбрал самую опасную стратегию: он молчал о том, что видел. Он вел себя как обычно, даже подчеркнуто отстраненно, но Ноа кожей чувствовал, как Салливан расставляет капканы.
В столовой, когда они оказались за соседними столами, Эйден, не поднимая глаз от телефона, бросил в пространство:
— Забавно, читал сегодня статью про старые спортивные скандалы в Европе. Пишут, что в Польше снова ищут тех, кто исчез вместе с кассой казино. Говорят, такие люди часто меняют имена, но никогда не могут сменить привычку побеждать. Как думаешь, Беннет, можно ли полностью стереть то, кем ты был?
Ноа не дрогнул, методично разрезая салат.
— Смотря насколько сильно ты хочешь выжить, Салливан. Большинство людей слишком влюблены в свое прошлое, чтобы от него отказаться. Это их и губит.
— Справедливо, — Эйден наконец посмотрел на него, и в его ярко-зеленых глазах промелькнул опасный азарт. — Но тень всегда следует за владельцем. Даже если он бежит очень быстро.
Майкл почувствовал эту искру. Он не понимал сути их разговора, но ощущал слабину Ноа. На вечерней тренировке он давил беспощадно.
— Твои ноги сегодня медленнее твоих мыслей, Беннет! — рявкнул Майкл, вколачивая мяч в угол корта. — Если ты не можешь сосредоточиться, проваливай из зала. Мне не нужен напарник, который боится собственной тени.
Макензи в это время стала почти невидимой. Она стала тихой угрозой. Ноа видел ее мельком в лаунже: она всегда сидела с ноутбуком, и ее лицо в свете экрана было пугающе удовлетворенным. Она не задавала вопросов — она собирала пазл, деталь за деталью, иногда перебрасываясь парой слов с Доюном.
Доюн же мучился больше всех. Его дежавю стало почти осязаемым физически. Вечером он перехватил Ноа у автоматов с водой.
— Ноа... я вспомнил, где видел тот разворот стопы. В Кракове, на юниорском финале. Я был там ребенком, отец брал меня с собой... — Доюн замолчал, его темные глаза испуганно метались по лицу Ноа. Он боялся ответа, который мог разрушить всё.
— У тебя слишком богатая фантазия, Доюн. Займись подачей, — холодно отрезал Ноа.
Финальный диалог произошел поздно вечером на террасе. Ноа стоял у перил, когда сзади раздались тихие шаги.
— Знаешь, что самое странное в людях, которые исчезают? — голос Эйдена был тихим, почти вкрадчивым.
Ноа не обернулся.
— И что же?
— Они всегда выбирают места, где их труднее всего не заметить. Как будто подсознательно хотят, чтобы их нашли. Чтобы этот марафон наконец закончился.
— Ты рассуждаешь о вещах, о которых не имеешь представления, Салливан. Твоя жизнь всегда была на виду.
— Именно поэтому я так хорошо чувствую тех, кто прячется, — Эйден подошел ближе, встав в паре метров. — Ты играешь в шахматы сам с собой, Беннет. Но ты забываешь, что я тоже на доске. И я не собираюсь играть по твоим правилам.
Это не был допрос. Это была психологическая дуэль. Эйден провоцировал, кидая фразы о «пропавших игроках», а Ноа отвечал максимально аккуратно, выверяя каждый слог.
— Посмотрим, насколько хватит твоего терпения, — бросил Эйден, уходя. — В этой академии секреты живут недолго. Особенно когда ими начинаю интересоваться я.
Эйден почти не сомневался, но ему нужны были доказательства. Он не просто хотел разоблачить Ноа — он начал втягиваться в эту тайну, которая делала «пустого» новичка самым интересным человеком в IMG.
Ноа остался в темноте. Ощущение, что его маска крошится под пристальным взглядом ярко-зеленых глаз, становилось невыносимым. Эйден не просто догадывался — он начал вести охоту.