Олимпийский лёд
Утро пролетело неожиданно быстро.
Аня даже не заметила, как закончилась тренировка Ильи. Она всё это время стояла у борта, иногда садилась на нижние трибуны, иногда снова вставала, наблюдая за каждым его движением. После их короткого разговора на льду он будто действительно собрался.
Прыжки стали выше.
Чище.
Движения снова обрели ту лёгкость, которая делала его катание почти нереальным. Иногда он улыбался тренеру, иногда что-то обсуждал с другими ребятами у борта. Люди на трибунах продолжали фотографировать, перешёптываться, аплодировать.
Он выглядел... сильным.
Реально сильным.
И это немного успокаивало.
Когда мужская тренировка закончилась, часть зрителей ушла, но зал всё равно остался почти наполовину заполненным. Люди знали — дальше будет женская тренировка.
Эмбер подъехала к бортику, где стояла Аня, оперлась локтями о край и выдохнула.
— Ладно, — сказала она, поправляя перчатки. — Мой выход.
Она на секунду посмотрела на Аню.
— Смотри внимательно.
И подмигнула.
Через пару минут на лёд начали выходить девушки.
Первая, кого Аня заметила, была Каори Сакамото.
Её невозможно было не заметить. Она выехала на лёд уверенно, почти спокойно, будто это была не олимпийская арена, а её обычный тренировочный каток. Движения у неё были мощные, широкие, с невероятной скоростью. Она буквально прорезала лёд, оставляя длинные дуги.
— Каори — легенда, — тихо сказала Эмбер, проезжая мимо борта. — Очень стабильная. И невероятно сильная физически.
Каори сделала заход на прыжок — высокий двойной аксель, лёгкое приземление, и она почти не замедлилась, продолжив катиться по кругу.
Потом на лёд выехала маленькая фигурка — Ами Накаи.
Она выглядела почти хрупкой на фоне огромной арены. Невысокая, тонкая, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост. Но стоило ей разогнаться, как стало понятно — в ней скрыта настоящая сила.
Она зашла на прыжок.
Тройной аксель.
Чисто.
На трибунах раздалось удивлённое «ооо».
Девушка читала о ней. Ей было всего семнадцать, но она уже делала такие вещи, что половина взрослых фигуристок не смогла бы. Она была быстрой, грациозной, энергичной. Полной энергии. У неё определённо было большое будущее. Аня смотрела на неё с восхищением.
Следующей она заметила Алису Лю. Её сложно было не заметить, смотря на её разноцветные волосы — издалека она напоминала ей Клеопатру, уж очень похожая у них была причёска.
Алиса каталась совсем иначе. В её движениях было что-то яркое, почти дерзкое. Она улыбалась, разговаривала с тренером, шутила с кем-то у бортика.
Когда она начала программу разогрева, её катание стало живым, быстрым, энергичным.
Она делала прыжки легко, почти играючи.
— Алиса всегда такая, — вспомнила она слова Эмбер. — У неё энергия как у батарейки. Никогда не заканчивается.
Аня улыбнулась.
Последней на лёд выехала Изабо Левито. Её имя слегка кольнуло у девушки в сердце. Осадок после вчера остался, но она попыталась выбросить его из головы.
Её катание сразу отличалось от остальных.
Мягкость. Грация.
Она двигалась так плавно, что казалось, будто лёд под ней становится почти жидким. Каждое движение рук было аккуратным, почти балетным. Она будто рассказывала историю даже во время обычного разогрева.
Аня невольно задержала на ней взгляд.
Эмбер заметила это и тихо усмехнулась, подъезжая поближе.
— Видишь? — сказала она. — Я же говорила. Милашка.
На льду девушки разогревались, иногда переговариваясь между собой. Кто-то пробовал каскады, кто-то катался по кругу, кто-то стоял у бортика.
В какой-то момент Эмбер подъехала ближе к бортику, за которым сидели Аня и Илья, наблюдая за разогревом и громко сказала:
— Эй, голубки! Никто не хочет дать мне глоток кофе?
Ребята рассмеялись. Аня забрала полупустой термос с остатками кофе и спустилась с трибун вниз к девушке.
— Ну? — спросила блондинка, переводя дыхание, взяв термос в руки. — Как я тебе?
Аня улыбнулась.
