Последняя Надежда

​После ухода Сьюзи в комнате остался её сладковатый аромат, который теперь казался Ноа удушливым.

Она выглядела как ангел, сошедший с небес в этот ад, но внутри парня всё сжималось от недоброго предчувствия.

Было в её мягкости что-то фальшивое, как в блестящей обертке пустой конфеты. Ноа попытался выкинуть эти мысли из головы. Он чувствовал себя выжатым до капли.

Грусть сменилась безразличием - самым страшным видом боли, когда надежда умирает, а смысл жизни растворяется в темноте.

Слова отца о матери в записке теперь казались не просто призывом, а загадкой. Крис явно знал больше, чем говорил, и это знание он унес с собой в могилу.

​В коридоре раздались тяжелые, мерные шаги. Джим вошел без стука, неся в руках стопку вещей.

- Я принес подушку и одеяло, - глухо сказал он, протягивая их Ноа. - Не новое, конечно, но здесь тепло.
Ноа молча принял белье.

- Слушай, парень... - Джим задержался в дверях, его суровое лицо на миг смягчилось. - Если что-то не так, ты просто скажи, понял? Я здесь, рядом.

- Хорошо... Спасибо, - выдавил Ноа.
​Джим кивнул и вышел. Слышно было, как он зашел в соседнюю комнату к Сенди.

Ноа не прислушивался, но уловил обрывки того же разговора - Джим пытался обустроить их быт, как мог. Как только Ноа расстелил одеяло и опустил голову на подушку, сознание подвело его. Он провалился в сон мгновенно, но это не было спасением.

​Сон.
Он снова там. В той проклятой квартире. Запах гнили, скрежет когтей о дверь. Он видит лицо отца - искаженное болью и решимостью. Крис кричит: «Ноа, беги! Не оборачивайся!». Ноа хочет закричать в ответ, хочет протянуть руку, но он словно застыл в янтаре. В момент, когда мужчина смыкается над Крисом, Ноа подпрыгивает на матрасе.

​Он проснулся в холодном поту. В ушах звенело, а на щеках горели слезы. За окном выл ветер, заставляя старое здание типографии стонать, а где-то вдалеке слышались едва различимые вопли тех, кто уже не был людьми.

Ноа понял, что больше не уснет. Горло пересохло.
​Он надел свои Найки и приоткрыл дверь. Скрип был таким громким в ночной тишине, что Ноа замер на секунду. Коридор тонул во мраке, лишь у шкафа с книгами тускло мерцала единственная лампочка.

Старый телевизор в углу казался огромным мертвым глазом.
​На кухне он не решился включать верхний свет - Джим предупреждал, что огни в окнах могут привлечь ненужное внимание.

Он щелкнул настольной лампой на шатком столе. Свет был желтым и слабым. Ноа налил воду из графина. Она отдавала пластиком и была неприятно теплой, но он пил жадно.

​Вдруг из коридора донеслись шаги. Легкие, но отчетливые. Сердце Ноа ушло в пятки, рука сама потянулась к карману, где лежал стилет. Он резко обернулся и замер. В дверном проеме белела футболка.

​- Эй, Ноа... что ты, черт возьми, тут делаешь? - голос Сенди был тихим и хриплым.

- Ч-что ты тут делаешь? - заикаясь, переспросил он.

- Тебе тоже не спится? - она вошла в круг света. - Ну, конечно... после такого сложно спать. Я понимаю.

​Сенди выглядела иначе. Без своей брони из цинизма, с распущенными рыжими волосами, которые в этом свете казались огненными, она выглядела почти... ранимой.

Её голубые глаза внимательно изучали Ноа. После записки отца, где он просил защитить её, Ноа смотрел на неё по-другому. Теперь она была его ответственностью, его живым долгом перед Крисом.

​- Здесь как-то холодно, не чувствуешь? - спросила она, обхватывая себя руками за плечи.

- Да... прохладно.

​Сенди взяла другой стакан, отпила воды и сморщилась.

- Ну и противная тут вода.

Она обернулась, и их взгляды встретились. В этой тишине, на заброшенной кухне, между ними проскочило что-то важное - понимание двух людей, потерявших всё. Сенди ничего больше не сказала, лишь коротко кивнула и ушла в темноту коридора.

​Ноа постоял еще немного, чувствуя, как холод пробирается под худи. Вернувшись в комнату, он достал зажигалку отца. Щелк. Щелк.

Кремень давал искры, в нос ударил резкий запах бензина, но пламя так и не загорелось. Топливо было, но искра не подхватывала. Ноа вздохнул и лег обратно, сжимая холодный металл в руке.

На этот раз, спустя долгие часы ворочанья, сон всё же забрал его - тяжелый и бездонный.Утро наступило внезапно и принесло с собой не свет, а серый, липкий полумрак.

