Второе место
Столовая олимпийской деревни гудела голосами, смехом и звоном посуды. Огромное помещение было наполнено людьми в спортивных костюмах разных стран. Повсюду мелькали олимпийские куртки, флаги на рукавах, номера аккредитаций на шнурках. Кто-то стоял в очереди за едой, кто-то уже сидел за столами, громко разговаривая и жестикулируя.
Атмосфера была совсем другой, чем на катке.
Здесь не было напряжённой тишины, сосредоточенных лиц и скрипа коньков по льду. Здесь все наконец расслаблялись. Смех раздавался со всех сторон, кто-то громко спорил о тренировках, кто-то обсуждал судейство, кто-то просто рассказывал истории о перелётах, акклиматизации и странной еде в деревне.
Аня остановилась на секунду у входа.
Она почувствовала себя немного потерянной.
Все вокруг знали друг друга. Люди махали руками, здоровались, обнимались, пересаживались за разные столы. В этом хаосе дружеских разговоров она вдруг ощутила себя чужой.
Несколько спортсменов рядом обернулись на неё. Кто-то посмотрел с любопытством.
Кто-то явно узнал.
Она уже собиралась осторожно пройти дальше, когда из дальнего конца зала раздался знакомый голос:
— Аня! Сюда!
Она повернула голову.
За большим столом сидела знакомая ей компания. Эмбер махала ей рукой, улыбаясь. Рядом с ней сидела Алиса Лю, оживлённо что-то рассказывая, а напротив — Изабо Левито. Чуть дальше Аня заметила Эндрю Торгашева и, конечно, Илью.
Она робко направилась в их сторону.
Все за столом на секунду замолчали и посмотрели на неё. Аня почувствовала, как щеки слегка вспыхнули.
Эмбер сразу встала, представляя девушку всем окружающим.
— Ребята, знакомьтесь, это Аня.
— Мы уже знаем, кто это, — рассмеялась Алиса.
Аня неловко улыбнулась. Теперь она могла спокойно рассмотреть их всех.
До этого, тогда в столице пару месяцев назад, она уже видела их всех тренировавшихся на катке. Но возможности познакомиться лично ей так и не представилось. Теперь же она могла рассмотреть их поближе.
Алиса Лю выглядела точно так же, как на льду — яркая, живая, с озорной улыбкой. Она сидела, закинув одну ногу на другую, и активно жестикулировала, рассказывая что-то Эндрю.
Изабо Левито была совсем другой — спокойной, аккуратной, почти изящной даже за столом. Её длинные тёмные волосы спадали на плечи, а движения были мягкими и плавными.
Эндрю Торгашев выглядел расслабленным и дружелюбным. Он откинулся на спинку стула, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой.
Илья сидел чуть ближе к краю стола. Когда Аня подошла, он сразу поднялся.
— Ты голодная? — тихо спросил он.
Она кивнула. Прокат и правда забрал у неё все силы.
— Немного.
— Я тебе уже взял еду. Садись.
Он пододвинул к ней тарелку. На ней была паста. Горячая, пахнущая томатным соусом и сыром.
Аня улыбнулась. Она знала насколько Илья любит итальянскую кухню. Когда-то он сказал ей, что готов есть её каждый день.
— Спасибо.
Она села рядом, взяв вилку в руки, предвкушая вкус ароматной еды.
— Как прокат? — спросил парень тихо, чтобы другие не услышали.
— Отлично.
Больше рассказывать ей не хотелось. Словно то, что происходило на льду было лишь её личной тайной.
Он кивнул, явно облегчённый. Возможно он переживал, что шатенку кто-то выкинет со льда. Либо, что она поранит себя во время очередных прыжков.
Тем временем остальные уже начали задавать вопросы. Новость о том, что шатенка только что каталась одна на огромной ледовой арене разлетелась по столу и даже тихий голос Ильи не смог помешать любопытству ребят.
— Так ты правда только что каталась на олимпийском льду? — спросила Алиса, наклоняясь поближе.
Аня смущённо засмеялась.
— Да... немного.
— Немного? — рассмеялась Эмбер. — Могу поспорить, что она только что прыгала там тройной аксель!
— Серьёзно?! — глаза Алисы расширились.
Изабо тоже удивлённо посмотрела на неё.
— Это очень круто, — сказала она мягко. — Эмбер много говорила о твоей технике. Было бы классно когда-то потренироваться вместе.
Аня снова покраснела. Она не привыкла слышать слова похвалы на свой счёт. В особенности от участников Олимпийских игр. Лучших мировых спортсменов.
— Спасибо, ребят... — наконец смущённо промолвила она. — На самом деле, не всё так идеально как вы говорите. Я просто... давно не каталась.
— Давно? — удивился Эндрю. — Тогда что будет, если ты начнёшь тренироваться снова на постоянной основе?
— Не пугай девушку, — рассмеялась Эмбер.
Алиса наклонилась к ней через стол.
— А ты вообще как оказалась здесь? Я не знала, что ты прийдёшь на тренировку.
— Решила прийти поддержать Илью, — честно ответила Аня.
