Глава 1: Линии пересечения
В двадцать лет люди обычно выбирают университет или строят планы на будущее. Ноа Беннет — или человек, который сейчас носил это имя — планировал только одно: как не оставить след на цифровой карте мира.
Он начал бежать в двенадцать. Тогда его звали Антони Вишневский, и он жил в просторном особняке в Ницце. А потом отец проиграл в казино один миллиард и девятнадцать миллионов. Эта цифра превратила их жизнь в бесконечный марафон. За восемь лет Ноа сменил семь стран и десятки городов. Лукас, Марк, Томаш, Алекс... Теперь он был Ноа во Флориде. Единственными константами оставались мать и теннисная ракетка в чехле.
Теннис был его способом контроля. Академия IMG была шансом выкупить их свободу.
— Пятый корт. Зал «А». Пошел, — бросил безымянный тренер, не поднимая глаз от планшета.
Зал «А» встретил Ноа ритмичным стуком мячей. Он сразу узнал Эйдена Салливана. Лицо этого парня Ноа видел повсюду: на огромных рекламных щитах по пути в академию и в интернете. «Золотой мальчик», наследник теннисной династии. Эйден двигался по корту с пугающей, почти хищной точностью.
Ноа обходил корт Эйдена, когда тот зашел на мощный бэкхенд. Секундная заминка — Ноа на мгновение отвлекся на сообщение в телефоне от матери — и мир взорвался острой болью. Тяжелый графитовый обод ракетки Салливана на полном ходу врезался Ноа в переносицу.
Ноа не вскрикнул. Он лишь пошатнулся, инстинктивно зажимая лицо рукой. Кровь мгновенно просочилась сквозь пальцы.
— Смотри на корт, а не в пол, — голос Эйдена был сухим и пропитанным ледяным раздражением.
— Контроль замаха — это база, Салливан, — спокойно ответил Ноа, убирая руку. Его взгляд впился в лицо «звезды». — Или ты настолько привык видеть себя на вывесках, что перестал замечать границы своего корта?
Эйден прищурился. К ним неспешно подошел еще один игрок. У него была по-настоящему хищная внешность: узковатые, темно-карие глаза, черные как смоль кудрявые волосы и атлетичное тело. На его щеке темнела маленькая татуировка с римской цифрой IV — знак четвертой ракетки академии.
Майкл остановился рядом с Эйденом, скрестив руки на груди.
— Язык у тебя подвешен лучше, чем ноги, Беннет, — голос Майкла был низким и вибрирующим. — Но здесь слова не стоят даже пота. Тренер уже сообщил мне: я буду тренировать тебя. Шесть утра каждый день. И держи телефон включенным — я могу вызвать тебя на корт и посреди ночи, если решу, что ты засиделся.
Майкл криво усмехнулся, и татуировка «IV» на его щеке чуть сдвинулась.
— Огрызаешься на Салливана? Смело. Но здесь ты либо четвертый, как я, либо первый, как он, либо — никто. А ты пока просто забрызгал нам корт кровью. Убери за собой.
Ноа развернулся и пошел к выходу. У двери его догнал Ли Доюн — кореец с черными волосами и очень темными глазами.
— Эй, парень! Нос в сторону ушел. Я Ли Доюн, — он протянул пачку платков. — Эйден уничтожает молча. А Майкл... он редко говорит больше двух слов новичкам. Ты их обоих зацепил.
------------------------------
Вечер опустился на Флориду душным одеялом. Ноа сидел на лавке рядом с академией, прижимая к носу ватный диск, который уже насквозь пропитался красным. Голова гудела.
Шаги по тротуару были легкими и уверенными. Дорогой парфюм и специфический ритм ходьбы выдавали Эйдена Салливана. Тот шел домой, перекинув сумку через плечо. Эйден остановился напротив лавки, задержав холодный взгляд на окровавленном диске.
— Всё еще истекаешь? — Эйден даже не потрудился скрыть пренебрежение. — Привыкай к запаху крови, Беннет. Майкл не из тех, кто дает поблажки. В шесть утра он выжмет из тебя всё, что не выбил я.
Ноа медленно опустил руку и посмотрел Эйдену прямо в глаза.
— Кровь останавливается, Салливан. Это физиология. А вот привычка смотреть на людей сверху вниз обычно лечится только хорошим ударом под дых. На корте, разумеется.
Эйден ничего не ответил и молча пошел дальше, скрываясь в сумерках.