Глава 3: Зона турбулентности
Будильник в 3:00 утра — это не просто прихоть. Это тест на рефлексы. Ноа поднялся с кровати, когда здание общежития еще видело десятый сон. Тело болело, словно по нему проехался каток, а серо-голубые глаза жгло от соли и усталости.
В зале «А» горел лишь один ряд ламп, вырывая из темноты корт Майкла. Четвертая ракетка академии вколачивал мячи в стенку с пугающей скоростью. Майкл обернулся, его узковатые глаза блеснули.
— Пять минут на разминку, Беннет, — бросил он, поправляя свои черные кудрявые волосы. — Сегодня работаем над реакцией. Если мяч коснется твоего тела, а не ракетки — начинаем сет заново.
Тренировка была жестокой. Майкл не просто играл, он выцеливал Ноа, проверяя его на прочность. Ноа терпел. Он научился терпеть еще в двенадцать, когда в Ницце пришлось бросить всё.
Конфликт с Эйденом перешел в стадию «тихой войны». Утром Ноа обнаружил, что его личная ракетка, которую он оставил в сервисном центре для перетяжки, «случайно» оказалась утеряна. Взамен ему выдали старую, разбалансированную модель. Ноа ничего не сказал. Он просто вышел на корт с тем, что было.
Ситуация накалилась вечером. Тренер, оставшийся безымянной тенью за стеклом офиса, распорядился: из-за подготовки к региональному турниру элитная группа должна совместно разобрать инвентарь и подготовить дополнительные корты.
Так Эйден и Ноа оказались в узком пространстве склада.
Эйден стоял, прислонившись к стеллажу, и вертел в пальцах ракетку. Свет бликовал на его серёжках-кольцах, а ярко-зеленые глаза с неприкрытым вызовом следили за Ноа, который методично пересчитывал коробки с мячами.
— Знаешь, Беннет, ты напоминаешь мне бездомного пса, — негромко произнес Эйден. — Тебя пинают, а ты даже не рычишь. Это не сила. Это отсутствие гордости.
Ноа замер. Темно-русые волосы упали на лоб, скрывая серо-голубые глаза.
— Гордость — это когда ты можешь позволить себе роскошь злиться, Салливан, — ответил он, не оборачиваясь. — Я предпочитаю эффективность. Злость мешает видеть траекторию.
— Опять твои траектории, — Эйден фыркнул, но в его голосе проскользнуло что-то новое. — Ты тренируешься с Майклом в три утра. Я видел записи. Ты не просто держишься, ты подстраиваешься под его темп. Где ты научился так играть? Такую школу не купишь за деньги.
Ноа медленно повернулся. Синяки под его глазами казались еще темнее в тусклом свете склада.
— На улицах, Эйден. Там, где за проигрыш не просто снимают баллы, а вышвыривают из жизни.
В этот момент тяжелый стеллаж с сетками, который рабочие не закрепили, начал медленно крениться прямо на Эйдена, стоявшего к нему спиной. Ноа среагировал быстрее, чем успел подумать. Годы бегства научили его тело действовать раньше мозга. Он рванулся вперед, сбивая Эйдена с ног и увлекая его за собой на пол, в то время как тонна металла с грохотом обрушилась на то место, где секунду назад стоял Салливан.
Пыль заполнила склад. Они лежали на бетонном полу, тяжело дыша. Эйден, придавливаемый весом Ноа, широко раскрытыми глазами смотрел на груду металла. Его темный блонд был в еще большем беспорядке, чем обычно.
— Ты... — Эйден запнулся. Он посмотрел на Ноа, который уже отстранялся, проверяя, нет ли новых повреждений на своем многострадальном носу.
— Не за что, — сухо бросил Ноа, поднимаясь на ноги. Он предложил Эйдену руку, но тот проигнорировал жест, поднимаясь сам.
Они стояли друг напротив друга среди разгромленного склада. Эйден поправил серьгу в ухе, его взгляд стал странно задумчивым. Он впервые увидел в Ноа не «помеху» и не «мусор», а человека с рефлексами бойца. Это не было симпатией — скорее, признанием силы, которую он не мог объяснить.
— Майкл прав, — негромко сказал Эйден, отряхивая форму. — У тебя глаза покойника. Но ты чертовски быстрый для мертвеца.
Майкл, стоявший в дверях склада, наблюдал за этой сценой, прислонившись к косяку. Его татуировка «IV» на щеке дернулась в едва заметной ухмылке.
— Хватит нежностей, — пророкотал он. — Уборка за ваш счет. Ноа, в три утра на корте. Эйден — не опаздывай на общую тренировку.
Когда Ноа уходил, Ли Доюн догнал его и испуганно заглянул в глаза.
— Ты спас его? Ты спас Салливана? — прошептал кореец, его очень темные глаза округлились. — Ты понимаешь, что теперь он не сможет тебя просто игнорировать? Ты стал для него личным вызовом.
Ноа ничего не ответил. Он знал, что теперь за ним будут следить еще пристальнее. И это было самое опасное для человека, у которого нет настоящего имени.