Ты его талисман
Ночь для девушки так и не закончилась.
Аня сидела на краю кровати, подтянув колени к груди, и смотрела в окно. Комната была тихой. Настолько тихой, что она слышала собственное дыхание и едва уловимый шум кондиционера. За её спиной, на диване, тяжело и неровно дышал Илья, погружённый в тяжёлый алкогольный сон.
Она не оборачивалась.
Ей не хотелось смотреть на него.
За окном стояла кромешная темнота. Город ещё спал. Только редкие машины иногда проезжали по улице, оставляя за собой короткий шорох шин по асфальту. Огни фонарей отражались на мокрой дороге и тянулись длинными золотистыми полосами.
Она сидела так долго, что даже не заметила, как ночь начала медленно уступать место утру.
Сначала небо просто стало чуть светлее. Потом на горизонте появилась тонкая холодная полоска серого света. И постепенно, почти незаметно, темнота начала отступать.
Сегодня рассвет был удивительно красивым.
Свет мягко разливался между зданиями, окрашивая стеклянные фасады в бледно-розовые оттенки. Милан медленно просыпался.
На улице начали появляться люди.
Кто-то пробегал мимо отеля в спортивной форме, наушники в ушах, размеренный ритм шагов — утренняя пробежка. Кто-то выгуливал собаку. Несколько рабочих выгружали ящики из небольшого грузовика у соседнего здания.
Чуть дальше, на углу, пекарь открывал маленькую пекарню. Он поднял металлическую решётку, открыл дверь и начал заносить коробки с продуктами. Через несколько минут изнутри уже появился тёплый свет.
Город постепенно оживал.
Аня смотрела на всё это, словно на чужую жизнь.
И вдруг заметила ещё кое-что.
Возле входа в отель стояли люди.
Сначала она подумала, что это просто прохожие. Но через несколько секунд стало понятно — нет.
Камеры. Длинные объективы. Мужчины и женщины, разговаривающие между собой, постоянно поглядывающие на вход.
Папарацци.
Она тихо выдохнула. Это было почти ожидаемо.
Все олимпийские спортсмены жили в олимпийской деревне. Это была обычная практика — команды держали там, под контролем, ближе к аренам и тренировкам.
Но кто-то всё-таки проговорился. Кто-то рассказал, что Илья остаётся в этом отеле.
И теперь у входа уже стояли фотографы.
А рядом с ними — несколько девушек. Молодых. Они переминались с ноги на ногу, держали телефоны в руках, иногда переговаривались между собой и смотрели на двери.
Фанатки.
Наверное, надеялись, что он выйдет.
Аня медленно отвела взгляд от окна.
Она не чувствовала ни раздражения, ни ревности. Только странную усталость. Она так и не смогла уснуть. В голове всё время крутилась одна и та же мысль.
Что это было ночью?
Она снова и снова прокручивала этот момент.
Его голос. Запах алкоголя. Его пальцы, резко сжавшие её руку.
Она никогда не видела его таким.
Никогда.
Илья мог быть эмоциональным — вспыльчивым, иногда резким, иногда упрямым. Но не таким. Не с глазами, в которых было столько злости.
В тот момент он выглядел... чужим. Будто перед ней стоял совсем другой человек.
Эта мысль пугала её больше всего.
Она снова посмотрела на окно, где солнце уже медленно поднималось над крышами домов.
Внутри было тяжело. Она не знала, что будет дальше.
И, наверное, впервые за всё время рядом с ним... она начала этого бояться.
_____
Когда на часах стукнуло 6:30, Аня наконец медленно поднялась с кровати.
Ноги казались тяжёлыми, будто за ночь она пробежала несколько километров, а не просто сидела, глядя в окно. В комнате всё ещё было тихо. Илья продолжал спать на диване — неровно, тяжело дыша, будто даже во сне его тело не могло полностью расслабиться.
Она на секунду задержала взгляд на его фигуре.
Потом отвернулась.
Ей нужно было прийти в себя.
Она тихо прошла в ванную и закрыла за собой дверь.
Белый свет ламп показался слишком ярким после тёмной комнаты. Она включила душ и почти сразу повернула кран на холодную воду.
Ледяная струя ударила по коже.
Сначала тело резко вздрогнуло, но через несколько секунд дыхание стало глубже, а мысли немного прояснились. Холодная вода стекала по плечам, по спине, смывая остатки бессонной ночи.
Она стояла под душем дольше, чем обычно.
Словно пыталась смыть не только усталость, но и всё, что произошло ночью.
Когда она наконец выключила воду и вытерлась полотенцем, то медленно подошла к зеркалу. На секунду она просто смотрела на своё отражение.
Лицо было опухшим. Под глазами залегли тёмные круги. Волосы беспорядочно спадали на плечи.
Она выглядела... плохо. Мягко говоря.
Она тяжело выдохнула и провела рукой по лицу.
Ей нужно было поговорить с кем-то. С кем-то, кто сможет её понять. Кто не будет кричать.
Кто просто выслушает.
Она вернулась в комнату, осторожно взяла телефон со столика и села на край кровати.
В голове сразу появилось одно имя.
Эмбер.
Единственный человек здесь, на кого она могла положиться.
Эмбер уже помогала ей раньше. В трудные моменты, когда казалось, что всё рушится. Она умела слушать. Не осуждала, не давила, не требовала объяснений. Просто была рядом.