Алиса театрально вздохнула.
— Вот это конечно романтика на Олимпиаде. Хоть фильм снимай.
Все за столом рассмеялись. Аня к ним присоединилась.
Илья драматично закатил глаза. Видимо, это было не в первый раз когда Алиса шутила на эту тему.
— Ну всё, заканчивай.
— Мы только начали, — подмигнула Алиса.
Изабо тихо улыбнулась.
— Ты уже была на Олимпийских играх раньше?
— Нет, — сказала Аня. — Никогда. Это всегда было моей мечтой.
— Тогда тебе понравится, — сказал Эндрю. — Это сумасшедшее место.
Эмбер кивнула.
— Да. Олимпиада — это как отдельная планета.
Разговор постепенно стал легче. Они говорили о тренировках, о странной еде в деревне, о том, как сложно спать перед стартами, о журналистах и фанатах.
Аня постепенно расслабилась. Все оказались удивительно простыми и добрыми. Никакой высокомерности. Никакого напряжения.
Просто ребята, которые оказались в одном месте, переживая один и тот же огромный момент своей жизни.
Когда разговор немного затих, Илья чуть наклонился к ней ближе. Его голос снова стал тихим.
— У меня есть несколько свободных часов. Пока тренируются другие группы.
Девушка резко повернула голову.
— Правда?
Он кивнул, улыбаясь.
— Хочешь прогуляться?
Аня улыбнулась.
— Конечно.
— Наконец-то мы сможем погулять по Милану вдвоём.
_____
Они вышли из олимпийской деревни, и шум столовой сразу остался где-то позади. Улица встретила их мягким февральским солнцем и тем особенным воздухом Милана, который был одновременно тёплым и свежим. Город жил своей жизнью: по тротуарам спешили люди, где-то играла уличная музыка, витрины магазинов сияли стеклом и светом.
Аня глубоко вдохнула.
— Милан днём совсем другой, — тихо сказала она.
Илья усмехнулся.
— Честно? Я его толком ещё не видел.
— Вы разве не гуляли вчера с командой? — поинтересовалась девушка. — Я думала после открытия...
— Тренировки, встречи, журналисты... — он пожал плечами. — Олимпиада не оставляет много времени на прогулки.
Она посмотрела на него с улыбкой.
— Тогда сегодня будет экскурсия. По крайней мере по тому, что я увидела вчера.
Они медленно пошли по узким улицам, не спеша, будто впервые за несколько дней позволили себе просто идти куда глаза глядят. Каменные дома поднимались по обе стороны дороги, балконы были украшены цветами, а на первых этажах располагались маленькие кафе и кондитерские.
Город был наполнен светом.
И людьми.
На каждом углу кто-то сидел за столиками с кофе, кто-то разговаривал, кто-то смеялся. Парочки гуляли, держась за руки. Туристы фотографировали старые здания и витрины. Пару раз к ним подходили люди, узнавая Илью, и просили у него фото.
— Смотри, — сказала Аня, неожиданно останавливаясь у небольшой лавки.
В витрине стояли разноцветные горы мороженого. Фисташковое. Клубничное.
Шоколадное. Лимонное.
— То, что нужно. — сказал Илья.
Через пару минут они уже стояли на улице с двумя вафельными рожками. Аня выбрала фисташковое и ванильное, а Илья — малиновое.
Он попробовал и удивлённо поднял брови.
— Это... лучшее мороженое в моей жизни.
Аня рассмеялась.
— Я же говорила.
Они продолжили идти, медленно облизывая мороженое и иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на очередную улицу или красивое здание.
В какой-то момент Аня заметила, что парень немного хромает. Незаметно, очевидно пытаясь скрыть это от неё, но от её взгляда не могло ничего ускользнуть.
— Что с ногой? — тут же спросила она.
Парень попытался отмахнуться.
—Ничего. Обувь неудобная.
—Обувь неудобная? — скептически подняла брови девушка.
Парень рассмеялся, понимая абсурд того, что он только что сказал.
— Согласен, глупо звучит. Ничего такого, просто неудачно приземлился на прыжке. Пройдет.— махнул рукой он, словно это было что-то обыденное.
Но Аня понимала, что это не так. Для фигуристов, особенно тех находящихся на соревнованиях, в особенности Олимпийских играх, любая, даже совершенно небольшая травма была критической.
Почему-то у неё было чёткое ощущение того, что эту «травму» парень получил именно тогда, когда внезапно увидел девушку на трибунах. Она вспомнила его падение, возгласы в зале...
Сердце вдруг немного закололо и на душе появилось неприятное ощущение — она была виновницей его хромания.
Блондин тут же заметил её растерянное выражение лица.
— Эй...— он мягко взял её за руку. — Я знаю о чём ты думаешь. Ты тут не причём, не переживай.
Девушка виновата подняла на него глаза.
— Но если бы я не пришла к тебе на тренировку...
Парень не дал ей закончить.
— И если бы я не повёл себя как идиот сегодня ночью, то этого бы тоже не было. Не надо гадать. Что случилось, то случилось. Да и это обычное дело, не переживай, правда.
