Глава 33
Новость о похищении матери Нелли пришла под утро. Виктор Касатонов, загнанный в угол и лишенный активов, пошел на самый гнусный шаг — он ударил по единственному незащищенному звену в жизни Нелли.
Когда Нелли увидела сообщение с фотографией связанной матери, её мир пошатнулся. Она попыталась встать, выхватить пистолет, отдать приказ Марку... но её ноги подкосились. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли черные пятна, и она рухнула прямо на руки Ираклия. Паническая атака, смешанная с крайним истощением, выключила её сознание.
Нелли пришла в себя в частной клинике. Белоснежный потолок, тихий писк приборов и запах антисептиков. В руке — капельница. Она попыталась сорвать иглу, но сильная ладонь Ираклия мягко, но уверенно прижала её руку к кровати.
— Тише, Нелли. Тише, — его голос был непривычно мягким, но в глазах застыла холодная ярость.
— Моя мама... Ираклий, он убьет её... — прошептала она, и по её щекам, всегда сухим и гордым, потекли слезы.
— Послушай меня внимательно, — он наклонился к самому её лицу. — У тебя нервное истощение. Врачи говорят, что если ты сейчас встанешь, твое сердце просто не выдержит. Ты нужна мне живой. Дай мне неделю. Всего одну неделю тишины. Полежи здесь, приди в себя. Я обещаю, что когда ты выйдешь, всё будет кончено.
Нелли смотрела на него, пытаясь найти подвох.
— Ты найдешь её?
— Я найду её. Спи, — он поцеловал её в лоб, и Нелли, под действием седативных препаратов, снова погрузилась в тяжелый сон.
Как только дверь палаты закрылась, лицо Ираклия превратилось в маску демона. Он вышел в коридор, где его ждали сорок вооруженных бойцов.
— Босс? — Леван коротко кивнул.
— Мне плевать на дипломатию. Мне плевать на Верхушку и их правила, — Ираклий надел кожаные перчатки, и звук растягивающегося материала прозвучал как смертный приговор. — Переверните этот город вверх дном. Жгите склады, блокируйте дороги, выбивайте двери каждого, кто хоть раз здоровался с Касатоновым. Если через три часа у меня не будет адреса, где держат её мать — я начну сносить кварталы.
Пока Нелли спала под присмотром лучших врачей, город содрогнулся. Ираклий объявил личную войну. Он не просто искал человека — он выжигал всё, что было дорого его врагам. В ту ночь горели портовые доки, взрывались подпольные казино, а люди Касатонова исчезали один за другим.
Ираклий лично вел зачистку. Он врывался в офисы, не снимая пальто, и просто стрелял в потолок, требуя ответов. Его ярость была первобытной. Он мстил не за бизнес, он мстил за каждую слезу Нелли и за её бледность на больничной койке.
К рассвету четвертого дня Ираклий стоял перед заброшенным ангаром на окраине, его рубашка была забрызгана кровью, а взгляд не выражал ничего, кроме жажды расправы.
— Она там? — спросил он Левана.
— Да, босс. Касатонов внутри.
Ираклий достал телефон и посмотрел на время. У него оставалось три дня, чтобы вернуть маму Нелли и стереть Касатонова с лица земли, прежде чем его жена проснется и потребует отчета.
— Заходим. Живым не оставлять никого, кроме Виктора. Его я оставлю для Нелли. Это будет её подарок к выписке.
Ангар на окраине города был окутан туманом и запахом дешевого бензина. Внутри Касатонов, окончательно потерявший рассудок от страха и жажды мести, прижимал пистолет к голове матери Нелли. Но он совершил роковую ошибку — он думал, что Ираклий будет вести переговоры.
Ираклий не вел переговоров. Он пришел выжигать.
Грохот выбитых дверей слился с первыми выстрелами. Бойцы Ираклия вошли как отточенный механизм, сметая охрану Виктора за секунды. В воздухе стоял запах пороха и крики тех, кто встал на пути разъяренного мафиози. Ираклий шел в центре, даже не пригибаясь, сжимая в руке свой тяжелый «Глок». Каждый его выстрел был смертельным и беспристрастным.
— Леван, прикрой маму! — прорычал он, перепрыгивая через упавший ящик.
Когда пыль улеглась, в ангаре остались только они трое. Мать Нелли, дрожащая, но живая, Виктор, чья рука с пистолетом безвольно повисла, и Ираклий — темная тень, заслонившая собой свет утреннего солнца.
— Ты тронул её, Виктор. Ты заставил её плакать, — голос Ираклия был пугающе тихим. — Ты сломал её броню, которую я строил по кирпичику.
Одним точным ударом приклада он свалил Касатонова на пол. Леван тут же подхватил женщину.
— Отвезите её в клинику к Нелли. Прямо сейчас. Пусть она увидит, что всё кончено.
— А как же он, босс? — Леван кивнул на скулящего Виктора.
Ираклий посмотрел на своего врага с брезгливостью.
— Свяжите его. Плотно. Бросьте в багажник. Нелли проснется через два часа. Я хочу, чтобы это было первое, что она увидит из окна своей палаты — его на коленях в пыли.
В больничной палате Нелли резко открыла глаза. Она чувствовала гул в голове, но странное спокойствие разлилось по телу. За окном забрезжил рассвет.
Дверь тихо отворилась. В комнату вошла её мама — бледная, испуганная, но целая. Нелли замерла, не веря своим глазам. Секунда — и они бросились друг к другу. Слезы облегчения хлынули потоком, смывая остатки паники.
— Всё хорошо, Нелли... Он спас меня. Он пришел за мной, — шептала мать, прижимая дочь к себе.
Нелли подняла взгляд и увидела в дверях Ираклия. Его рубашка была изорвана, на щеке запеклась кровь, а в руках он держал стакан воды, как ни в чем не бывало. Он выглядел как демон, который только что вернулся из преисподней, но смотрел на неё с такой нежностью, что у Нелли перехватило дыхание.
— Ты обещал неделю, — прошептала она, улыбаясь сквозь слезы. — Прошло всего четыре дня.
— Я не умею ждать, когда ты болеешь, — он подошел к окну и отодвинул штору, кивнув вниз.
Нелли подошла к стеклу. Там, на парковке больницы, на коленях перед входом стоял связанный Виктор Касатонов под прицелом её собственных новых охранников. Это был трофей. Это была окончательная победа.
— Что с ним делать? — спросил Ираклий, обнимая её сзади за талию. — Твоё слово — закон.
Нелли посмотрела на поверженного врага, потом на свою мать, и наконец — в глаза мужа.
— Пусть он живет, Ираклий. Но в таком месте, где он будет каждый день вспоминать, чью семью он посмел тронуть. И лиши его всего. Даже имени.
Ираклий кивнул, целуя её в висок.
— Будет сделано, Госпожа.