Они давно не разговаривали по-настоящему. Иногда переписывались, иногда просто отправляли друг другу смешные видео или отвечали на сторис в Instagram.
Но Аня знала — если она напишет сейчас, Эмбер ответит.
Она почти наверняка уже проснулась.
Особенно сегодня.
Вчера был важный день для американской команды. Открытие олимпийских игр определённо было значимой частью турнира, но кроме этого американская делегация также брала участие в командных соревнованиях.
В рамках командного турнира по фигурному катанию выступали женщины. Это соревнование отличается от индивидуальных стартов: спортсмены катают программы не только ради себя, а чтобы заработать очки для всей страны.
Каждое выступление приносит команде баллы — от одного до десяти. Чем выше место спортсмена, тем больше очков получает страна.
Аня помнила результаты.
От США выступала Алиса Лю.
Она каталась очень уверенно и заняла второе место, заработав для команды 9 очков.
В танцах на льду американская пара выступила ещё сильнее — первое место и 10 очков.
Но в парном катании всё прошло сложнее. Американцы заняли только пятое место, получив 6 очков.
Япония и Италия в этом турнире выглядели очень сильными. Они постоянно держались рядом по очкам, и борьба за медали становилась всё напряжённее.
Сегодня всё должно было продолжиться. Сегодня выступали мужчины. А точнее — Илья.
Аня помнила это слишком хорошо.
Она медленно открыла чат с Эмбер и несколько секунд смотрела на пустую строку сообщения.
Пальцы зависли над экраном.
Она не знала, с чего начать.
Она тяжело вздохнула и всё-таки написала.
«Привет. Ты не спишь?»
Ответ пришёл почти мгновенно, будто Эмбер действительно держала телефон в руках.
«Олимпийские чемпионы не спят в такое время.»
Аня невольно улыбнулась. В этом ответе была та самая спокойная уверенность, которую она всегда чувствовала рядом с Эмбер — лёгкая ирония, немного усталости и полное ощущение, что человек знает, что делает.
Она на секунду подняла взгляд и посмотрела на диван.
Илья спал. Лежал на боку, рука свисала вниз, волосы растрепались. Его лицо во сне выглядело почти мальчишеским — спокойным, мягким, будто это был совсем другой человек, не тот, который несколько часов назад стоял перед ней с глазами, полными злости.
Аня быстро перевела взгляд обратно на телефон.
«Не хочешь встретиться на завтрак? Давно не виделись.»
Ответ снова пришёл сразу.
«Можно. У нас первая тренировка в 10.»
Аня написала короткое:
«Отлично.»
Через секунду появилось ещё одно сообщение.
«Хочешь прийти к нам в деревню? Могу тебя провести.»
Она остановилась. На секунду задумалась, глядя на экран.
Олимпийская деревня означала всех — спортсменов, тренеров, журналистов, камеры. Сегодня она не была готова видеть весь этот мир. Не после бессонной ночи. Не после того, как она посмотрела на себя в зеркало и увидела лицо, на котором было слишком много усталости.
Она медленно написала:
«Давай не сегодня. Может просто пересечёмся где-то в городе.»
Ответ пришёл почти сразу.
«Понял, принял. Через минут 40?»
«Отлично.»
Потом появилось ещё одно сообщение.
«И проверь будильники Ильи. У него первая тренировка в 9.»
Аня тяжело вдохнула.
Конечно.
Она поднялась с кровати и осторожно подошла к дивану. Илья всё ещё спал, тяжело и глубоко. Она старалась двигаться тихо, чтобы не разбудить его. Телефон валялся на полу рядом с диваном.
Она подняла его и включила экран.
Будильников не было.
Ни одного.
Она тихо покачала головой и поставила сразу несколько — на 8:00, 8:05 и 8:10. На всякий случай.
Потом аккуратно положила телефон обратно рядом с ним.
На секунду она задержала взгляд на его лице. Сейчас он выглядел почти умиротворённым, будто ночь вообще не существовала. Но воспоминание о том, как он сжал её руку, всё равно неприятно отозвалось где-то внутри.
Она отвернулась.
После этого она подошла к телефону в номере и набрала ресепшен.
— Доброе утро. Можно попросить принести в номер крепкий кофе и шоколадные круассаны около восьми?
Она знала его слишком хорошо. Просыпаться после такой ночи ему будет крайне тяжело.
— Конечно, мисс, — ответили на другом конце.
Она поблагодарила и положила трубку.
Затем она снова подошла к зеркалу. На этот раз внимательно посмотрела на своё отражение. Под глазами всё ещё оставались тёмные круги. Она достала косметичку и начала аккуратно наносить макияж: немного консилера, чтобы скрыть синяки, лёгкие румяна, чтобы лицо выглядело живее.
Через несколько минут отражение стало чуть лучше.
Она надела чёрную водолазку, тёмные джинсы и собрала волосы в аккуратный пучок. Небольшая сумка через плечо завершила образ — простой, спокойный, почти классический.
Перед выходом она снова остановилась у дивана.
Илья всё ещё спал.
Она несколько секунд смотрела на него. Сейчас он выглядел таким спокойным, что на мгновение можно было подумать, будто ничего плохого между ними не произошло.
Она достала свой телефон, быстро разблокировала его и написала ему сообщение.
«Ушла завтракать. Если что, я с Эмбер.»
Она не хотела новой ссоры.
Положив телефон обратно, она тихо вышла из номера.