Он подтянул её ближе и крепко обнял, целуя девушку в макушку и гладя по волосам, словно обнадёживая её, что все в порядке. Но в глубине души шатенка знала, что он тоже переживает.
— Ты уверен, что хочешь дальше гулять, а не сесть где-то и отдохнуть? — спросила девушка.
— Отдохнуть я успею. А вот увидеть Милан вместе с тобой у меня не будет так много возможностей.
Девушка улыбнулась, крепко сжимая его руку в ответ. Илья вдруг ухмыльнулся и резко достал телефон из кармана штанов.
— Стой. — произнёс он, ехидно ухмыляясь.
— Что? — растерялась девушка.
— Этот момент нужно запечатлеть. — произнёс он, открывая камеру.
Она вздохнула.
— Нет.
— Да.
Он притянул её ближе, поднял телефон и сделал снимок. Аня рассмеялась, закрывая лицо рукой.
— Удали.
— Никогда.
Он показал ей сделанное фото. На фотографии они стояли на фоне старого каменного здания, смеясь, с мороженым в руках.
— Хорошее же фото, — сказал парень.
— Это ужасно, — ответила она, не быв большой любительницей снимков.
Он сделал ещё одну фотографию. И ещё одну.
В какой-то момент она выхватила у него телефон.
— Ну всё, хватит. Теперь моя очередь.
Она сделала несколько снимков — как он идёт по улице, как смотрит на витрину, как смеётся.
— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.
Он на секунду задумался.
— Потому что сейчас я счастлив. Ты делаешь меня счастливой.
Они вышли на небольшую площадь. В центре стоял старый фонтан, вокруг которого сидели люди. Музыкант играл на гитаре, и несколько детей бегали рядом, смеясь.
Где-то рядом пара танцевала прямо на улице.
Аня остановилась, завороженно смотря на них. Парень и девушка, их возрастов, кружились в танце, улыбаясь и смеясь от слов друг друга.
— Они такие счастливые.— не отрывая от них взгляд произнесла она.
Илья тоже остановился. Он смотрел на них несколько секунд. Потом повернулся к ней.
— Анна Миронова, могу ли я иметь честь потанцевать с вами?— официально произнёс он, низко кланяясь.
Девушка удивлённо подняла брови.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он взял её за руки, затем кладя одну руку ей на талию и притягивая ближе.
— С такой красивой девушкой хочется танцевать каждый день.
Она рассмеялась, но не сопротивлялась.
Он осторожно притянул её ещё ближе.
Музыка была тихой, но достаточно ритмичной.
Они начали двигаться медленно, чуть неловко, иногда сбиваясь, иногда смеясь.
— Олимпийский чемпион танцует на улице, — сквозь смех произнесла она.
— Пока ещё не чемпион, — поправил он.
Она посмотрела на него.
— Для меня уже.
Он ничего не ответил. Просто наклонился и поцеловал её. Поцелуй был лёгким. Тёплым.
Солнце скользило по старым стенам домов, люди вокруг продолжали идти по своим делам, музыка играла дальше, а Милан словно мягко обнимал их этой простой, живой атмосферой.
Они ещё долго гуляли по улицам.
Иногда разговаривали. Иногда просто шли молча. Иногда смеялись над чем-то совершенно глупым. Иногда снова фотографировались.
Это был один из тех редких моментов, когда время будто замедляется. Когда ничего не нужно. Когда мир на пару часов становится простым.
И счастливым.
К обеду они оба уже заметно устали. Часы показывали 14:30 , что говорило о том, что Илье вскоре нужно было возвращаться назад.
Солнце поднялось выше, улицы Милана стали шумнее. Туристов стало больше, кафе заполнились людьми, а воздух наполнился запахом кофе, свежей выпечки и горячей пиццы. Они прошли ещё несколько кварталов, посидели немного у фонтана на маленькой площади, но в какой-то момент Илья тихо выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Кажется, мы немного переборщили с прогулкой, — сказал он, улыбаясь.
Аня усмехнулась.
— Немного.
Она тоже чувствовала усталость — приятную, лёгкую, как бывает после долгой прогулки в новом городе. Ноги чуть ныли, а в голове всё ещё крутились картинки Милана: узкие улочки, мороженое, музыка, солнечные блики на старых домах.
— Ты не сильно устал? Как нога? — поинтересовалась она.
Он лишь покачал головой.
— Сойдёт. Надо возвращаться. Не хочу пропустить тренировку. Сегодня как никак нужно выступать.
Она кивнула. У парня и вправду был сегодня важный день. Дебют на Олимпийских играх. Хоть это и был командный тур, на нём все равно лежала огромная ответственность. Он переживал и она это знала.
Они ещё посидели пару минут, словно наслаждаясь последним моментом спокойствия, а далее медленно поднялись и направились назад к олимпийской деревне.
Солнце светило ярко, обнимая пару своими лучами, как будто пыталось сказать, что всё будет хорошо. Дорога до деревни была недолгой — всего десять минут и пара уже находилась возле входа. Илья специально завёл её за угол — туда, где их не смогут увидеть папарацци, уже поджидающие их с десятками запланированных вопросов.