Ноа проснулся от того, что кто-то бесцеремонно пнул его матрас.
​- Вставай, соня. Мир катится в задницу, а ты дрыхнешь, как будто у тебя каникулы, - голос Марка прозвучал над самым ухом, как скрежет ржавой пилы.

​Ноа подскочил, сердце колотилось где-то в горле. В комнате было чертовски холодно. За стенами типографии выл ветер, заставляя старые вентиляционные трубы гудеть, словно внутри них стонали призраки.

База «дышала»: где-то капала вода, где-то мерно рокотал старый генератор, а сверху доносились тяжелые шаги Джима.

​- Десять минут, - бросил Марк, задерживаясь в дверях. - Если не выйдешь в цех, останешься без завтрака. А Джим не любит лентяев.

​Ноа поднялся с матраса,голова немного побаливала,холод комнаты бодрил а то что Марк его разбудил бесило сильнее всего.Ноа пошел в подвал,там он умылся ледяной водой,которая полностью пробудила ноа.

В подвале мерно рокотал генератор,содрагая пол,по трубам текла вода,а комната Джима как всегда была закрыта.

​Когда Ноа вошел в общую зону, Сенди уже была там. Она сидела на шатком стуле, уткнувшись в кружку с чем-то дымящимся.

На ней была та же белая футболка, но сверху она набросила потрепанную джинсовку. Её рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, а взгляд снова стал колючим и закрытым, будто ночного разговора на кухне никогда не было.

​На столе стояли открытые банки с дешевой овсянкой и черствые галеты.

Джим стоял у окна, всматриваясь в щели между досками.
- Ешьте быстрее, - не оборачиваясь, сказал он. - Сегодня у нас плотный график. Сначала проверим, на что вы способны в движении.

Ноа нехотя начал есть,безвкусную постную,жидкую овсянку.он иногда посматривал на Сенди,она выглядела обычной.Кажется вкус еды ее не сильно волновал.

Марк и Сьюзи уже завтракали,Сьюзи чтото делала в комнате а Марк как всегда тягал свои железки.После скудного завтрака джим повел их в дальнию часть всей типографии.Это была просторная комната, которая когда-то служила складом готовой продукции. Высокие потолки тонули в тени, а из узких окон под самой крышей падали серые столбы света, в которых медленно кружились мириады пылинок.

Пахло старой бумагой, плесенью и чем-то кислым - запахом давно забытых химикатов.

​- Это «Лабиринт», - глухо произнес Джим, обводя рукой пространство.
​Повсюду в хаотичном, на первый взгляд, порядке были расставлены тяжелые дубовые столы, высокие канцелярские шкафы с вываленными ящиками и груды упаковочных коробок.

Но присмотревшись, Ноа понял, что это не просто свалка. Между мебелью были натянуты тонкие, почти невидимые лески, к которым кое-где были привязаны ржавые болты и пустые консервные банки. Один неверный шаг - и грохот поднимет на ноги всё здание.

​- Ваша задача - пройти отсюда до той железной двери в конце зала, - Джим указал на ржавый прямоугольник в стене. - Но есть правила. Первое: вы не касаетесь пола. Только столы, шкафы, подоконники. Второе: если я услышу хоть один звяк лески - начинаете сначала.

​Марк, стоявший у входа скрестив руки, издал короткий смешок.

- А чтобы жизнь не казалась медом, мы со Сьюзи будем «подгонять» вас.

​Сьюзи вертела в руках небольшой матерчатый мячик, набитый песком. Она подмигнула Ноа, и в этом жесте не было ни капли дружелюбия.

​- Чего стоите? - прикрикнул Джим. - Время пошло. Сенди, веди.

​Сенди, не колеблясь, запрыгнула на первый стол. Она двигалась плавно, почти по-кошачьи, её красные кеды бесшумно коснулись дерева.

Ноа последовал за ней. Под его весом старый стол жалобно скрипнул, и он замер, чувствуя, как вспотели ладони. Ему нужно было использовать ту самую координацию, которую он наработал дома: держать центр тяжести, не делать резких движений.

​- Прыгай на шкаф, - шепнула Сенди, не оборачиваясь. - Только аккуратно, он шаткий.

​Ноа прикинул расстояние. Около полутора метров. Он сгруппировался, как перед выпадом на ринге, и прыгнул.

Шкаф качнулся, бумаги внутри зашуршали, но Ноа удержал равновесие. В этот момент мимо его уха со свистом пролетел мяч Сьюзи, с глухим стуком ударившись в стену прямо за его спиной.

​- Мажешь, дорогуша! - хохотнул Марк, запуская второй снаряд прямо под ноги Ноа, пытаясь сбить его с узкой поверхности шкафа.