Когда она посмотрела на часы в коридоре, было 7:30. Утро уже полностью наступило.
Когда она вышла из отеля, прохладный утренний воздух мягко коснулся лица. В нём смешивались запах свежего кофе из соседних кафе и тёплой выпечки. Город постепенно оживал: люди спешили по своим делам, кто-то выгуливал собак, кто-то уже сидел за столиками маленьких кофеен с чашками эспрессо.
Кофейня, где они договорились встретиться с Эмбер, была совсем рядом — всего пятнадцать минут пешком. Аня решила пройтись. После бессонной ночи ей хотелось просто идти и немного проветрить голову.
Но она едва успела сделать несколько шагов, как услышала знакомые щелчки.
Камеры.
Она резко подняла голову, осматриваясь вокруг.
У входа в отель стояли папарацци. И их стало гораздо больше, чем утром. Длинные объективы камер были направлены прямо на неё.
— Аня! — крикнул кто-то.
Вспышки начали щёлкать одна за другой.
— Это она!
— Аня, можно пару вопросов?
Она замерла.
Рядом появились несколько девушек — фанатки, которые, видимо, ждали Илью у входа. Они смотрели на неё широко раскрытыми глазами.
— Боже, это правда она...
— Можно фотографию?
Одна из них уже протягивала телефон.
Аня чувствовала себя растерянной. Она не ожидала такого. Совсем.
Вокруг становилось всё громче.
— Аня! Как Илья?
— Вы с ним вместе?
— Он готов к сегодняшнему выступлению?
— Вы не думаете, что отношения могут отвлекать его перед Олимпиадой?
Вопросы летели один за другим. Камеры щёлкали без остановки.
Кто-то снова крикнул её имя.
Она чувствовала себя так, будто всё происходит слишком быстро. Люди вокруг знали её имя. Смотрели на неё. Ждали ответа.
А она просто хотела спокойно дойти до кофейни и выпить чашку кофе.
Девушки рядом быстро воспользовались её растерянностью. Они подошли ближе, почти прижались к ней с двух сторон, уже поднимая телефоны. Одна из них улыбалась широко и уверенно, словно они были давними подругами, другая поспешно поправляла волосы, поворачивая камеру так, чтобы в кадр попала и Аня.
— Давай, быстро, пока она здесь! — прошептала одна.
Щёлк.
Щёлк.
Ещё одно фото.
Аня попыталась улыбнуться. Она чувствовала, как уголки губ поднимаются почти механически, но улыбка вышла слабой и напряжённой. Внутри всё ещё стояла тяжесть бессонной ночи, и её лицо не слушалось так, как обычно.
— Извините... — тихо сказала она после нескольких снимков.
Она осторожно отступила назад, затем шагнула вперёд, буквально протискиваясь сквозь небольшую толпу. Камеры продолжали щёлкать, и она чувствовала на себе десятки взглядов.
— Аня!
— Один вопрос!
— Как Илья?
— Вы с ним вместе?
Голоса звучали за спиной, но она больше не оборачивалась. Она просто ускорила шаг, стараясь уйти как можно быстрее.
К её удивлению, за ней никто не побежал. Возможно, журналисты рассчитывали, что Илья скоро выйдет из отеля. Возможно, она просто не была для них настолько важной добычей.
Через несколько секунд она свернула за угол.
И только там наконец смогла позволить себе остановится.
Она глубоко вдохнула.
Воздух вошёл в лёгкие резко, почти болезненно. Её сердце всё ещё колотилось слишком быстро.
Это было что-то новое. Такого раньше с ней никогда не происходило.
Её узнавали. Звали по имени. Снимали.
И от этого внутри становилось тяжело дышать.
Она медленно пошла дальше, выбирая более тихие улицы. Здесь было спокойнее — узкие улочки между старых домов, небольшие балконы с цветами, витрины маленьких магазинов.
Иногда ей навстречу попадались люди с шарфами олимпийской символики. Кто-то держал флаги, кто-то фотографировал всё вокруг.
Фанаты.
Наверное, они шли к арене или к утренним тренировкам.
Она поняла, что невольно смотрит на них дольше, чем обычно. Эти люди ехали со всего мира, чтобы увидеть несколько минут на льду.
Несколько минут, ради которых спортсмены жертвовали годами жизни.
Она продолжала идти, пока улицы постепенно не стали шире. И вдруг перед ней открылось огромное пространство.
Главная площадь.
Аня подняла глаза и резко забыла как дышать.
Перед ней возвышался Миланский собор — огромный, белоснежный, почти невероятный. Его каменные стены казались кружевными: тысячи резных деталей, сотни тонких шпилей, устремлённых в небо. Свет утреннего солнца ложился на мрамор мягкими золотистыми оттенками, и от этого здание выглядело почти нереальным.
Она невольно подняла голову выше.
Казалось, что собор продолжается бесконечно вверх.
На площади уже собирались люди. Туристы фотографировали фасад, кто-то сидел на ступенях, кто-то кормил голубей.
Повсюду висели баннеры Олимпийских игр — яркие флаги, логотипы, огромные плакаты с надписью Milano Cortina 2026. Они развевались на ветру между зданиями, напоминая каждому прохожему, что сейчас город находится в центре всего мира.
У Ани на секунду перехватило дыхание.
Она достала телефон.
Сделала несколько фотографий — сначала собора, потом площади, потом снова подняла камеру вверх, пытаясь поймать тот момент, когда солнце касалось верхних шпилей.