Он на секунду замолчал, будто вспомнил что-то важное. Он смотрел девушке глубоко в глаза и ей на секунду показалось, что он ментально находился где-то очень далеко. Она молчала, дав ему время собраться с мыслями.
— Слушай... — наконец начал он.
— М?
— Ты ведь придёшь сегодня вечером ? На прокат? — тихо произнёс он.
Аня удивлённо посмотрела на него. Они много раз говорили о выступлениях, о самих прокатах, программах. Но почему-то она никогда не задумывалась о том, что он хочет видеть её рядом, именно там, на трибунах.
— Я... не знала, что могу.
Илья улыбнулся.
— Конечно можешь.
Он достал из кармана аккредитацию и слегка постучал по ней пальцем.
— Я взял для тебя место в нашей ложе.
Она подняла брови. Он заранее взял для неё место?
— Правда? — словно не веря спросила девушка.
— Да.
Он усмехнулся.
— Вид почти лучший в зале.
Аня почувствовала, как сердце немного быстрее забилось.
— Спасибо.
Она наклонилась и медленно поцеловала его.
Он сразу притянул её ближе и на секунду закружил, заставив рассмеяться.
— Осторожно! — сказала она, смеясь. — Ты и так хромаешь.
— Не могу, — ответил он. — У меня сегодня хорошее настроение.
Он ещё раз поцеловал и обнял девушку, а затем стал немного серьёзнее. Аня видела как он собирается с мыслями.
— Так, ладно у меня сейчас ещё одна тренировка. Не хочу тебя тянуть с собой ещё раз, ты и так не спишь из-за меня всю ночь. — он посмотрел на часы. — Думаю, освобожусь где-то к шести.
Он прикинул в голове расписание. Одиночное катание командного тура начиналось в 20:45.
— К шести тридцати думаю буду уже в отеле. У меня будет примерно час, чтобы спокойно собраться перед стартом.
Аня кивнула, понимая, что отдых остался позади. Сейчас парню нужно было полностью сфокусироваться на заезде.
— Хорошо.
Она немного подумала.
— Я, наверное, пока прогуляюсь.
Парень вопросительно посмотрел на неё.
— Прогуляешься? Мы с тобой уже несколько часов гуляем. Тебе надо отдохнуть.
— Девочки обещали показать мне деревню, — сказала она. — Эмбер и Алиса. Сказали, что проведут меня внутрь.
Он заметно расслабился. Видимо, мысль о том, что Аня будет проводить время в кругу его друзей его успокаивала.
— Это хорошо. — он действительно был рад, что она не останется одна. — Тогда отлично. Проведи время с ними. В деревне и правда есть, что посмотреть.
Он слегка коснулся её щеки.
— А я... постараюсь сосредоточиться.
Она улыбнулась, пытаясь подбодрить его.
— Вот именно.
Она снова поцеловала его — коротко, мягко.
— Иди тренируйся.
Он кивнул, внимательно смотря на шатенку.
— Увидимся вечером.
— Увидимся.
Он ещё раз посмотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но передумал. Потом развернулся и направился к тренировочной арене.
Аня осталась стоять у входа ещё пару секунд, наблюдая, как он исчезает среди спортсменов и тренеров.
Внутри у неё появилось странное чувство.
Волнение.
Сегодня вечером всё должно было решиться.
Она тихо выдохнула.
Потом развернулась и направилась в сторону столовой олимпийской деревни, где девочки обещали встретить её и показать весь этот огромный, шумный мир изнутри.
_____
Аня нашла фигуристов у входа в один из жилых корпусов олимпийской деревни. Вокруг было много журналистов, людей, ожидающих любимых спортсменов. Девушка быстро проскользнула внутрь, имея пропуск, который передала ей Эмбер.
Здание было современным, стеклянным, с широкими лестницами и большими окнами. Повсюду мелькали спортсмены — кто-то возвращался с тренировок, кто-то шёл на обед, кто-то сидел прямо на ступенях, разговаривая и смеясь.
Эмбер первой заметила её.
— Аня! — она подняла руку и помахала.
Рядом стояли Алиса Лю и Изабо Левито. Алиса как раз что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками, а Изабо слушала с мягкой улыбкой.
— Ну что, — сказала Эмбер, когда Аня подошла ближе. — Готова к экскурсии?
— Конечно, — улыбнулась Аня.
— Тогда пойдём.
Они зашли внутрь здания, и Аня сразу почувствовала, как всё здесь отличается от того, что она представляла. Олимпийская деревня была похожа на маленький город. Длинные коридоры, указатели на разных языках, двери с табличками стран. Где-то стояли велосипеды, где-то — ящики с водой и спортивным питанием.
По коридорам постоянно ходили люди.
Атлеты. Тренеры. Врачи.
Кто-то шёл в спортивной форме, кто-то — в шортах и тапочках, кто-то — с огромными сумками.
— Здесь живёт половина сборной США, — сказала Алиса, ведя их по коридору. — Остальные корпуса — другие страны.