— Восхитительно.
Это было чистой правдой. Движения девушки были чёткие, прыжки высокими, а вращения грациозными. В этот момент она была согласна со всеми словами журналистов — блондинка и правда заслуживала на медаль.
Эмбер прищурилась, пристально смотря на шатенку, словно пытаясь распознать в её словах сарказм.
— Восхитительно — это слишком скучное слово. — наконец сказала она, улыбаясь.
Аня покачала головой.
— Ты действительно отлично катаешься. Я тебе всегда это говорила, ты знаешь это.
— Но... не так хорошо, как ты. — ответила блондинка, подмигивая девушке.
Аня удивлённо посмотрела на неё.
— Я?
Она вдруг почувствовала, как её щеки слегка покраснели.
—Ты, ты.— похлопала ей по руке американка. — Я до сих пор вспоминаю твои четверные.
— Я... — Аня неловко усмехнулась. — Спасибо, конечно, но... Я уже давно не была на нормальном катке.
И в этот момент она вдруг по-настоящему осознала это. Очень давно. Слишком давно. На Новый Год точнее. Тогда. В столице. Уже прошло более двух месяцев...
Эмбер слегка наклонила голову, словно что-то обдумывая.
— Ты хочешь покататься?
Аня сразу покачала головой, словно считая это чем-то невозможным, особенно здесь.
— Конечно, но... я не могу.
Эмбер усмехнулась.
— Это ещё почему? Лёд прямо перед тобой.
— Это же Олимпийские игры. У меня же нет разрешения, нет пропуска. Я не участница. Да и у меня нет коньков. — вся идея ей казалась полным безумием.
— И?
Блондинка оперлась руками о бортик.
— После конца тренировок у нас есть примерно сорок минут. Это твой шанс.
— Что?
— Когда все уже уходят, лёд чистят, а следующая сессия ещё не начнётся в течении сорока минут. Тут обычно никого нет в это время, никто и не попросит у тебя разрешения. Не думаю, что до этого кто-то такое делал. — она подмигнула.— Если хочешь, я могу вывести тебя на лёд.
Аня удивлённо посмотрела на неё.
— Сегодня? Вот прям сегодня? Ты серьёзно?
— Почему нет?
Аня на секунду представила это.
Огромную олимпийскую арену. Пустой лёд.
И себя на коньках. Её сердце неожиданно быстро забилось.
— Это было бы... — она тихо сказала. — Замечательно.
Эмбер улыбнулась.
— Отлично.
Она оттолкнулась от борта и поехала обратно на лёд.
— Тогда после тренировки... увидимся там.
Аня смотрела как блондинка возвращается в другой конец льда и что-то говорит тренеру. После, она снова направилась вырезать дуги и рёбра, практикуясь.
Шатенка медленно развернулась, словно не веря тому, что только что произошло, и начала медленно подниматься к тому месту на трибунах, где сидел Илья. Он как раз доедал последний синнабон из коробки, которую она принесла. Бумажная упаковка уже была почти пустой, а рядом стоял стакан с остатками кофе.
Он поднял глаза, увидел её и улыбнулся.
— Это восхитительно вкусно, — сказал он, поднимая кусочек синнабона. — Серьёзно. Ты спасла мою жизнь.
Аня тихо усмехнулась. Он сделал последний укус, быстро прожевал и спросил:
— Так... о чём вы с Эмбер говорили? Выглядело так, как будто она что-то замышляла, как обычно. Знаю я эту улыбку...
Аня чуть замялась. Она не знала, что парень скажет насчёт её идеи. Возможно это всё и вправду было слишком безумным?
— Она... хочет дать мне покататься.
Илья удивлённо поднял брови.
— Правда? Здесь?
Шатенка кивнула. Он на секунду задумался.
— Я даже не знал, что это можно.
— Она сказала, что после тренировок есть время, когда лёд освобождают. Все уходят кушать или отдыхать... и есть минут сорок, пока его чистят.
Илья кивнул, наконец осознавая о чём идёт речь.
— А... да.
Он задумчиво почесал затылок.
— Это обычно как раз тот момент, когда мы всей командой идём есть. Или просто разбредаемся. — он улыбнулся. — Я как раз хотел тебя познакомить со всеми. — он посмотрел на неё чуть мягче.— У нас есть где-то час свободного времени.