Её пальцы всё ещё немного дрожали.
Она опустила телефон и медленно пошла дальше.
Через пару минут она свернула на соседнюю улицу. Здесь было гораздо тише. Туристы почти не заходили сюда, и шум площади постепенно растворился за спиной.
Вскоре она увидела небольшую кофейню.
Она выглядела неприметно — узкий фасад, маленькая вывеска, несколько круглых столиков на улице. Никакой очереди, никаких толп.
Но в этом была своя прелесть.
Столики стояли близко друг к другу, на каждом лежали маленькие салфетки и стеклянные вазочки с цветами. Изнутри доносился запах свежего кофе и сладкой выпечки.
Место выглядело уютным. Спокойным. То, что девушке сейчас и было так необходимо.
Аня толкнула дверь и вошла внутрь.
Тёплый аромат кофе сразу окутал её. Внутри играла тихая музыка, а за стойкой бариста готовил кому-то капучино. Несколько посетителей сидели у окон, спокойно разговаривая.
И у одного из столиков она сразу увидела её.
Эмбер.
Она уже была там.
Когда Эмбер заметила её, она сразу поднялась со стула и широко улыбнулась.
— Аня!
Она быстро подошла и крепко обняла её.
— Как давно не виделись.
Эмбер выглядела немного иначе, чем Аня помнила её с соревнований. Будто за последние месяцы она стала взрослее. В её лице появилось больше сосредоточенности, а под глазами лежала лёгкая тень усталости. Олимпиада только началась, но напряжение уже чувствовалось — в осанке, в том, как она держала плечи, в чуть более медленных движениях.
И всё же на её лице оставалась та самая знакомая улыбка. Лёгкая, уверенная. А в глазах всё так же блестел азарт, который появлялся у неё каждый раз, когда речь заходила о льде.
Её называли одной из главных фавориток на медали. Как и Илью. Она была одной из немногих фигуристок в мире, кто стабильно прыгал тройной аксель, и именно поэтому журналисты постоянно ставили её в списки возможных призёров.
Сегодня на ней не было ничего из официальной формы команды. Простое светлое худи, спортивные штаны, волосы собраны в высокий хвост. Видно было, что она собирается на тренировку.
— Я тоже, — сказала Аня, обнимая её в ответ.
Эмбер отступила назад, внимательно оглядев её лицо. Аня опустила взгляд на столик, замечая на нём чашку с крепким кофе и тарелку с десертом.
— Ты уже заказала?
— Прости, не удержалась, — засмеялась Эмбер и также посмотрела на стол. — Советую попробовать их синнабоны или шоколадный пирог. Я нашла эту кофейню случайно в первый день. Теперь хожу сюда каждое утро.
Она слегка наклонилась вперёд и тихо добавила:
— Тут почти нет людей и... никто меня не узнаёт.
Аня улыбнулась. Это действительно было редкостью сейчас.
Она подошла к стойке, быстро заказала американо и синнабон и вернулась к столу. Булочка была ещё тёплой, покрытой мягкой глазурью, которая медленно таяла по краям.
Она сделала первый укус.
И на секунду просто закрыла глаза.
Мягкое тесто, сладкая корица, тёплый сахарный сироп — вкус оказался именно таким, каким он должен быть утром после бессонной ночи.
— Ммм... — тихо сказала она, улыбнувшись. — И правда вкусно.
Эмбер довольно кивнула.
— Я же тебе говорила.
Аня сделала несколько глотков кофе, позволяя теплу немного успокоить напряжение внутри. Она почувствовала, как плечи постепенно расслабляются.
Эмбер терпеливо наблюдала за ней.
Она дала ей пару минут — спокойно доесть, сделать несколько глотков, прийти в себя.
И только потом наконец сказала:
— Ну что случилось?
Аня чуть не поперхнулась кофе.
Она подняла на неё глаза.
— Так очевидно?
Эмбер усмехнулась.
— Аня, я знаю тебя не так уж долго... — она слегка наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол. — Но я точно знаю, что люди не назначают встречи в семь утра просто так.
Она мягко улыбнулась.
— Нормальные люди в это время спят.
Потом она кивнула в сторону её лица.
— Плюс... у тебя всё написано на лице.
Аня тяжело вздохнула. Она несколько секунд смотрела на чашку кофе, собираясь с мыслями.
А потом начала говорить.
Она рассказала всё.
Как потерялась вчера в городе. Как сел телефон. Как она оказалась в том баре.
Как какой-то парень помог ей найти дорогу.
Потом — как она вернулась в отель.
Как Илья ждал её. Как они поссорились. Как он ушёл.
Она говорила медленно, иногда делая паузы, иногда нервно сжимая стакан с кофе в руках.
Эмбер слушала молча. Не перебивала.
Только иногда слегка кивала.
Потом Аня рассказала про ночь. Про алкоголь.
Про его злость. Про то, как он схватил её за руку. Про то, как она сидела у окна до самого рассвета и не могла уснуть.
Когда она закончила, между ними на несколько секунд повисла тишина.
За окном кто-то проехал на велосипеде. В кофейне тихо звякнули чашки.
Эмбер медленно выдохнула и несколько секунд молчала, внимательно глядя на неё. Она не спешила отвечать, будто аккуратно подбирала слова. Потом медленно выдохнула и тихо сказала:
— Он тебя любит, Аня.
Аня подняла голову, не ожидая такой реакции.
— Что?
