Глава 34
В спальне поместья царил мягкий полумрак. Нелли полулежала на огромной кровати, утопая в каскаде шелковых подушек. Её кожа всё еще была бледной, но в глазах снова зажегся тот самый холодный огонь, который так любил Ираклий.
Сам Ираклий сидел рядом, откинувшись на спинку и вытянув свои длинные ноги. Он не сводил с неё взгляда, лениво перебирая пальцами прядь её темных волос. После штурма ангара и разгрома половины города он выглядел спокойным, как хищник, который наконец вернул свою самку в логово.
— Знаешь, — тихо произнесла Нелли, нарушая тишину, — я много думала, пока лежала в той стерильной палате. Мы не можем оставить маму здесь. Грузия для неё стала слишком тесной... и слишком опасной.
Ираклий замер, его пальцы на секунду замерли в её волосах. Он ждал этого разговора.
— У тебя есть план?
— Я хочу отправить её на отдых. Подальше отсюда. В Италию или на Лазурный берег. Пусть у неё будет вилла, охрана, которую выберу я, и жизнь, в которой единственной проблемой будет выбор вина на ужин. Она заслужила тишину, Ираклий. А мы... мы не можем дать ей эту тишину здесь.
Ираклий медленно кивнул, соглашаясь.
— Будет сделано. Завтра мой юрист подготовит документы на дом в Тоскане. Она уедет первым же частным рейсом.
Нелли благодарно сжала его ладонь, но тут же её взгляд изменился, становясь более деловым и острым. Она обвела глазами их общую спальню — роскошную, тяжелую, пропитанную его властью и старыми традициями.
— И еще одно, — она приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза. — Мне не нравится этот дом. Он слишком... твой. Он пахнет прошлым и старыми правилами. Я хочу сделать ремонт. Глобальный.
Ираклий приподнял бровь, на его губах заиграла ироничная улыбка.
— Ремонт? Ты только что пережила взрыв и похищение, а теперь хочешь выбирать цвет стен?
— Я хочу стереть всё, что напоминает о том, что я пришла сюда просительницей, — Нелли подалась вперед, и её голос стал ниже. — Я хочу свет, стекло, открытое пространство. Я хочу, чтобы этот дом кричал о том, что у него теперь есть хозяйка. И я хочу начать с этой спальни. С нашей кровати.
Она провела рукой по покрывалу, и Ираклий почувствовал, как по его спине пробежал электрический разряд. Она больше не просила разрешения — она ставила его перед фактом.
— Значит, сносим стены? — прошептал он, притягивая её к себе и вдыхая аромат её волос.
— Сносим всё, Ираклий. И строим заново. Только на наших условиях.
Он засмеялся — не тем холодным смехом мафиози, а искренне, поддаваясь её напору.
— Хорошо, маленькая фурия. Нанимай лучших дизайнеров. Сноси стены, меняй мрамор на стекло. Делай что хочешь. Пока ты в этом доме — он твой.
Нелли победно улыбнулась, прижимаясь к его груди. Она добилась своего. Мама будет в безопасности, а этот дом скоро станет её крепостью, в которой она больше не будет тенью великого Ираклия. Она будет его равной половиной.
Два дня пролетели в лихорадочных сборах. Частный терминал аэропорта Тбилиси встретил их холодным блеском стали и запахом дорогого топлива. Мама Нелли, укутанная в мягкую кашемировую шаль — подарок Ираклия, выглядела спокойной, но в её глазах всё еще плескалась тень пережитого ужаса.
Ираклий стоял чуть поодаль, давая им возможность попрощаться. Он был в черном пальто, неподвижный, как статуя, пока его люди проверяли периметр и багаж.
— Береги себя, доченька, — шептала мать, прижимая Нелли к себе. — И помни: золото и власть — это красиво, но сердце должно оставаться живым.
Нелли лишь кивнула, сжав губы в узкую линию. Она не позволила себе ни единой слезинки. Она стояла ровно, как натянутая струна, пока трап самолета не закрылся и гул двигателей не возвестил о том, что самый дорогой ей человек теперь в безопасности — вне зоны досягаемости её врагов.
Но стоило им выйти из терминала и сесть в машину, как струна лопнула. Нелли отвернулась к окну, и первые слезы обожгли её щеки. Она плакала беззвучно, содрогаясь всем телом от накопленного за эти недели напряжения. Ираклий не произнес ни слова. Он просто перехватил её ладонь и крепко сжал, позволяя ей выплеснуть эту слабость здесь, в тишине бронированного салона, где никто не увидит «железную леди» разбитой.
К обеду в поместье уже кипела жизнь другого рода. Пять ведущих архитекторов и дизайнеров города стояли в гостиной, боясь лишний раз вздохнуть под ледяным взглядом Нелли.
— Здесь, — она указала на массивную стену из темного дуба, — я хочу панорамное остекление. В этой комнате должно быть столько света, чтобы тени негде было спрятаться. Весь этот тяжелый антиквариат — на склад. Я хочу минимализм, бетон и умное стекло. Срок — месяц. Если не успеете, я найду тех, кто сделает это за две недели.
Оставив мастеров в состоянии легкого транса, Нелли взяла ключи от второй машины Ираклия — спортивного купе, такого же дерзкого и стремительного, как она сама.
Она ворвалась в офис спустя час. Цокот её каблуков по плитке бизнес-центра звучал как вызов. Сотрудники, которые еще недавно шептались о её «слабости» и больнице, мгновенно утыкались в мониторы. Она прошла мимо секретарши, даже не заметив её, и толкнула тяжелую дверь кабинета Ираклия.
Он сидел за столом, изучая какие-то карты, но стоило ей войти, как он отложил всё в сторону. Нелли выглядела уставшей, с покрасневшими глазами, но в ней чувствовалась новая, пугающая сила. Она медленно поплелась к нему, обходя стол, и, когда оказалась рядом, просто опустила голову ему на плечо.
— Мама улетела, — выдохнула она, закрывая глаза. — Дизайнеры уже начали крушить твою гостиную. Теперь я готова работать.
Ираклий обхватил её за талию, притягивая ближе к себе, и уткнулся носом в её шею.
— Я думал, ты возьмешь выходной.
— Выходные — для тех, кому нечего терять, — Нелли отстранилась и посмотрела на карты на его столе. — Рассказывай, что у нас в порту. Я слышала, кто-то пытается оспорить наши новые контракты?
Ираклий усмехнулся. Она была не просто его женой или правой рукой. Она была его вторым «я», его отражением в зеркале, которое теперь не боялось крови и перемен.
— Ты вовремя, — прошептал он. — У нас намечается разговор с греками. И я хочу, чтобы условия диктовала ты.