Аня улыбнулась.
— Спасибо... но я, наверное, лучше выберу покататься. Я не была на нормальном льду уже где-то два месяца... Не знаю когда мне ещё выпадет такой шанс...
Она пожала плечами, продолжая:
— Люди подождут. — она чуть усмехнулась. — Плюс я думаю, что потом всё равно успею со всеми поздороваться. Мы ж не завтра уезжаем.
Илья кивнул, словно соглашаясь.
— Хорошо.
На секунду между ними повисла тишина.
Вокруг продолжалась тренировка. Лезвия коньков резали лёд, кто-то громко приземлялся после прыжка, тренеры переговаривались у борта.
Но между ними будто возник отдельный тихий пузырь.
Илья немного нахмурился, зануриваясь назад в свои мысли.
— Слушай... о вчерашнем.
— Нет, — сразу перебила его Аня.
Она слегка покачала головой. Ей не хотелось об этом думать. По крайней мере — не сейчас. Она думала о предстоящем выходе на лёд через считанные минуты, о прыжках, наблюдала за фигуристами. Она не хотела отвлекаться.
— Я не хочу об этом говорить.
Парень тяжело выдохнул, теребя рукав своей кофты, явно нервничая.
— Аня...
Она снова посмотрела на лёд, избегая его взгляда.
— Правда, не надо. Всё хорошо. Я не злюсь.
Он чуть придвинулся ближе, пытаясь поймать её взгляд.
— Нет. Надо. — его голос стал тихим, но серьёзным.
Аня знала, что он прав. Что им правда нужно было поговорить. Понять, что произошло. Высказаться. Не убегать от проблем.
Но сейчас — ей было так спокойно, так легко. Она находилась в таком предвкушении от будущего проката, что боялась думать или фокусироваться на чем-то другом. Особенно чем-то негативным. А этот разговор определённо не ощущался как что-то хорошее и позитивное.
— Мне правда жаль. — продолжил парень, решив, что им нужно было поговорить о ночи прямо сейчас.
Он провёл рукой по лицу, немного хмурясь, словно вспоминая события недавнего времени.
— Ты не представляешь насколько.
Аня молчала. Она не знала, что сказать.
Что ей тоже жаль? Что он не виноват? Что они оба не правы?
Мысли путались у неё в голове.
Парень продолжил, но уже чуть тише:
— Я проснулся сегодня утром... и мне было так стыдно. — он покачал головой.— Я начал вспоминать это всё. Всё, что смог по крайней мере. И, о, боже... — он закрыл глаза ладонью, словно пытаясь забыть эти моменты. — Я... это был не я.
Аня вдруг тихо усмехнулась. Его слова попали прямо в точку.
— Да. — она наконец посмотрела на него. — Это правда был не ты. Я тебя не узнавала. Словно я говорила с другим человеком.
Она сделала паузу, собравшись с мыслями. Слова давались ей тяжело.
— Но мне было страшно. — Её голос перешёл практически на шёпот.— Ты не представляешь насколько. Я никогда ... никогда с таким не сталкивалась.
Илья резко посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Больное. Она чувствовала, что он не ожидал такого сам от себя. Что стыдился. Что не хотел причинить ей вреда.
Он осторожно взял её руку в свою. Очень аккуратно, словно она была сделана из стекла. Словно он мог сломать её в любой момент.
Словно боялся снова причинить ей боль.
Потом он медленно наклонился и тихо поцеловал то место на её руке, где вчера крепко сжимал свои пальцы.
— Никогда, — сказал он тихо. — Никогда больше я такого не сделаю. — он поднял глаза и они были наполнены страхом и опасением. — Поверь мне. Ты — самое ценное, что у меня есть. Я не хочу причинять тебе вреда. Никогда не причиню. — его голос стал почти хриплым.
— Никогда.
Аня смотрела на него несколько секунд. Тысячи мыслей кружились у неё в голове. Но она хотела верить ему. И по какой-то причине правда верила.
Спустя пару секунду она тихо выдохнула и кивнула, мягко усмехаясь. Она осторожно положила голову ему на плечо.
— Я тебе верю.
На секунду он замер. Словно не верил, что девушка правда это сказала. Что не бросила его и не ушла.
Потом его плечи немного расслабились.