— Да, — спокойно повторила Эмбер. — Любит. И я не боюсь этого слова. Он правда тебя любит.
Аня нахмурилась, сжимая чашку с кофе в руках.
— Но...
— Подожди, — мягко перебила её Эмбер. — Он бы не переживал так, если бы не любил. Поверь мне.
Аня покачала головой.
— Но это не нормально!
Эмбер чуть наклонилась вперёд.
— А как бы ты отреагировала, если бы он потерялся в незнакомой стране? Когда вы договорились встретиться и он ждал тебя несколько часов? Он писал всем нам. Он правда очень переживал, Аня.
Аня замолчала.
Она невольно представила это.
Как Илья не выходит на связь. Как она не знает, где он. Как часы идут. Как он всё же не приходит и никто не знает где он.
Её пальцы медленно расслабились вокруг чашки.
В этом была... доля правды.
Она тяжело выдохнула.
— Наверное... ты права.
Эмбер кивнула.
— Плюс на нём сейчас огромная ответственность. Ты даже не представляешь насколько.
Она сделала глоток кофе и посмотрела в окно.
— Он не пытается показывать это тебе. Но ему очень страшно.
Аня удивлённо посмотрела на неё.
— Я видела его вчера на тренировке, Аня. Он не здесь. Его тело на льду, но мысли... где-то далеко. Они мешают ему.
Она тихо усмехнулась.
— Я даже сказала тренеру, чтобы его не ставили в командный турнир. Чтобы дали ему полностью сфокусироваться на личном старте.
Эмбер пожала плечами.
— Но меня, конечно, никто не послушал.
Она на секунду опустила взгляд на стол.
— Это огромная ответственность. Он шёл к этому всю жизнь.
Она сделала небольшую паузу и подняла глаза.
— Да и мы все.
Её голос стал чуть тише.
— Я понимаю его.
Она провела пальцами по краю чашки.
— Это, скорее всего, моя последняя Олимпиада. Единственный шанс. После этого... всё может измениться.
Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке чувствовалась усталость.
— Надо просто собраться. Сделать свою работу. Но... это не так просто, как кажется.
Аня заметила, как Эмбер тихо выдохнула.
В её глазах тоже было напряжение. Усталость. Переживания. Страх...
Ане вдруг стало немного неловко. Она только сейчас поняла абсурдность всей ситуации. На девушке лежала огромная ответственность, а шатенка помешала её подготовки к соревнованиям своими непонятными рассказами.
— Прости. Я не хотела тебя отвлекать. — тут же сказала она. — Мои проблемы это ничто по сравнению с тем, через что ты сейчас проходишь.
Эмбер сразу отрицательно покачала головой, словно говоря, что это не правда.
— Наоборот. — она посмотрела на девушку тепло, пытаясь убедить её в обратном. — Ты дала мне возможность отвлечься. Хоть немного. — она мягко улыбнулась.— Спасибо тебе.
Аня лишь кивнула, опуская голову вниз.
Блондинка снова сделала глоток кофе, потом добавила:
— А насчёт прошлой ночи.
Аня насторожилась.
— Да... он и пару ребят из команды поехали в бар.
Аня подняла брови.
— Правда?
— Угу.
Эмбер чуть усмехнулась.
— На нём лица вчера не было на открытии. Это правда.
Аня удивлённо нахмурилась.
— Но... мне так на показалось. Он улыбался на телевизоре, да и выглядел довольно счастливым.
Эмбер тихо рассмеялась.
— Он не мог по-другому.
Она внимательно посмотрела на неё.
— Я его знаю. И ты тоже.
Она поставила чашку на стол.
— Он должен был играть. Ради камер. Ради зрителей.
Она на секунду замолчала.
— Я видела его за минуту до того, как он вышел на арену. — Эмбер покачала головой.— На нём лица не было.
— А Изабо... была с ними?
Аня постаралась задать этот вопрос как можно спокойнее, будто он был случайным. Но голос всё равно прозвучал чуть тише, чем она планировала.
Эмбер сразу заметила это.
Она прищурилась, внимательно посмотрела на неё, а потом усмехнулась.
— Ты из-за неё переживаешь?
Аня ничего не ответила. Она просто сделала глоток кофе и отвела взгляд к окну.
Этого было достаточно.
Эмбер тихо рассмеялась, качнув головой.
— Она последний человек, из-за которого тебе стоит переживать.
Она оперлась локтем на стол.
— Они знакомы миллион лет. Как и все мы. С юниоров почти.
Она пожала плечами.
— Мы все росли вместе на соревнованиях, тренировках, сборах. Половину жизни друг друга знаем.
Эмбер слегка улыбнулась.
— Я вас познакомлю нормально, если хочешь. Она милашка.
Аня почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. И одновременно стало немного стыдно.
Она вдруг поняла, что за последние сутки успела мысленно невзлюбить девушку, которую даже не знала. Просто потому, что видела пару видео в интернете. Как глупо...
Она тихо выдохнула.
— Наверное... я просто устала.
— Это нормально, — спокойно сказала Эмбер.
Потом она вдруг стала серьёзнее.
— А вот насчёт того, что он тебя схватил. — она сделала паузу. — Вот это уже не нормально.
Аня подняла на неё глаза.
Эмбер говорила спокойно, но очень уверенно.
— Я не могу дать ему оправданий. Он облажался.
Она честно развела руками.
— И это уже между вами.
Она чуть наклонилась вперёд.