Она остановилась у окна.
— Там дальше японцы.
— А через двор — корейцы, — добавила Эмбер.
— Самые тихие соседи, — тихо сказала Изабо.
Алиса тут же рассмеялась.
— До тех пор, пока не начинаются их ночные разговоры.
Они повернули за угол.
— Вот наша комната, — сказала Эмбер, открывая дверь.
Внутри всё выглядело довольно просто: две кровати, небольшой стол, шкаф, несколько сумок с экипировкой. На стене висел флаг США, а на подоконнике стояли бутылки с водой и спортивные батончики.
— Романтика олимпийской жизни, — усмехнулась Алиса.
Аня огляделась.
— Я думала, будет... роскошнее.
— Ты серьёзно? — рассмеялась Алиса. — Мы здесь только спим.
— Иногда, — добавила Эмбер.
Изабо тихо улыбнулась.
— Большую часть времени мы либо на льду, либо в столовой.
Алиса села на край кровати.
— Или обсуждаем чужие романы.
Аня подняла брови.
— Романы?
Эмбер закатила глаза.
— Не начинай.
— Нет-нет, — Алиса уже загорелась. — Это самое интересное.
Она повернулась к Ане.
— Ты даже не представляешь, сколько драм происходит на Олимпиаде.
Изабо тихо засмеялась.
— Алиса...
— Что? — она пожала плечами. — Это правда.
— Например, — продолжила она заговорщическим голосом, — вчера один фигурист из другой команды пытался пригласить на ужин...
— Алиса, — снова вмешалась Эмбер.
— Ладно, ладно, — она рассмеялась.
Аня не удержалась и тоже засмеялась.
— Это похоже на университетское общежитие.
— Только с олимпийцами, — сказала Эмбер.
Они вышли из комнаты и пошли дальше по коридору. Эмбер показывала разные части здания.
— Здесь физиотерапия.
— Там массаж.
— А вот тут прачечная.
— Самое популярное место, — добавила Алиса.
Они спустились по лестнице во внутренний двор.
Двор был огромным. Между корпусами стояли столики, лавки, автоматы с напитками. Спортсмены сидели группами, кто-то играл в настольный теннис, кто-то просто лежал на траве.
Аня остановилась, оглядываясь.
— Это как отдельный мир.
— Так и есть, — сказала Изабо.
Она говорила тихо, но её голос звучал очень спокойно.
— Когда ты здесь... кажется, что остальной мир на время исчезает.
Алиса подпрыгнула на месте.
— О, пойдёмте покажу самое важное место.
— Нет, — сразу сказала Эмбер.
— Да.
Она потянула их за собой.
Через минуту они вошли в огромную столовую.
Помещение было почти как аэропортовый терминал — длинные ряды столов, десятки разных кухонь, огромные витрины с едой.
— Вот тут мы живём, — сказала Алиса.
Аня удивлённо смотрела вокруг.
Повсюду были спортсмены со всего мира. Кто-то говорил на английском, кто-то на французском, кто-то на японском.
— Иногда кажется, что здесь больше еды, чем людей, — сказала Эмбер.
— И всё равно мы жалуемся, — добавила Алиса.
Изабо улыбнулась.
— Потому что перед стартами почти никто не может нормально есть.
Они вышли обратно во двор.
Солнце уже начало немного клониться к закату, окрашивая здания мягким золотистым светом.
Аня шла рядом с ними и вдруг поймала себя на мысли, что чувствует себя удивительно спокойно.
Эти девушки, которых она ещё вчера видела только по телевизору, оказались простыми, тёплыми, живыми. Они шутили, смеялись, рассказывали истории.
И вдруг Алиса остановилась.
— Кстати, — сказала она, хитро улыбнувшись. — Сегодня вечером самое интересное.
Аня непонимающе посмотрела на неё.
— Что?
Алиса указала в сторону арены.
— Сегодня мужчины. Будет много людей. Ты идёшь?
Аня тихо кивнула.
— Конечно. Илья будет одним из последних.
Аня почувствовала, как сердце слегка ускорилось.
— Ты волнуешься? — тихо спросила Изабо, заметив взгляд девушки.
Аня немного подумала. Потом улыбнулась.
— Очень.
_____
К шести тридцати вечера Аня вернулась в отель. Покидавши деревню, в коридорах уже было тихо — большинство спортсменов либо находились на тренировках, либо уже готовились к вечерним соревнованиям. В воздухе чувствовалось лёгкое напряжение, то самое особенное ощущение, которое бывает перед важными стартами.
Когда она открыла дверь номера, Илья уже был там. Он стоял у окна, в тренировочной кофте, с полотенцем на шее. Услышав, как она вошла, он обернулся.
— Как тренировка? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Нормально.
Он провёл рукой по волосам.
— Пару прыжков сорвалось... но в целом всё было хорошо. Думаю, всё будет нормально.
Аня подошла ближе и села на край кровати.
— Как нога?
Он попрыгал на месте, словно заверяя её, что всё в порядке.
—Видишь?
Она улыбнулась в ответ.
—Как твой день? — продолжил парень.