Он осторожно обнял её одной рукой, не сильно, почти нерешительно.
Они сидели так несколько минут. Просто слушая шум арены. Скрип льда. Аплодисменты. Голоса людей.
И где-то рядом на льду снова приземлялся очередной прыжок.
Но в этот момент для них всё это было просто фоном. Потому что самое важное уже произошло.
Они снова нашли друг друга.
_____
К одиннадцати часам арена действительно начала постепенно пустеть.
Сначала начали расходиться зрители. Люди медленно поднимались с трибун, собирали флаги, шарфы, камеры. Разговоры становились тише, шаги гулко отдавались под сводами огромного зала. Кто-то ещё делал последние фотографии льда, кто-то пытался поймать автограф у спортсменов, которые выходили через коридор к раздевалкам.
Потом начали уходить журналисты.
Операторы складывали штативы, гасли прожекторы, микрофоны исчезали в чехлах. Один за другим закрывались проходы.
Шум постепенно растворялся.
Ещё десять минут назад арена гудела как огромный улей, а теперь оставался лишь тихий скрип коньков по льду и приглушённые голоса работников.
— У нас час, — сказал Илья, взглянув на табло. — До следующей группы.
В двенадцать сюда уже должна была зайти новая группа. Новая пятёрка парней, готовившихся к соревнованиям. Лучшие из лучших.
Эмбер как раз закончила последний прокат. Она в последний раз объехала арену и аккуратно затормозила у бортика рядом с выходом. Она села на ближайшую лавку, расшнуровала коньки и передала их девушке.
— Держи. Думаю объяснять правила пользования коньками тебе не надо. — улыбнулась она.
Аня кивнула, садясь рядом.
— Ну что, хочешь, чтобы я осталась с тобой... или покатаешься одна? — вдруг задала вопрос блондинка.
Аня на секунду замялась.
Она перевела взгляд на лёд.
Пустой. Огромный. Олимпийский.
Потом посмотрела на Илью, который стоял рядом.
Она слегка смутилась. Она хотела остаться одна. Чтобы никто не видел. Чтобы она могла полностью чувствовать лёд под своим контролем. Управлять им. Владеть. Без лишних глаз.
— Я... наверное... хочу одна. — тихо пробормотала девушка, боясь обидеть кого-то из окружающих.
Эмбер понимающе кивнула. В глубине души Аня почему-то чувствовала, что она и ждала этого ответа. Знала, что она хочет остаться одна со своими мыслями. Совершенно наедине.
— Хорошо. — она подбадривающе похлопала шатенке по плечу.— Тогда мы пойдём пообедаем с командой. Я попробую приберечь тебе что-то вкусное, пока Малинин всё не съел, как обычно. — она подмигнула.— А ты наслаждайся.
Она двинулась в сторону выхода в то время как Илья задержался на секунду.
— Я тоже буду в столовой, — тихо сказал он, повторяя слова блондинки— Если что.
Аня улыбнулась.
— Я потом к вам присоединюсь. — обнадеживающе сказала она.
Он кивнул.
— Хорошо.
Он помахал ей рукой и также двинулся в сторону выхода, оборачиваясь несколько раз, словно убеждаясь, что девушка никуда не пропала.
Через пару минут арена окончательно опустела.
Работники тоже разошлись по своим делам. Где-то далеко слышался шум машин для чистки льда, но сам каток остался тихим.
Совершенно пустым.
Огромный олимпийский лёд — теперь был только её.
Аня медленно села на скамейку у борта.
Она аккуратно взяла коньки, не веря, что это всё ей не снится. Пальцы немного дрожали.
Она давно не чувствовала этого. Ощущения эйфории и предвкушения от проката.
Теперь следовал тихий ритуал. Шнурки. Туго. Ещё туже.
Она наклонилась, аккуратно завязывая второй ботинок. Сердце билось быстрее.
Закончив, девушка аккуратно встала и осторожно подошла к бортику. Лёд был идеально гладким и чистым. Яркие фонари отсвечивались на кристальной поверхности льда, заставляя невольно улыбнуться.
Она задержала дыхание и медленно сделала первый шаг на лёд. Лезвие тихо коснулось поверхности, слушаясь её каждого движения.
Первое скольжение.