— Но я знаю одно. Он не хотел этого.
Её голос стал мягче.
— Он не плохой человек, Аня.
Аня медленно кивнула.
Она и сама это знала. Именно поэтому всё и было так сложно.
После этого разговор постепенно стал легче. Они говорили ещё долго — сначала осторожно, потом всё свободнее.
Эмбер рассказывала о жизни в олимпийской деревне: о том, как спортсмены жалуются на еду, как кто-то ночью тайком заказывает пиццу, как хоккеисты заняли половину столовой.
Потом разговор плавно перешёл к сплетням между спортсменами.
— Ты не представляешь, сколько драмы между командами, — тихо сказала Эмбер, наклоняясь ближе. — Иногда кажется, что это не Олимпиада, а реалити-шоу.
Аня впервые за утро искренне засмеялась.
Разговор с Эмбер действительно помогал. Напряжение внутри постепенно ослабевало.
Она даже не заметила, как стрелки часов на стене медленно передвинулись.
9:00.
Эмбер вдруг посмотрела на время и слегка прищурилась.
— Знаешь что...
Она внимательно посмотрела на Аню.
— Насколько сильно ты сейчас на него злишься?
Аня на секунду задумалась. Потом чуть улыбнулась.
— Уже не очень.
Эмбер довольно кивнула, словно ожидая это услышать.
— Отлично.
Она поднялась со стула.
— Тогда у меня есть предложение.
Она указала на стойку.
— Как насчёт того, чтобы взять кофе и синнабоны... и пойти к Илье на тренировку?
Аня подняла брови.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Эмбер усмехнулась.
— Он будет выглядеть как человек, который вчера выпил слишком много.
Она слегка наклонила голову.
— А ты появишься с очередной дозой кофе. И будешь выглядеть как спасение.
Она подмигнула.
— Идеальная драматургия.
Аня тихо рассмеялась.
— А потом? — спросила она.
— Потом можешь остаться и на мою тренировку. — Эмбер пожала плечами. — Как раз познакомлю тебя со всеми.
Аня замолчала.
Она не была уверена. Она не знала, готова ли снова увидеть его так скоро.
Но где-то глубоко внутри она понимала одну простую вещь.
Неважно, что произошло между ними.
Сейчас шла Олимпиада. И для него это было самым важным моментом в жизни.
Она медленно кивнула.
— Хорошо.
Эмбер улыбнулась.
— Вот и отлично. Пойдём спасать олимпийского чемпиона.
_____
Здание ледовой арены оказалось гораздо больше, чем Аня представляла. Огромное, светлое, с высокими стеклянными стенами, в которых отражалось зимнее солнце. Снаружи оно напоминало целый маленький город — вокруг толпились люди, стояли телекамеры, щёлкали фотоаппараты.
Чем ближе они подходили, тем громче становился шум.
Повсюду были фанаты. Люди с флагами, плакатами, шарфами с олимпийской символикой. Кто-то держал в руках огромные фотографии фигуристов, кто-то кричал имена спортсменов, кто-то снимал всё на телефоны.
Стоило Эмбер появиться у входа, как толпа сразу оживилась.
— Эмбер! Эмбер!
— Amber, over here!
Фотографы подняли камеры, щёлкнули вспышки.
Аня даже не успела сориентироваться, как услышала своё имя.
— Аня!
— Это она!
— С Ильёй!
Несколько девушек начали махать ей руками, кто-то уже снимал сторис, кто-то пытался подойти ближе.
На секунду ей стало неловко.
Но, к счастью, внимание быстро снова переключилось на Эмбер. Её узнавали куда чаще — она действительно была одной из главных надежд команды.
Эмбер привычно улыбнулась, помахала рукой и быстро потянула Аню ближе ко входу.
— Пойдём быстрее, пока нас не съели, — тихо сказала она.
Она показали пропуска на входе. Один из сотрудников лишь взглянул на Эмбер и сразу открыл им проход.
— Она со мной, — коротко сказала Эмбер.
— Конечно.
Аня прошла за ней внутрь.
И сразу почувствовала это.
Холод.
Не резкий, но знакомый. Тот самый воздух ледовой арены — сухой, чистый, чуть морозный.
И запах льда.
Её сердце вдруг сжалось.
Она остановилась на секунду, вдохнув глубже.
Это было то чувство, которое она знала с детства. То, о чём она мечтала. Что снилось ей почти каждой ночью.
Они прошли по длинному коридору, и перед ними открылся огромный зал.
Аня невольно замерла.
Арена была гигантской. Ряды трибун поднимались вверх, уходя почти под потолок. Свет прожекторов падал на идеально гладкий лёд, который казался почти зеркальным.
На льду уже были спортсмены.
Много.
Они разъезжались в разные стороны, разогревались, отрабатывали дорожки шагов, пробовали прыжки. Лезвия коньков тихо скользили по льду, оставляя тонкие белые линии.
Но тишины не было.
На трибунах уже сидели люди. Много людей.
Наверное, половина зала пришла просто посмотреть тренировку. Кто-то держал флаги, кто-то снимал видео, кто-то комментировал каждое движение фигуристов.
— Смотри, это он!
— О боже, он сейчас прыгнет!
— Снимай, снимай!
Телефоны поднимались в воздух, камеры щёлкали почти без остановки.
Аня заметила, как некоторые зрители даже вставали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть лёд.
Это было похоже на маленькое представление.
