Глава 36
Тишина в поместье стала невыносимой. Перепалка за завтраком из-за того, что Нелли снова пыталась уехать в офис вопреки запрету врача, закончилась тем, что Ираклий вдребезги разбил телефон об стену, а Нелли просто развернулась и ушла в другую комнату. Они не разговаривали уже пять часов. Даже рабочие, боясь попасть под горячую руку, передвигались по дому на цыпочках, минуя горы строительного мусора.
Они приехали в здание Совета Старейшин на разных машинах. В лифте Нелли стояла в одном углу, Ираклий — в другом. Холод между ними был ощутимее, чем кондиционированный воздух небоскреба.
Когда они вошли в зал заседаний,
Верхушка уже была в сборе. Дон Витторе сидел во главе, нахмурившись. Перед ним на столе лежала стопка распечаток и флешка — тот самый «компромат» от Касатонова.
— Нам поступили сведения, Ираклий, — начал Витторе, не глядя на Нелли. — Твоя правая рука якобы вела двойную игру с греками за твоей спиной. Здесь счета, переписки и подписи. Если это правда — наказание будет одно для всех.
Нелли замерла. Она знала, что это ложь, но подписи выглядели пугающе настоящими. Она бросила быстрый взгляд на Ираклия, ожидая увидеть в его глазах сомнение — ведь они только что разругались в пух и прах. Но Ираклий даже не посмотрел на документы.
Он медленно подошел к столу, отодвинул бумаги щелчком пальцев и достал свой планшет.
— Вы стареете, господа, если верите дешевым подделкам человека, который гниет в канаве, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Нелли ни секунды не была одна. А теперь посмотрите, как создавался этот «компромат».
Он нажал на воспроизведение. На огромном экране зала появилось зернистое видео из подвала заброшенного дома. В кадре — Виктор Касатонов, опустившийся и грязный. Рядом с ним на коленях сидела его жена, рыдая от боли. Виктор с силой схватил её за волосы и ударил наотмашь по лицу, требуя, чтобы она идеально скопировала подпись Нелли на документах.
— Пиши, сука! — орал он на видео. — Если не сделаешь это похоже, я скормлю тебя собакам!
Зал погрузился в мертвую тишину. На видео было четко видно, как сломленная, избитая женщина под принуждением подделывает почерк Нелли, пока Виктор диктует ей суммы «откатов».
— Это записи с камер, которые мои хакеры восстановили из облака Касатонова, — Ираклий выключил экран и посмотрел прямо в глаза Дону Витторе. — Он использовал собственную жену как рабыню, чтобы спасти свою шкуру. Любой, кто еще раз посмеет обвинить мою жену в предательстве, будет иметь дело лично со мной. И поверьте, я буду менее милосерден, чем к Виктору.
Он подошел к Нелли, которая всё это время стояла неподвижно, и властным жестом обхватил её за плечи, притягивая к себе. Это был сигнал всем: она неприкосновенна.
— Мы закончили, — бросил он Старейшинам.
Они вышли из зала в тишине. Как только двери лифта закрылись, Ираклий отпустил её плечи и снова отвернулся к зеркальной стене, возвращаясь в режим «холодной войны».
Нелли смотрела на его широкую спину. Ярость от их утренней ссоры всё еще тлела внутри, но то, как он, не раздумывая, уничтожил врагов ради неё, заставило её сердце сжаться.
— Ты знал про видео? — тихо спросила она.
— Я знал, что ты не предательница, — ответил он, не оборачиваясь. — Остальное — технические детали. А теперь едем домой. Ремонт сам себя не проконтролирует.
Лифт звякнул, открываясь на парковке. Они всё еще злились друг на друга, но теперь оба знали: их союз выдержит любую ложь, пока они стоят спина к спине.
Поездка домой прошла в тяжелом, густом молчании. Ираклий вел машину сам, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Нелли смотрела в окно на мелькающие огни города, чувствуя, как внутри всё дрожит — от пережитого унижения перед Советом, от ярости на Виктора и от невыносимого напряжения между ними.
Когда они вошли в холл поместья, их встретил хаос. Строители уже ушли, оставив после себя горы гипсокартона, укрытую пленкой мебель и запах свежей шпаклевки. В центре гостиной уже стояли те самые панорамные окна — огромные стеклянные полотна, в которых отражалась луна. Но сейчас этот ремонт казался декорациями к их собственной катастрофе.
Нелли резко развернулась к нему прямо посреди разгромленного зала.
— Зачем ты это сделал? — её голос сорвался на шепот. — Зачем ты хранил это видео и молчал? Ты хотел, чтобы я помучилась, прежде чем ты «героически» меня спасешь?
Ираклий швырнул ключи на стол, и звук металла о дерево эхом разнесся по пустому пространству.
— Я получил его за десять минут до заседания! Я не молчал, я ждал момента, чтобы ударить наверняка. Но ты же у нас слишком гордая, чтобы просто довериться мне, правда? Ты предпочла играть в «холодную леди» и уехать на другой машине!
— Потому что ты душишь меня своей заботой! — выкрикнула она, подходя к нему вплотную. — Я не твоя собственность, Ираклий! Я твоя правая рука!
— Ты моя жена! — рявкнул он, сокращая расстояние между ними до миллиметра. — И если кто-то пытается тебя уничтожить, я сотру его в порошок раньше, чем ты успеешь моргнуть. Пойми это наконец!
Они стояли тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. В воздухе летала строительная пыль, оседая на его дорогом пиджаке и её шелковой блузке. Гнев, который копился весь день, внезапно переродился в нечто иное — в первобытное, неконтролируемое притяжение.
Ираклий не стал ждать. Он рывком притянул Нелли к себе, вжимая её спиной в холодную бетонную стену, которая еще ждала своей отделки. Его поцелуй был властным, жадным, почти первобытным — он забирал её дыхание, стирая остатки их утренней ссоры. Нелли ответила ему с той же неистовой силой, запуская пальцы в его волосы, притягивая его еще ближе, игнорируя слабую боль в ребре, которая сейчас казалась лишь фоновым шумом.
Его руки, привыкшие к оружию и власти, теперь с удивительной жадностью исследовали её тело сквозь тонкую ткань блузки. Он рывком расстегнул пуговицы, и звук рвущейся ткани утонул в их тяжелом, сбивчивом дыхании. Нелли выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как внутри всё плавится от его жара.
Он подхватил её за бедра, заставляя обхватить ногами его талию. Теперь она была выше него, глядя в его потемневшие от желания глаза. В этом взгляде не было места «фиктивному контракту» — там была только истинная, необузданная страсть двух людей, которые нашли друг в друге свое спасение и свою погибель.
— Ты моя... — прохрипел Ираклий, целуя изгиб её шеи, вызывая у Нелли невольный стон. — Только моя. Больше никаких игр, Нелли.
Они опустились на диван, наспех укрытый защитной пленкой, которая шуршала под их телами, создавая странный, почти кинематографичный звук. Каждое движение, каждое касание было признанием в любви, замаскированным под борьбу. В этом хаосе из строительной пыли, бетона и лунного света они наконец стали одним целым — без секретов, без обид, только двое хищников, которые нашли свой дом друг в друге.
Когда всё стихло, Ираклий еще долго не выпускал её из объятий, укрывая своим пиджаком. Нелли лежала на его груди, слушая, как выравнивается его пульс.
— Мы построим этот дом заново, — прошептал он, целуя её в висок. — И на этот раз в нем не будет места для лжи.