Навсегда
8 февраля 2026 года
Ночь прошла почти незаметно.
Когда они вернулись в отель после соревнований, было уже очень поздно. Коридоры были почти пустыми — лишь иногда мимо проходили люди из делегаций либо гости отеля, тихо переговариваясь между собой. День оказался слишком длинным, слишком насыщенным эмоциями, и оба чувствовали это почти физически.
Они вошли в номер молча.
Аня первой сняла пальто и аккуратно повесила его на спинку стула. Илья тем временем медленно расстёгивал сумку со своим костюмом. Всё происходило как будто автоматически — движения были привычными, но в них не было прежней лёгкости.
Он выглядел уставшим.
Не просто уставшим после тренировки — а так, как бывает после дня, в котором на тебя смотрит целый мир.
Аня заметила это, но ничего не сказала. Она знала, что сейчас лучшее, что она может сделать — просто дать ему тишину.
Илья переоделся, бросил тренировочную кофту на кресло и сел на край кровати, на секунду опустив голову в ладони. Потом тяжело выдохнул.
— Длинный день, — тихо сказал он.
— Очень, — ответила она.
Они больше почти не разговаривали.
Ни о баллах. Ни о прыжках. Ни о том, что будет завтра.
Они просто легли спать.
И почти сразу уснули.
⸻
Утро 8 февраля начиналось с совершенно другого чувства.
Сегодня был важный день.
Один из самых важных для всей американской команды.
Сегодня заканчивался командный турнир по фигурному катанию. И в произвольных программах выступали только пять лучших стран, которые прошли отбор после коротких программ.
Среди них была и сборная США.
Илья лежал на кровати, смотря в потолок. Он проснулся раньше будильника — как это часто бывало перед важными стартами. Комната была тихой. За окном только начинало светать, и мягкий утренний свет медленно наполнял номер.
Мысли в голове двигались медленно, но тяжело.
Сегодня ему снова нужно было выходить на лёд.
И не просто кататься.
Сегодня была произвольная программа — главный, самый сложный сегмент командного турнира.
И он знал, что на нём лежит огромная ответственность.
Кататься два дня подряд на Олимпиаде — это всегда тяжело. А у него впереди было ещё больше. Через несколько дней начинались индивидуальные соревнования — короткая программа мужского одиночного катания, где уже будет решаться личная борьба за медали.
И всё это накладывалось одно на другое.
Команда.
Олимпиада.
Ожидания.
Он провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.
Вчерашний прокат всё ещё стоял перед глазами — каждый элемент, каждое приземление. Он снова прокручивал их в голове, как будто пытаясь понять, где можно было сделать лучше.
В комнате было тихо.
Только звук дыхания Ани и слабый шум города за окном.
Он понимал одно.
Сегодня будет ещё тяжелее.
Но именно ради таких дней он и шёл на Олимпиаду всю свою жизнь.
Табло снова вспыхнуло перед глазами.
98.00.
Илья видел эти цифры уже десятки раз за ночь.
Они появлялись в голове неожиданно — между короткими провалами в сон, между мыслями, между обрывками воспоминаний о вчерашнем вечере. Сначала — музыка, потом лёд, потом этот момент, когда он посмотрел на экран, и увидел результат.
98.00.
Второе место.
Он перевернулся на спину и посмотрел в потолок.
В комнате было темно, только слабый свет от улицы пробивался через щель между шторами. Аня спала рядом, тихо и ровно дыша. Она даже не пошевелилась, когда он проснулся.
Илья осторожно сел на кровати. Он не хотел её будить.
На секунду он просто сидел так, слушая тишину номера.
Но это была не полная тишина.
Где-то в коридоре хлопнула дверь. Послышались шаги. Кто-то говорил на английском, быстро и взволнованно. Потом голоса стихли.
Он посмотрел на часы.
6:12.
Слишком рано. Но он уже не мог уснуть.
Он провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.
Мысли снова начали возвращаться.
Четверной флип — чисто. Аксель — тяжёлое приземление. Каскад... жёлтый индикатор.
Он поморщился.
Этот момент снова всплыл перед глазами — когда он приземлился и сразу понял, что недокрутил чуть-чуть. Совсем немного. Но на Олимпиаде «совсем немного» иногда стоит нескольких баллов.
Он тихо встал с кровати.
Пол был холодным.
Он прошёл к столу и взял бутылку воды. Открыл её осторожно, стараясь не щёлкнуть крышкой слишком громко. Сделал несколько глотков.
Потом сел обратно на край кровати и опустил взгляд на руки.
На пальцах были небольшие мозоли — грубые, знакомые. Он провёл большим пальцем по коже.
Сколько лет уже так. Сколько утренних тренировок. Сколько падений.
Он вдруг вспомнил слова тренера вчера вечером.
"Это был хороший прокат. Но завтра будет тяжелее."
Произвольная программа.
Самый длинный, самый сложный сегмент.
Он провёл рукой по волосам.