Только без музыки. Без костюмов. Без медалей.
Просто фигуристы... готовящиеся к самому важному старту своей жизни.
Аня медленно оглядывала арену.
Кто-то из спортсменов спокойно катался по кругу, кто-то сосредоточенно повторял элементы, кто-то стоял у бортика, разговаривая с тренерами.
В углу арены стояли операторы телевидения. Камеры были направлены на лёд, ловя каждое движение. Даже тренировка здесь выглядела как шоу.
Эмбер слегка коснулась её плеча.
— Ну что, — тихо сказала она, — добро пожаловать на Олимпийские игры.
Аня не сразу ответила. Она смотрела на лёд.
И чувствовала, как внутри снова просыпается что-то давно забытое.
Желание выйти туда. Скользнуть. Почувствовать лёд под коньками.
Она тихо выдохнула.
— Я скучала по этому.
— Возможно, это когда-нибудь станет и твоим днём, — тихо сказала Эмбер, кивнув в сторону льда.
Аня ничего не ответила. Она лишь чуть улыбнулась и кивнула, будто принимая эти слова, но не позволяя себе всерьёз о них думать. Сейчас это казалось чем-то слишком далёким, почти нереальным.
Они прошли дальше по коридору и начали подниматься вверх. Эмбер провела её к ряду примерно посередине трибуны, подальше от людей.
— Сядем здесь, — сказала она. — Отсюда всё хорошо видно. Да и никто не будет лезть фотографироваться.
Аня аккуратно опустилась на холодное пластиковое сиденье и сразу перевела взгляд на лёд.
Она знала многих спортсменов. Видела их по телевизору. В новостях. Конечно, как можно было их не знать когда они были одними из самых лучших фигуристов в мире?
Эмбер чуть наклонилась к ней и тихо начала показывать на каждого.
— Видишь того в чёрном? — она указала рукой. — Это Адам. Франция. Один из первых, кто сделал сальто на соревнованиях. Из-за него, кстати этот элемент и сделали легальным.
Аня кивнула. Фигурист разгонялся по длинной дуге и уверенно взмыл в воздух. Трибуны сразу оживились — несколько человек захлопали.
— Он очень сильный, — продолжила Эмбер. — Особенно в произвольной. Может выстрелить.
Она перевела взгляд чуть левее.
— А вот там — Михаил. Он выступает за Казахстан. Очень стабильный. В прошлом году занял серебро на Чемпионате Мира.
На льду как раз был его заход на прыжок. Он приземлился чисто, и несколько зрителей одобрительно зааплодировали.
— И вот эти двое, — Эмбер кивнула на пару фигуристов, катавшихся ближе к центру. — Корейцы. Очень сильные ребята. Юма Кагияма — просто легенда, четырёхкратный чемпион мира и взял серебро на прошлых олимпийских играх. Шун Сато — тоже очень сильный парень, его прыжки просто невероятные.
Аня слушала, но её внимание всё время ускользало обратно ко входу на лёд.
Она ждала. Ждала его.
И вот дверь у бортика открылась. На лёд вышел ещё один фигурист.
Светлые волосы. Высокая фигура.
Илья.
На трибунах сразу раздались аплодисменты. Люди начали кричать его имя, развешивать плакаты. Стадион просто взорвался от шума.
Аня замерла.
Она тоже начала хлопать — почти автоматически, не сводя с него глаз.
Он слегка поднял руку, приветствуя трибуны, коротко кивнул и покатился по кругу.
Он выглядел сосредоточенным.
Но Аня сразу заметила то, чего, возможно, не замечали другие.
Он был уставшим. Под глазами были лёгкие тени. Движения чуть тяжелее обычного. Лицо немного опухшее после бессонной ночи.
Её сердце неприятно сжалось.
Илья сделал первый заход на прыжок.
Разгон.
Отрыв.
...и падение.
На трибунах раздалось тихое «о-о-о».
Он быстро поднялся и снова поехал по кругу, будто ничего не произошло.
Второй заход.
Прыжок.
И снова приземление вышло неровным — он коснулся льда рукой.
Люди на трибунах начали тихо переговариваться.
— Что-то не так...
— Он устал?
— Наверное, перелёт.
Аня чувствовала, как внутри всё сжимается.
Он попробовал ещё раз. На этот раз прыжок получился, но не идеально.
Она видела, как он слегка нахмурился, остановился у бортика и провёл рукой по волосам.
Ей стало больно смотреть на это.
Она знала его. Знала, как он переживает каждую ошибку. Знала, как тяжело ему в этот момент.
Эмбер тихо посмотрела на неё. Она сразу всё поняла. Заметила переживания шатенки.
— Давай подойдём поближе, — сказала она.
Аня повернулась к ней.
— Что?
— Мы можем спуститься на нижнюю трибуну.
Она кивнула в сторону льда.
— Пойдём поддержим его. Я думаю — ему это важно.
Аня сомневалась. Она не была уверена, что он захочет видеть её в этот момент. Она не могла предугадать его чувства. Возможно он вообще уже раздумывал о том, чтобы расстаться с ней.
— Мы можем? — аккуратно спросила она.
Эмбер усмехнулась.
— Я здесь спортсменка. Нам можно немного больше, чем обычным зрителям.
Она поднялась со своего места, протягивая девушке руку.
— Он будет рад видеть тебя. Пойдём.
Аня помедлила, но встала в ответ. Они аккуратно начали спускаться вниз по ступеням, пробираясь между зрителями.
