Глава 40
Через неделю после «вишневой ночи» поместье окончательно превратилось в крепость, задрапированную в шелк и бетон. Пока Нелли восстанавливала силы, Ираклий лично курировал установку новых систем безопасности, которые теперь реагировали даже на полет мухи в радиусе километра.
Но главным сражением недели стал дизайн детской.
— Никакого розового или голубого, Ираклий, — Нелли стояла посреди пустой комнаты на втором этаже, прижимая ладонь к животу, который едва начал округляться. — Я хочу гендерно-нейтральный минимализм. Мягкий бежевый, фисташковый, много дерева и... — она обвела взглядом стену, — панорамное окно с бронированным стеклом.
— Нелли, это детская, а не штаб-квартира разведки, — Ираклий усмехнулся, подходя сзади и обнимая её. — Давай добавим хоть немного классики? Резная колыбель из темного дуба...
— Чтобы ребенок чувствовал себя в склепе? Нет. Только легкость и свет.
Они спорили до хрипоты, пока Ираклий не сдался, завороженный тем, как блестели её глаза. Его «ледяная леди» теперь с азартом выбирала гипоаллергенные ткани и мягкое освещение. Гнездо строилось по её правилам.
Вечером того же дня состоялся закрытый прием в загородной резиденции Дона Витторе. Совет Старейшин собрался обсудить успех «Цифрового пути», но атмосфера была пропитана не только триумфом, но и подозрительностью.
Нелли вошла в зал в платье свободного кроя из тяжелого изумрудного атласа. Она выглядела великолепно, но старые волки мафии имели нюх на перемены.
— Прекрасная работа в порту, Нелли, — Дон Витторе протянул ей бокал коллекционного красного вина. — Выпьем за твой успех.
Нелли замерла. Запах вина — терпкий, густой — внезапно вызвал спазм в горле. Она едва заметно побледнела. Ираклий, стоявший рядом, среагировал мгновенно. Он перехватил бокал из рук Дона раньше, чем пальцы Нелли коснулись хрусталя.
— Прошу прощения, Витторе, — голос Ираклия был ровным, но в нем проскользнула сталь. — У Нелли сегодня был тяжелый день, она на курсе... витаминов. Алкоголь исключен.
Он протянул ей стакан с минеральной водой, который уже держал наготове. В зале воцарилась тишина. Пятеро старейшин обменялись красноречивыми взглядами. В их мире женщина не отказывается от вина Дона без веской причины.
— Витамины? — Витторе прищурился, переводя взгляд с Ираклия на Нелли. Его лицо медленно расплылось в понимающей, хищной улыбке. — Или, может быть, у нашей Империи скоро появится повод для куда более громкого праздника, чем открытие терминала?
Ираклий не отвел взгляда. Он приобнял Нелли за талию, собственническим жестом притягивая её к себе. Больше не было смысла лгать — волки всё поняли.
— Да, Витторе, — тихо, но отчетливо произнес Ираклий. — У Империи будет наследник. И я советую всем присутствующим помнить об этом, когда будете планировать свои следующие ходы. Любая тень, упавшая на мою жену, станет последней для того, кто её отбросил.
По залу пронесся шепот. Радость старейшин была смешана с опасением: ребенок делал Ираклия сильнее, но одновременно создавал «мишень», о которой враги только могли мечтать.
Пока в резиденции Витторе звучали тосты за будущего принца или принцессу, в темном подвале на окраине города Давид Мхеидзе, с разбитым лицом и горящими от ненависти глазами, слушал доклад своего человека.
— Значит, она беременна... — прохрипел Давид, сплевывая кровь. — Ираклий думает, что спрятал её за стеклянными стенами. Он не понимает, что теперь у меня есть ключ от всех его дверей. Передай в Кутаиси: время пришло. Мы не будем бить по нему. Мы ударим по «Гнезду».
Признание перед Советом Старейшин превратило поместье в негласный центр притяжения всех слухов города. Но для Нелли это стало сигналом к действию.
Материнский инстинкт проснулся в ней не в виде мягкости, а в виде ледяной, расчетливой паранойи. Она больше не была просто «правой рукой» — она стала защитницей гнезда.