Где-то внизу, на улице, послышался шум машины. Потом другая. Постепенно город начинал просыпаться.
Парень подошёл к окну и слегка отодвинул штору. У входа в отель уже стояли несколько человек. Камеры. Журналисты.
Он узнал одного из них — вчера вечером тот же парень задавал вопросы у арены.
Наверняка они уже пишут. Он даже мог представить заголовки.
"Малинин — шанс Америки на золото."
"Сможет ли он удержать давление?"
Блондин тихо усмехнулся. Иногда казалось, что весь мир уже написал историю за тебя.
Оставалось только выйти и доказать — или опровергнуть.
Он снова посмотрел на руки.
Сегодня будет произвольная. Сегодня будет длинная программа. Сегодня решаются очки для команды.
Он знал, что на него рассчитывают.
Блондин тихо выдохнул и вдруг услышал за спиной мягкий голос.
— Ты опять не спишь?
Аня сидела на кровати, сонно щурясь на него.
Парень слегка улыбнулся.
— Просто рано проснулся.
Она внимательно посмотрела на него, словно не веря его словам. Она слишком хорошо его знала.
— Думаешь?
Он пожал плечами.
Аня подошла к нему тихо, почти неслышно. Комната всё ещё была полутёмной — утренний свет только начинал просачиваться сквозь шторы, окрашивая стены мягким сероватым оттенком. Милан просыпался медленно, и в этой ранней тишине каждый звук казался особенно отчётливым.
Она остановилась рядом с ним у окна.
Илья всё ещё смотрел вниз, на улицу, где у входа в отель уже собирались люди с камерами. В их движениях было что-то нетерпеливое, словно они знали: сегодня будет день, когда нужно поймать правильный кадр.
Аня ничего не сказала.
Она просто взяла его за руку.
Его ладонь была холодной и чуть напряжённой. Она медленно провела пальцами по коже, задержавшись на мозолях — маленьких, грубых следах многих лет тренировок.
— Болит? — тихо спросила она.
Илья едва заметно покачал головой.
— Нет. Просто привычка смотреть на них перед стартом.
Она слегка сжала его пальцы.
— Ты всегда так делаешь?
Он пожал плечами.
— Иногда. Помогает вспомнить, зачем всё это.
Она усмехнулась.
— И зачем?
Он на секунду задумался, потом тихо ответил:
— Раньше я думал, что ради победы.
Он перевёл взгляд на неё.
— Сейчас... уже не уверен.
Аня внимательно посмотрела на него. В его голосе не было привычной уверенности, той лёгкой дерзости, с которой он обычно говорил о соревнованиях.
Там было что-то другое.
Она мягко потянула его за руку.
— Пойдём.
Они вернулись к кровати и сели рядом. Он наклонился вперёд, опершись локтями о колени. Несколько секунд он молчал, будто пытаясь подобрать слова.
Аня не торопила. Она просто сидела рядом, поглаживая его руку.
Наконец он тихо сказал:
— Я боюсь.
Она чуть повернула голову.
— Чего?
Он усмехнулся, но в этой улыбке почти не было веселья.
— Смешно звучит, да?
— Нет, — спокойно ответила она.
Он глубоко вдохнул.
— Я всю жизнь хотел попасть на Олимпиаду. С детства. Каждый день, каждую тренировку... всё было ради этого.
Он провёл рукой по волосам.
— А теперь я здесь. И вдруг понимаю, что это не просто соревнование. — он внимательно посмотрел на неё, задерживая дыхание. — Это... вся жизнь.
Она слегка нахмурилась.
— И?
— И если я ошибусь... — тихо продолжил он. — Если что-то пойдёт не так... это увидит весь мир.
Он тихо усмехнулся.
— Миллионы людей.
Аня покачала головой.
— Нет.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Нет?
— Нет, — повторила она мягко. — Это увидят миллионы людей, но это не значит, что они знают, что происходит на самом деле.
Она осторожно коснулась его щеки.
— Они видят прыжок. Или падение. Баллы. Табло. — она слегка сжала его руку. — Но они не видят годы.
Он молчал.
— Они не видят утренние тренировки, когда ты выходил на лёд в шесть утра. Не видят, сколько раз ты падал. Не видят, как ты вставал.
Её голос стал ещё тише.
— Они не знают, сколько всего ты уже сделал.
Илья смотрел на неё внимательно, будто впервые слышал эти слова.
— Я всё равно боюсь, — сказал он спустя несколько секунд.
Она кивнула.
— Конечно.
Он удивлённо усмехнулся.
— Ты даже не споришь?
— Нет.
Она слегка улыбнулась.
— Потому что страх — это нормально.
Она взяла его руку и снова провела пальцами по мозолям.
— Было бы странно, если бы ты не боялся.
Он выдохнул.
— Иногда кажется, что от меня ждут только одного.
— Чего?
— Победы.
Она покачала головой.
— Нет.
Он поднял брови.