— Мы всё время провели в деревне.
Он улыбнулся.
— И?
Она начала рассказывать. Про олимпийскую деревню, про комнаты спортсменов, про столовую, про то, как Алиса рассказывала сплетни, а Эмбер пыталась её остановить. Илья слушал и тихо смеялся, иногда задавая вопросы.
— Значит, ты уже стала частью команды, — сказал он.
— Я просто гость, — улыбнулась она.
— Не похоже.
Он посмотрел на часы.
— Ладно... мне пора собираться.
Он направился к сумке с костюмом.
Аня тоже подошла к зеркалу. Она знала, что сегодня вечером будет много камер. Много журналистов. Много фотографов.
Она открыла свою небольшую сумку и достала одежду.
Синие джинсы. Белый топ с серебристой надписью USA, который она одолжила у Ильи.
Серебристые серьги. Небольшую сумку.
Туфли на каблуке она одолжила у Эмбер — оказалось, у них был один размер.
Когда она закончила, она подошла к зеркалу и поправила волосы, рассматривая свой образ в зеркале.
Илья обернулся, смотря на девушку и на секунду замер.
— Ничего себе. — с восхищением сказал он.
Аня улыбнулась.
— Что?
Он медленно покачал головой.
— Ты очень красивая.
Она рассмеялась.
— Спасибо.
— Нет, серьёзно.
Он подошёл ближе.
— Мне нужно быть осторожнее... иначе камеры забудут, что вообще-то сегодня выступаю я.
Она слегка толкнула его в плечо.
— Не говори глупости.
Через несколько минут они за руку вышли из отеля. У входа их уже ждали машины, журналисты и... папарацци. Стоило им появиться, как вспышки камер начали мелькать со всех сторон.
— Илья!
— Посмотрите сюда!
— Как настроение перед выступлением?
Он инстинктивно притянул Аню ближе к себе. Его рука мягко легла на её талию.
Он улыбнулся камерам. Несколько раз остановился, чтобы сделать фотографии.
Кто-то попросил их повернуться.
Он наклонился и легко поцеловал её.
Фотографы буквально взорвались вспышками.
Аня немного смутилась, но улыбнулась.
Через пару минут они наконец вошли внутрь арены. Шум снаружи остался позади. Внутри было тихо.
Они остановились у коридора, который вёл к раздевалкам спортсменов. Отсюда их пути расходились.
Парень задержал взгляд на девушке. Он знал, что пора было прощаться.
Аня не могла не заметить волнение и переживание в его глазах. То самое, которое он так усердно пытался спрятать. Она аккуратно взяла его за руки.
— Ты молодец, — тихо сказала она.
Он слегка нахмурился.
— Я ещё ничего не сделал.
— Сделаешь.
Она улыбнулась.
— Ты сможешь. — она говорила спокойно, но очень уверенно. — Я в тебя верю.
Он смотрел на неё молча.
Она продолжила, чуть мягче:
— Просто сфокусируйся. — она слегка сжала его ладони. — И помни... что бы ни произошло сегодня вечером... это не меняет того, кто ты.
Девушка посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты уже прошёл огромный путь. — она улыбнулась. — И я горжусь тобой.
На секунду между ними снова повисла тишина.
Потом он наклонился и поцеловал её.
Поцелуй был коротким, но тёплым.
— Увидимся после, — сказал он.
— Увидимся.
Он развернулся и пошёл по коридору к раздевалке.
Аня несколько секунд смотрела ему вслед.
Потом глубоко вдохнула и направилась в сторону своей ложи, где уже начинали собираться зрители, журналисты и гости — все те, кто пришёл увидеть главный вечер олимпийского льда.
_____
Когда она вошли в ложу, там уже сидели люди из американской делегации — несколько тренеров, кто-то из штаба, пара знакомых лиц из федерации. Чуть дальше, ближе к стеклянному бортику, уже были девочки. Эмбер подняла руку, заметив её первой.
— Наконец-то, — улыбнулась она. — Иди сюда.
Аня села рядом с ней и на секунду замерла, переводя дыхание. Отсюда лёд выглядел совсем по-другому — не как телевизионная картинка, а как живая, огромная сцена. Музыка гремела по залу, прожекторы резали полумрак, а по трибунам шла волна возбуждённого шума. Люди вокруг переговаривались, кто-то уже листал стартовые листы на телефоне, кто-то спорил о шансах. Эмбер наклонилась к ней и тихо сказала, что сегодня они всё равно не смогут сидеть прямо с командой у борта — в ложу пустили только часть спортсменов и гостей, так что смотреть придётся отсюда. Аня кивнула. Ей, если честно, и этого было более чем достаточно.
Первые прокаты шли один за другим, и постепенно Аня начинала чувствовать ритм соревнования. Это был командный турнир, мужская короткая программа, где каждая страна боролась не только за личный прокат своего спортсмена, но и за очки в общий зачёт команды. Зал постепенно погружался в особую тишину соревнований. Это была не обычная тишина — не пустота. Это было напряжение. Тысячи людей сидели, затаив дыхание, и каждый ждал своего момента — когда на лёд выйдет тот спортсмен, за которого он болеет.