Лёд был и вправду идеальным. Не лёд на озере. Даже не тот лёд в столице. Он был гладким. Быстрым. Он словно сам нёс её вперёд.
Аня медленно оттолкнулась. Сначала просто скользила. Привыкала. Пыталась почувствовать баланс. Вес тела. Лёд под коньками. В один момент она просто наклонилась, чтобы дотронуться пальцами до льда и убедиться, что он настоящий.
Её дыхание постепенно выровнялось. Движения становились увереннее.
Она сделала несколько широких дуг по кругу арены, входя в ритм.
В один момент она резко подняла голову и тут же затаила дыхание. Это всё было... слишком нереальным. Слишком волшебным.
Она вдруг по-настоящему осознала, где находится. Осознала масштаб всего мероприятия. Как глобально поменялась её жизнь. Как из маленького озера в деревни, она оказалась здесь — на самой главной ледовой арене мира.
Олимпийские флаги висели вдоль трибун.
Огромные, в рост прямо как она. Если не больше. Десятки разных стран.
На табло над ареной сияли кольца.
Олимпийские кольца.
Символ, который она видела только во снах или по телевизору. О таком только можно было что и мечтать. Аня невольно тихо рассмеялась от накопленных эмоций счастья и недоверия.
— Это невозможно...
Она не могла поверить. Это было похоже на сон. Сон, который она не хотела, чтобы заканчивался.
Она резко прибавила скорость.
Сначала простые шаги. Кроссоверы. Лёгкие дуги. Она почувствовала, как тело постепенно вспоминает. Сначала робко. Потом увереннее.
Она сделала несколько вращений. Небольшая дорожка шагов.
Лезвия начали быстрее царапать лёд.
Аня разогналась по длинной диагонали.
Первый прыжок. Тройной аксель. Было рискованно начинать с него, но это было, что велело ей сердце.
Отрыв. Ось внутри. Чистое приземление.
Она сама удивлённо засмеялась.
— Ого...
Её тело действительно помнило. Это было невероятно. Она снова разогналась. Теперь луц.
Отрыв. Приземление. Лёгкое. Чёткое. Она почти не почувствовала момента касания.
Скорость увеличивалась. Она кружила по огромной арене, как будто снова стала той девочкой, которая когда-то жила катком.
Она чувствовала — она снова дома.
Вращение. Быстрое. Ещё быстрее.
Сердце бешено билось внутри. Она на секунду приостановилась, тяжело дыша, чтобы перевести дух.
Затем сжала руки в кулаки и разогналась снова. Затем снова и снова.
Её коньки оставляли длинные белые линии на идеально гладком льду.
Она пробовала комбинации. Короткие связки.
Прыжки. Вращения.
Она смеялась, плакала, тяжело дышала и светилась от счастья. Но, не смотря на всё — она
чувствовала себя невероятно живой.
Огромная арена. Пустые трибуны. Олимпийский лёд.
И только она наедине с ним.
Как одно целое.
В какой-то момент она сделала ещё один длинный разгон и снова прыгнула.
В этот раз прыжок вышел высоким и очень чистым.
Она тяжело выдохнула и вдруг услышала резкий звук, прервавший её тишину.
Аплодисменты.
Аня резко повернулась.
У бортика кто-то стоял.
Высокий мужчина. Славянская внешность.
Он хлопал громко и спокойно, с лёгкой улыбкой.
Она подъехала ближе.
И только тогда узнала его.
Это был папа Ильи.
Аплодисменты разносились по пустой арене неожиданно громко. Звук ударялся о высокие стены, отражался от трибун и возвращался назад, словно сам каток поддерживал этот простой, искренний жест.
Аня слегка замедлила ход и подъехала ближе к бортику.
Роман продолжал хлопать, улыбаясь.
— Это очень круто, — сказал он наконец, опуская руки. — Правда. Ты большая молодец.
Аня немного смутилась. Она оперлась рукой о бортик, пытаясь перевести дыхание после прыжков.
— Спасибо, — тихо ответила она.
Он внимательно посмотрел на неё, будто оценивая что-то в её движениях, в её осанке, в том, как она держится на льду.
— Покажи мне ещё раз этот тройной аксель, — вдруг сказал он.
Аня удивлённо подняла глаза.
— Сейчас?
