Глава 2: Стеклянные стены
Будильник прорезал вязкий сон в 5:15. Ноа открыл глаза, мгновенно выныривая в реальность. Потолок чужого общежития, запах кондиционера и привычная тяжесть в груди. Он сел на кровати, и в зеркале напротив отразился человек, который слишком долго бежал. Темно-русые волосы слиплись на лбу, а серо-голубые глаза казались почти прозрачными на фоне глубоких темных теней — результат хронического недосыпа, ставшего его тенью еще в двенадцать лет. На переносице багровел след от вчерашнего «знакомства», делая его лицо резким, почти болезненным.
В 5:58 Ноа стоял у входа в зал «А». Майкл уже ждал его. В утренних сумерках его хищный профиль казался высеченным из тени. Темно-карие глаза, почти сливающиеся с узкими зрачками, медленно скользнули по фигуре Ноа.
— Встал на линию, — низкий голос Майкла вибрировал от скрытой энергии. Он поправил свои смоляные кудрявые волосы и коснулся татуировки «IV» на щеке. — Сегодня я посмотрю, из чего сделаны твои нервы. Если вырвет — убираешь за собой сам.
Два часа Майкл гонял его по корту с методичностью инквизитора. Он не давал Ноа атаковать, заставляя лишь защищаться в изматывающих забегах от угла к углу. Ноа задыхался, пот щипал разбитый нос, но он не издал ни звука. Его серо-голубые глаза фиксировали каждое движение Майкла, анализируя его атлетичную, безупречную технику.
К восьми утра подтянулись остальные. Академия ожила, и иерархия расцвела во всей красе. Элита занимала центр, обмениваясь ленивыми шутками, пока «низы» отрабатывали подачи на дальних кортах под надзором безымянных тренеров.
Эйден появился последним. Темный блонд в привычном беспорядке, ярко-зеленые глаза щурятся от яркого света. При росте около ста восьмидесяти сантиметров он казался хозяином этого пространства. Свет ламп бликовал на серебре в его правом ухе: два тонких кольца на хряще и классический круг в мочке.
Давление началось в раздевалке. Когда Ноа подошел к своему шкафчику, он обнаружил, что дверца густо измазана разогревающей мазью с едким запахом ментола, а его кроссовки бесследно исчезли.
— Эй, Беннет, — подал голос один из парней из окружения Салливана, — слышал, ты любишь «базу». База в IMG — это не ходить босиком по кафелю. Может, твои тапки улетели по той самой «траектории», о которой ты вчера заливал?
Хохот заполнил помещение. Ноа замер. Внутри него поднялась волна ледяной ярости Антони Вишневского — человека, который видел, как коллекторы ломают мебель в его доме. Он медленно обернулся. Синяки под глазами делали его взгляд пугающе неподвижным.
— Ирония в том, — негромко произнес Ноа, — что пока вы прячете чужую обувь, Майкл записывает ваши ошибки в блокнот. Судя по вчерашнему спаррингу, ваши шансы вылететь из первой десятки выше, чем у меня — найти свои кроссовки.
Он не стал спорить. Просто достал из сумки запасные кеды и начал зашнуровывать их, полностью игнорируя притихшую толпу.
Эйден наблюдал за этим через отражение в зеркале. Его зеленые глаза зацепились за руки Ноа — пальцы парня работали четко, без малейшей дрожи. Это было неправильно. Новички должны злиться, должны жаловаться тренеру или лезть в драку. Ноа Беннет просто... вычеркивал их из своей реальности.
В столовой ситуация повторилась. Ему не оставили места за общими столами, его подножку намеренно задели, когда он нес поднос. Ноа просто переступил через препятствие, не меняя выражения лица.
— Ты вообще человек? — прошептал Ли Доюн, подсаживаясь к нему за самый дальний, шаткий столик. Черные волосы корейца были взлохмачены, а очень темные глаза испуганно бегали по залу. — Эйден сейчас на тебя смотрит так, будто хочет препарировать. Он и Майкл о чем-то спорили десять минут, глядя в твою сторону.
— Пусть смотрят, — ответил Ноа, методично разделывая куриную грудку. — Взгляды не оставляют синяков.
— Оставляют, — Доюн покачал головой. — Психологические. Ты не понимаешь, Эйден привык, что все либо хотят быть им, либо боятся его. А ты на него смотришь как на... на препятствие на дороге. Это его бесит и интригует одновременно.
Эйден в это время действительно не сводил глаз с темно-русого затылка Ноа. Его ярко-зеленый взгляд фиксировал, как Ноа анализирует входы в зал, как его тело мгновенно напрягается на резкий звук — рефлексы, которые не развиваются на теннисном корте.
— Он не «массовка», — негромко сказал Эйден Майклу, который лениво жевал яблоко рядом.
— У него глаза покойника, который забыл умереть, — хмыкнул Майкл, и татуировка «IV» на его щеке дернулась. — Но он держит темп. Завтра в три утра я вызову его на корт. Посмотрим, насколько хватит его выдержки.
Эйден коснулся серёжки в ухе и медленно кивнул. В этом парне была тайна, которая пахла порохом и дешевыми вокзалами, и она никак не вязалась с белоснежными кортами Флориды.