Эмбер время от времени тихо комментировала происходящее, наклоняясь к Ане почти вплотную, чтобы перекрыть шум трибун. Она объясняла, у кого сильнее компоненты, кто умеет собраться именно на Олимпиаде, а кто, наоборот, может развалиться от давления.
Когда на лёд вышел Кагияма, зал ощутимо собрался. Он катался удивительно собранно — без суеты, без лишних движений, как человек, который знает, что именно он хочет сделать на этом льду. Всё в его прокате выглядело чистым, почти хирургически точным, и Аня поняла это даже без подсказок, просто по тому, как после каждого элемента зал сначала замирал, а потом взрывался аплодисментами. Он вышел на лёд спокойно, почти без лишних эмоций. В его движениях было что-то невероятно чистое — будто он не катался, а просто скользил по идеально гладкой воде. Его музыка началась мягко, и почти сразу он зашёл на свой первый прыжок.
Четверной тулуп — тройной тулуп.
Прыжок был лёгким, как будто он даже не прилагал усилий. Он взлетел вверх, быстро закрутился и приземлился абсолютно чисто. На табло вспыхнули зелёные квадраты.
Трибуны сразу загудели.
Аня услышала, как кто-то рядом тихо сказал:
— Чисто.
Потом был двойной аксель, тоже уверенный, аккуратный, словно выполненный на тренировке.
Следом четверной сальхов — ещё один уверенный приземлённый прыжок. И когда программа закончилась, зал уже понимал: это был очень сильный прокат.
Когда на табло загорелось 108.67, люди зааплодировали стоя.
Эмбер тихо выдохнула рядом.
— Да... это будет сложно перебить.
Аня только кивнула.
Потом был Гоголев — более резкий, нервный, но очень цепкий по технике. Он шёл на прыжки быстро, почти агрессивно.
Четверной тулуп + тройной тулуп — уверенно.
Четверной сальхов — высокий, мощный.
Зал реагировал на каждый элемент короткими всплесками аплодисментов. Его программа была не такой артистичной, как у японца, но технически очень крепкой.
Когда высветилось 92.99, канадская часть трибун громко закричала.
Когда катался Кевин Эймоз, арена словно стала мягче — в нём всегда было что-то артистичное, почти театральное, и даже неидеальный технически прокат смотрелся цельно.
Итальянцы особенно шумно поддерживали Даниэля Грассля: Всё-таки соревнования проходили в Италии, и трибуны поддерживали его почти футбольным шумом.
Он начал с четверного лутца + тройного тулупа. Прыжок был мощным, но немного нестабильным на приземлении. На панели вспыхнул жёлтый индикатор.
— Недокрут. — тихо прошептала Эмбер.
Но прокат он довёл до конца. 87.54.
Зал всё равно поддержал его громко.
У каждого был свой стиль, своя энергия, но всё это для Ани постепенно превращалось в предисловие. Она ждала только одного выхода.
Когда диктор произнёс имя Ильи, она перестала слышать почти всё вокруг.
Трибуны загудели сразу, как будто в зале разом стало теснее от ожидания. Кто-то внизу выкрикнул его имя, кто-то поднял флаг США, несколько телефонов взлетели в воздух. Эмбер тоже захлопала, а Аня почувствовала, как её сердце сжалось и стало биться где-то слишком высоко, почти в горле. Она видела его днём. Видела, как ему тяжело, как срываются прыжки на тренировке, как он собирает себя обратно по кускам. И теперь он снова был на льду — уже не для неё, не для команды, а для всей этой арены, для камер, для страны.
Он стоял в стартовой позе, и в нём не было ни грамма той утренней растерянности. Лицо — собранное. Плечи — ровные. Взгляд — жёстко направлен вперёд. Аня вдруг вспомнила, как Эмбер сказала ей утром: «Он должен был играть. Ради зрителей.» Но сейчас это уже не выглядело как игра. Это выглядело как работа. Как человек, который шагнул в ту версию себя, которую ждал весь мир.
Музыка началась.
Первый элемент. Четверной флип.
Он пошёл на него сразу, почти без разгона.
Аня сжала руки.
Он взлетел высоко — очень высоко. Вращение было быстрым, сильным. И приземление — чистое.
На табло вспыхнули зелёные квадраты.
Аня выдохнула.
— Да... — тихо прошептала она.
Зал зааплодировал.
Следующий элемент — тройной аксель.
Это всегда был его сложный прыжок. Он зашёл на него немного осторожнее.
Прыжок вышел, но приземление получилось слегка тяжёлым. Он удержался, но было видно — не идеально.
На панели загорелся жёлтый сигнал.
Аня почувствовала лёгкий укол тревоги.
Но он продолжил.
Третий элемент — дорожка шагов.
Она была очень быстрой. Его движения стали резче, мощнее. Лёд буквально резался коньками.
Судьи дали хорошие оценки.
Теперь — главный риск программы.
Четверной лутц + тройной тулуп.
Он разогнался по диагонали катка. Аня даже перестала дышать.