Он лишь кивнул, будто это было чем-то совершенно естественным.
— Сейчас.
Она чуть усмехнулась и оттолкнулась от бортика. Внутри снова появилось знакомое волнение. Она давно не прыгала такие элементы перед кем-то, кто действительно понимает, что видит.
Аня отъехала к середине катка.
Сделала широкий круг, разгоняясь.
Сердце забилось быстрее.
Она зашла на дугу, почувствовала момент, когда тело собирается в прыжок, когда лёд словно отпускает её.
Отрыв.
Три с половиной оборота.
Приземление.
Чистое.
Она мягко выехала из прыжка и остановилась, разворачиваясь обратно к бортику.
Мужчина смотрел на неё с тем самым выражением, которое бывает у людей, когда они видят нечто действительно редкое.
— Боже... — тихо сказал он. — Невероятно.
Он покачал головой, будто сам себе не верил.
— Даже у Эмбер нет такого акселя.
Он сказал это почти шёпотом, словно эта мысль только что окончательно оформилась у него в голове.
Аня подъехала ближе. Её щёки слегка покраснели от холода и усилия.
Он несколько секунд молчал, продолжая внимательно на неё смотреть. Потом вдруг спросил:
— Ты думала о летнем контракте?
Аня нахмурилась.
— Контракте?
— Летний лагерь, — уточнил он. — В Америке.
Он чуть наклонил голову.
— Илья мне рассказывал, что ты ещё ничего не подписала.
И в этот момент Аня вдруг почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.
Она совсем забыла. Полностью.
Олимпиада. Милан. Илья. Все эти дни, события, эмоции... всё вытеснило из головы ту самую бумагу, которая всё ещё лежала у неё дома на тумбочке.
Летний лагерь. Америка. Возможность тренироваться с лучшими. Снова проявить себя.
Она медленно подъехала к бортику и оперлась локтями о холодный край.
— Я... — начала она, но запнулась.
Она действительно думала об этом.
Много раз.
Но решения так и не приняла.
Она постоянно отвлекалась на что-то. Думала о том, как отреагируют другие. Как сложится её будущее. Не могла с уверенностью отдаться чему-то одному.
— Думала, — тихо сказала она наконец. — Но пока не знаю.
Мужчина внимательно посмотрел на неё.
— А я думаю, что ты согласишься.
Он сказал это спокойно, без давления, но так уверенно, будто видел ответ заранее.
Аня подняла глаза.
Он улыбался. Тёпло. По домашнему. Он чем-то напомнил ей своего папу.
От этого сходство сердце неприятно закололо.
— Я буду одним из тренеров в этом штабе, — добавил он.
Аня удивлённо моргнула. Это добавляло ей уверенности. Она доверяла Роману. Знала, что он один из самых лучших тренеров на этой планете. Посмотреть только на Илью...
— Правда?
Он кивнул.
— Да.
Потом его голос стал немного серьёзнее.
— Аня... если всё пойдёт так, как я думаю... — он сделал паузу. — Ты даже не представляешь, какое у тебя будущее. — тихо прошептал он.
Аня смутилась. Это уже было чересчур.
Она отвела взгляд, рассматривая лёд у своих коньков.
— Пожалуйста... не говорите так.
— Это не похвала. — тихо усмехнулся он.
Затем его взгляд стал более серьёзным.
— Это правда.
В его голосе не было пафоса. Только спокойная уверенность человека, который всю жизнь видел сотни спортсменов — и умел отличать талант.
— Я хочу, чтобы весь мир знал тебя, — продолжил он.
Он чуть наклонился ближе к бортику.
— Не просто как девушку Ильи. — эти слова прозвучали мягко, но очень чётко. — А как настоящую фигуристку.
Он кивнул в сторону огромной арены.
— Фигуристку, которая может выйти на этот лёд... и изменить историю фигурного катания.
Он на секунду замолчал. А потом тихо добавил:
— Олимпиада 2030 года может быть твоей.
Аня почувствовала, как внутри всё вдруг стало тихо. Слишком тихо.
Она медленно подняла глаза.
И впервые за долгое время позволила себе подумать...
А вдруг это правда возможно?
_____
Сегодня вдохновение льёт ключом и привело к написанию целых двух глав, что довольно редко)
Желаю каждому из вас отличных выходных🌸