Ноа прикинул расстояние. Около полутора метров до следующего шкафа. Он попытался сгруппироваться, как учили на тренировках, но затекшие мышцы спины отозвались резким уколом боли. Он прыгнул.

​Его пальцы вцепились в край шкафа, но старое дерево оказалось скользким от пыли. Ноа почувствовал, как равновесие уходит. Шкаф угрожающе накренился. Пытаясь удержаться, Ноа инстинктивно выставил ногу, ища опору, и... дзынь.

​Тонкая леска натянулась. Сверху, с грохотом, который в тишине зала прозвучал как взрыв, обрушилась связка пустых консервных банок. Они катились по бетонному полу, заполняя пространство невыносимым лязгом.

​Ноа замер, тяжело дыша, всё еще цепляясь за шкаф. В зале воцарилась тишина, прерываемая только эхом последнего удара жестянки.
​- Стоп, - коротко бросил Джим. Его голос был холодным и разочарованным.

​Марк разразился громким, издевательским хохотом, хлопая себя по бедрам.

- Ну что, «чемпион»? Зомби уже доедали бы твои кишки. Ты шумишь как стадо слонов в посудной лавке!
​Сенди, которая уже была на полпути к двери, остановилась и медленно обернулась. В её взгляде не было издевки, скорее - усталость. Она просто смотрела, как Ноа сползает со шкафа на пол.

​- Рано, - отрезал Джим, подходя к ним. - Ты не чувствуешь своего тела, Ноа. Ты пытаешься прыгать, когда не умеешь даже стоять. Если ты не можешь пройти тихий зал, в городе ты - труп. А мне трупы не нужны, они плохо таскают припасы.

​Джим указал на свободный пятачок пола, свободный от лесок.

​- На пол. Оба, - припечатал Джим, не глядя на Сенди. - Тебе тоже не помешает размяться, раз уж ты в одной связке с этим мешком.

​Сенди ни слова не возразила. Она просто скинула джинсовку, оставшись в одной футболке, и синхронно с Ноа приняла упор лежа. Её движения были резкими, отточенными.

​- Пятьдесят! Пошли! - рявкнул Марк, усаживаясь на край старого стола и скрестив ноги. Его взгляд был прикован к Ноа, он ждал, когда тот сломается.

​Ноа начал отжиматься. Раз, два, десять... Холод бетона сначала обжигал ладони, но вскоре сменился жаром в мышцах. Пот начал застилать глаза, капая на пыльную поверхность пола. Рядом он слышал размеренное, четкое дыхание Сенди. Она двигалась как машина, ни единого лишнего вздоха, ни одной гримасы боли.

​На тридцатом повторении руки Ноа начали предательски дрожать. Каждый подъем давался с трудом, грудь горела, а легким не хватало кислорода в пыльном помещении.
- Что такое, Ноа? - издевательски протянул Марк, спрыгивая со стола.

Он подошел к парню и носком ботинка слегка поддел его под живот.

- Таз выше! Или ты решил здесь вздремнуть? Давай, еще двадцать!
​Ноа стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. Он смотрел в одну точку на полу - на маленькую трещину в бетоне - и представлял, что это лицо Марка. Жми. Еще раз. Еще один. Когда он закончил последний подход и встал, ноги казались ватными.

​- Теперь приседания. Спина прямая, руки за голову, - Джим продолжал наблюдать, сложив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз читалось одобрение того, что парень не начал ныть.

​Простые упражнения превратились в пытку. Ноа чувствовал, как одежда прилипает к спине, а в голове пульсирует кровь.

Когда всё закончилось, они с Сенди стояли посреди зала, тяжело дыша. Девочка вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и коротко посмотрела на Ноа.

В этом взгляде не было жалости - только холодная оценка.
​- На сегодня хватит, - сказал Джим, убирая секундомер. - Завтра подъем в пять. Мы не будем торчать в четырех стенах. За типографией есть двор с мертвыми машинами и завалами. Там я посмотрю, как ты держишь в руках железо. Если промахнешься по покрышке - будешь бегать круги, пока не выплюнешь легкие. Свободны.

​Джим развернулся и пошел к выходу, Марк и Сьюзи последовали за ним. Марк на ходу обернулся и показал Ноа кулак, гадко ухмыльнувшись.
​В зале остались только Ноа и Сенди. Тишина казалась оглушительной после криков Джима и издевательств Марка.

- Ты... - Ноа хотел что-то сказать, но голос подвел, сорвавшись на хрип.
- Не трать силы на разговоры, - отрезала Сенди, подбирая свою куртку. - Завтра будет в десять раз хуже. Марк не даст тебе просто так бить по мишеням. Он найдет способ превратить твою тренировку в ад. Иди умойся и попытайся поспать.
​Она развернулась и вышла, оставив Ноа одного в пыльном «Лабиринте».