Утро началось с того, что Ираклий застал Нелли в комнате охраны. Она стояла перед стеной мониторов, босая, в шелковом халате, но с планшетом в руках, на котором были развернуты схемы слепых зон забора.
— Марк, почему датчики движения на южной стороне срабатывают с задержкой в две секунды? — её голос звучал как щелчок затвора. — В этих двух секундах может поместиться целая группа захвата. Перенастройте частоту. И замените внешнюю охрану. Я не хочу видеть здесь тех, кто зевает на посту.
Ираклий подошел сзади, мягко забирая планшет из её рук.
— Нелли, ты не спала полвека. Охрана — это моя работа. Тебе нужно думать о завтраке, а не о частоте датчиков.
— Твоя работа — управлять городом, Ираклий, — она обернулась, и в её глазах он увидел новый, пугающий огонь. — А моя — выносить этого ребенка. И я не позволю ни одной тени коснуться этих стен. Давид не успокоится. Он знает о наследнике, и это сделало его безумным.
Ираклий прижал её к себе, чувствуя, как напряжено её тело.
— Я знаю. Именно поэтому мы не будем ждать, пока он придет к нам. Мы выманим крысу из норы.
Ловушка была гениально проста. Ираклий пустил слух через «своих» людей в порту, что в субботу вечером Нелли поедет в закрытый медицинский центр на окраине для важного обследования. Маршрут пролегал через промышленную зону — идеальное место для засады.
Вечером в субботу кортеж из трех бронированных джипов медленно выехал из ворот. В центральной машине, за тонированным стеклом, виднелся силуэт женщины.
Давид, наблюдавший за дорогой через оптический прицел из заброшенного цеха, оскалился.
— Вот ты и попалась, ледяная сука. Думала, ребенок — твой щит? Нет, это твоя гильотина. Огонь!
Как только первый джип поравнялся с цехом, прогремел взрыв — сработала направленная мина. Машины резко затормозили, и из укрытий выскочили люди Давида, поливая кортеж свинцом. Давид лично спрыгнул вниз, сжимая автомат. Он хотел видеть её страх.
Он рванул дверь центрального джипа.
— Выходи, Нел... — слова застряли у него в горле.
На заднем сиденье вместо Нелли сидел Ираклий. Он был в полном боевом снаряжении, с тяжелым штурмовым карабином в руках. На его лице играла хищная, предвкушающая улыбка.
— Привет, Давид, — спокойно произнес Ираклий. — Цветы закончились, перешли на свинец?
В ту же секунду из окон джипов и с крыш соседних зданий ударили снайперы Ираклия. Это была не перестрелка, это была бойня. Люди Давида падали один за другим, не понимая, откуда прилетает смерть.
В это время в поместье Нелли сидела в гостиной, за панорамным стеклом. Перед ней на столе лежал пистолет, а в руках был стакан теплого молока. Она не смотрела телевизор — она смотрела на мониторы системы безопасности.
Когда на телефон пришло короткое сообщение от Ираклия: «Крыса в клетке. Скоро буду», Нелли наконец выдохнула.
Она медленно погладила живот.
— Видишь? — прошептала она в тишину пустой комнаты. — Мы с папой никогда не дадим тебя в обиду.
Через час Ираклий вошел в дом. Он был забрызган грязью, но выглядел непривычно умиротворенным. Он не стал рассказывать ей детали — о том, как Давид молил о пощаде в пыли промзоны, или о том, что его люди в Кутаиси уже ликвидированы.
Он просто подошел к ней, опустился на колени и прижался ухом к её животу.
— Всё тихо? — спросил он.
— Тише не бывает, — Нелли запустила пальцы в его волосы. — Давид?
— Его больше нет, Нелли. И никого из его рода. Теперь наше «Гнездо» действительно самое безопасное место в мире.
Она улыбнулась, впервые за день расслабляясь. Ловушка сработала, инстинкт победил. Теперь у них оставалось только ожидание — самое чистое и светлое, что когда-либо случалось в их жизни, полной теней.