Чем ближе они подходили к льду, тем холоднее становился воздух. Лёд был совсем рядом, и от него шёл знакомый морозный запах.
Они остановились почти у самого бортика.
Отсюда всё было видно совсем иначе.
Слышно было, как коньки режут лёд.
Как спортсмены тяжело дышат после прыжков.
Как тренеры тихо переговариваются между собой. Аня заметила папу Ильи — он стоял около бортика и внимательно смотрел на сына.
В этот момент Илья снова заходил на прыжок.
Он разгонялся по длинной дуге...
И именно в этот момент его взгляд скользнул по трибунам. Прямо туда, где стояла Аня.
Он увидел её.
Это произошло мгновенно.
Лезвие конька чуть соскользнуло. Отрыв получился неправильным. И через долю секунды он с силой рухнул на лёд.
Звук удара эхом прокатился по арене.
— О боже... — тихо прошептала Аня, прижимая ладони ко рту.
На трибунах сразу раздались тревожные голоса.
— Он в порядке?
— Это выглядело плохо...
— Боже.
Несколько фигуристов тут же подъехали ближе. Папа Ильи с бортика наклонился вперёд, внимательно глядя на него и что-то говоря в ответ.
Илья лежал секунду неподвижно.
Потом резко перевернулся на бок и поднялся.
— Всё нормально! — коротко сказал он, поднимая руку.
Он кивнул папе.
— Всё нормально.
Он отъехал к бортику. И только тогда снова посмотрел по сторонам. На Аню.
Она стояла почти у самого борта, держа в руках стакан кофе и коробку с синнабонами.
Их взгляды встретились. Он немного помедлил, но направился в её сторону, подъезжая ближе.
— Что вы тут делаете? — выдохнул он, слегка запыхавшись.
Аня немного неловко улыбнулась.
— Я пришла с Эмбер. Мы решили... проведать тебя.
Она протянула ему стакан.
— Хочешь кофе?
Он будто не сразу услышал её слова.
Он смотрел только на неё. На её лицо.
На её глаза. На то, что она действительно здесь.
— Мы можем отойти на пару минут? — тихо сказал он.
Аня сразу покачала головой.
— Илья, у тебя тренировка. — она мягко, но уверенно посмотрела на него, читая переживания в его глазах. — Поговорим позже.
— Нет... — он покачал головой. — Это важно.
Он провёл рукой по волосам и тихо выдохнул.
— Я идиот. Реально идиот.
Аня устало улыбнулась.
— Илья... не начинай, пожалуйста.
Она слегка дотронулась до его руки.
— У тебя лимитированное время на лёд. Тебе нужно сосредоточиться. Олимпийские игры — сейчас цель номер один, не забывай про это.
Она посмотрела на него спокойно, словно пытаясь успокоить его своим взглядом.
— Мы поговорим позже, хорошо?
Её пальцы слегка сжали его ладонь.
— Всё хорошо. Честно. — она протянула ему кофе, улыбаясь. — Не переживай.
Он помедлил, но взял стакан, делая глоток. Он выглядел потерянным, что не удивительно. После такой то ночи...
Потом он открыл коробку и отломил кусок синнабона. Сделал укус.
На секунду его лицо стало почти удивлённым.
— Чёрт... — он усмехнулся. — Это вкусно.
Он посмотрел на девушку с чистым восхищением.
— Где вы это взяли?
Аня слегка кивнула в сторону трибуны.
— Это Эмбер показала.
Он проследил взглядом.
Эмбер в этот момент стояла чуть дальше, делая вид, что разговаривает с кем-то из команды.
Он снова посмотрел на Аню. И вдруг осторожно взял её за руки.
— Честно... — тихо сказал он. — Всё хорошо?
Она кивнула.
— Да.
Он тяжело выдохнул.
— Я... — он запнулся. — Я не помню многого со вчерашней ночи.
Он на секунду замолчал. Потом посмотрел на её руку. Ту самую. Его взгляд стал ещё более виноватым.
— Боже... какой же я идиот.
Аня лишь тихо кивнула.
— Есть такое.
На этот раз он только усмехнулся. И эта усмешка была почти облегчённой.
Она слегка подтолкнула его обратно к льду. Время шло. Она видела как люди смотрят на них с недоумением, как папа Ильи начинает немного раздражаться. Они теряли бесценные минуты тренировки.
— А теперь иди. — она улыбнулась. — Зажигай. И больше не падай. Поговорим позже. Обещаю.
Он кивнул. Он окинул её последний раз взглядом, тепло улыбаясь, словно говоря спасибо и развернулся, направляясь назад в центр льда.
На этот раз всё выглядело иначе.
Первый прыжок — высокий. Чистое приземление. Второй — ещё лучше.
Его движения снова стали быстрыми, уверенными, лёгкими. Он будто вернулся в своё тело.
Аня стояла у борта и завороженно наблюдала за ним. За каждым его действием.
Она видела, как на его лице снова появляется та самая улыбка. Та, которую она так хорошо знала.
Она тихо выдохнула. В этот момент рядом снова появилась Эмбер. Она сложила руки на груди и посмотрела на лёд.
— Я знала, что всё будет хорошо.
Она кивнула в сторону Ильи.
— Смотри, как он катается сейчас.
Аня улыбнулась.
Эмбер тепло посмотрела на неё и слегка усмехнулась.
— Ты его талисман.