Он прыгнул.
Первый оборот был мощный... но приземление получилось немного коротким. И второй прыжок вышел уже с потерей скорости.
На панели загорелся жёлтый индикатор недокрута.
Зал слегка охнул. Аня закрыла глаза на секунду.
— Всё нормально... — прошептала она. — Ты сможешь.
Далее парень и вправду начал собирать программу.
Вращение сидя — быстрое, стабильное.
Вращение в либеле — аккуратное.
Комбинированное вращение — сильное.
Все три элемента получили хорошие оценки.
Илья закончил программу мощной финальной позой. Девушка только тогда поняла, что всё это время сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. Зал зааплодировал громко, но не истерично — скорее с тем уважением, которое бывает к спортсмену, который выдержал.
Не так громко, как Кагияме — но тепло.
Парень медленно выдохнул и направился к тренеру — папе, который похлопал ему по плечу и что-то сказал. Отсюда Аня не могла различить его слов. Илья лишь покачал головой и направился к месту ожидания оценок.
Аня внимательно смотрела на табло оценок. Каждая секунда давалась ей всё тяжелее и тяжелее. Сердце выпрыгивало из груди.
Наконец весь зал замер. Появились цифры.
98.00.
Второе место.
Эмбер рядом тихо выдохнула:
— Девять очков для команды. Хорошо. Илья молодец.
Но Аня почти не слышала её.
Она смотрела только на него.
Он стоял на льду и чуть кивнул — самому себе.
Не победа. Но сильный прокат.
И она знала: впереди ещё будет продолжение.
Когда зрители начали подниматься со своих мест, а в арене постепенно стихал шум аплодисментов, Аня ещё несколько секунд сидела неподвижно. На табло всё ещё светились цифры 98.00. Рядом кто-то обсуждал баллы, кто-то спорил о недокруте на каскаде, кто-то говорил, что Кагияма сегодня был слишком сильным. Но она почти ничего не слышала.
В её голове был только один образ — Илья на льду, в момент финальной позы, когда он выдохнул так, словно только что выдержал тяжёлый бой.
Она поднялась и тихо сказала девочкам:
— Я пойду к нему.
Эмбер улыбнулась.
— Иди. Ему это сейчас нужно.
Аня быстро вышла из ложи и направилась по коридору к зоне спортсменов. Здесь уже было совсем другое настроение — не праздничное, а рабочее. Люди ходили быстрее, тренеры обсуждали прокаты, кто-то смотрел повторы на телефоне. В воздухе пахло холодом катка и каким-то странным напряжением.
Она остановилась у двери раздевалки.
На секунду.
Потом осторожно постучала.
Через несколько секунд дверь открылась.
Илья стоял перед ней всё ещё в костюме для проката, с расстёгнутым воротом. Волосы были влажными от пота, щёки слегка покраснели после льда. Он выглядел уставшим... но живым. Настоящим.
Он удивился, увидев её.
— Ты здесь?
Она шагнула вперёд и, не сказав ни слова, просто обняла его.
Крепко.
Он на секунду замер, а потом тоже обнял её в ответ.
— Ты был потрясающим, — тихо сказала она.
Он усмехнулся у неё над плечом.
— Потрясающим? Я оставил несколько баллов на льду.
Она отстранилась и посмотрела на него.
— Девяносто восемь баллов, Илья.
Она покачала головой, улыбаясь.
— Это командный проезд. Это короткая программа. Это второе место.
Он провёл рукой по волосам и выдохнул.
— В официальных соревнованиях... — сказал он тихо. — Надо будет кататься лучше.
Она кивнула.
— Конечно.
И положила ладонь на его щёку.
— Но сегодня ты сделал то, что должен был сделать.
Он смотрел на неё несколько секунд. В его глазах всё ещё оставалась та усталость, которая бывает после сильного напряжения, но вместе с ней постепенно появлялось и облегчение.
— Я видел тебя на трибуне, — сказал он.
Она удивлённо подняла брови.
— Правда?
— На секунду.
Он улыбнулся.
— Перед акселем.
Она тихо рассмеялась.
— Прости, если я тебя отвлекла.
— Нет.
Он покачал головой.
— Наоборот.
Они стояли так ещё пару секунд, просто рядом, пока вокруг них постепенно возвращалась обычная жизнь соревнований. Где-то дальше тренеры обсуждали баллы, кто-то открывал бутылку воды, кто-то уже говорил о следующем сегменте.
Аня снова обняла его.
— Я горжусь тобой.
Он тихо выдохнул.
— Спасибо.
Потом чуть наклонился и поцеловал её в висок.
— Это только начало, — сказал он.
Она подняла на него взгляд.
— Я знаю.
Он улыбнулся — уже легче, уже почти спокойно.
А где-то далеко в коридоре диктор объявлял результаты сегмента, и весь олимпийский вечер продолжал медленно двигаться вперёд, обещая впереди ещё больше — ещё один лёд, ещё одну программу, ещё одну борьбу.
И Аня вдруг почувствовала, что самое важное сегодня ещё только начинается.