— Нет?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— От тебя ждут того, чтобы ты вышел на лёд и сделал то, что умеешь лучше всего.
Она слегка улыбнулась.
— А это разные вещи.
Он молчал.
В комнате снова стало тихо. С улицы доносился далёкий звук машины, где-то хлопнула дверь.
Аня осторожно положила голову ему на плечо.
— Знаешь, что я вижу, когда ты катаешься? — тихо спросила она.
— Что?
— Не давление.
Она закрыла глаза.
— Я вижу человека, который любит лёд.
Он задержал дыхание, словно обдумывая его слова, а затем медленно выдохнул. И впервые за утро его плечи немного расслабились.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Она подняла голову.
— За что?
— За то, что ты здесь.
Она улыбнулась.
— Я всегда здесь.
Он наклонился и осторожно поцеловал её в лоб.
Потом тихо сказал:
— Попробую ещё немного поспать.
Она мягко подтолкнула его к подушке.
— Вот это правильная мысль.
Он лёг, закрыв глаза.
Сначала его дыхание всё ещё было неровным, будто мысли продолжали держать его где-то на границе между сном и реальностью. Но постепенно плечи расслабились, лицо стало спокойнее, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким.
Аня ещё некоторое время сидела рядом.
Она смотрела на него, на его руку, лежащую поверх одеяла, на слегка растрёпанные волосы. В нём снова появилось что-то почти мальчишеское — то выражение лица, которое она редко видела во время соревнований. Без напряжения, без ответственности, без ожиданий.
Просто сон.
Она тихо выдохнула и осторожно поднялась, стараясь не издать ни звука.
Но сама она уснуть уже не могла.
Мысли начали возвращаться одна за другой.
Она подошла к окну и слегка отодвинула штору. Утренний свет уже полностью заполнил улицу. Милан проснулся окончательно: кто-то спешил на работу, у входа в отель снова начали собираться журналисты, где-то вдалеке открывалась маленькая кофейня.
И вдруг она почувствовала странное ощущение.
Как будто что-то щёлкнуло в голове.
Она посмотрела на экран телефона.
Воскресенье.
На секунду она даже растерялась.
Время здесь текло так странно. С тех пор как они прилетели в Милан, дни будто потеряли обычный ритм. Всё вращалось вокруг тренировок, соревнований, интервью, встреч, камер.
Но реальный мир никуда не исчез.
Завтра начиналась новая учебная неделя.
Уроки. Задания. Подготовка экзаменов.
Она вдруг вспомнила, что бабушка так и не объявилась, несколько дней абсолютно ей ничего не писала.
Обычно бабушка всегда отправляла короткие сообщения: «Как твой день?», «Ты поела?», «Покажи свои фотографии».
А в последние дни — тишина.
Аня посмотрела на часы.
7:03.
Она знала, что бабушка уже проснулась. Та всегда вставала рано, почти с рассветом. Старые привычки оставались с человеком на всю жизнь.
Аня тихо взяла телефон и ещё раз посмотрела на спящего Илью.
Он даже не пошевелился.
Она осторожно надела свитер, взяла телефон и аккуратно вышла из номера, тихо закрыв за собой дверь.
В коридоре было почти пусто.
Только где-то вдалеке слышался звук тележки горничной и приглушённые голоса. Свет был мягким, утренним. Через большие окна в конце коридора уже лился солнечный свет.
Аня остановилась у окна, посмотрела на улицу и на секунду задумалась.
Потом открыла контакты.
Имя бабушки стояло почти в самом верху списка.
Она немного помедлила, сомневаясь, но всё же нажала на звонок.
Телефон зазвонил.
Один гудок.
Второй.
И почти сразу на другом конце послышался знакомый голос.
— Анечка?
Аня невольно улыбнулась. Она словила себя на мысли, что скучала. Скучала по дому, по своей комнате, по бабушкиной еде.
— Привет, бабушка.
Телефон несколько секунд молчал.
Аня сначала даже подумала, что связь прервалась. Она посмотрела на экран — звонок продолжался.
— Бабушка? — осторожно позвала она. — Ты меня слышишь?
На том конце послышался тихий вдох.
— Слышу, — наконец ответила бабушка.
Но в её голосе не было привычного тепла. Он звучал сухо, напряжённо.
Аня сразу это почувствовала.
— У тебя всё хорошо? — спросила она осторожно.
Снова короткая пауза.
А потом бабушка вдруг сказала:
— Аня... как ты могла уехать, ничего мне не сказав?
Аня на секунду закрыла глаза. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится.
— Бабушка, это было спонтанно, — тихо сказала она. — Я просто...
— Нет, — перебила её бабушка. — Аня так не делает.
Её голос стал жёстче.
— Нормальные люди не уезжают в другую страну, оставив записку на кухонном столе.
Аня почувствовала, как внутри поднимается тяжёлое чувство.
— Я написала, — тихо сказала она. — Я не хотела тебя отвлекать. У меня не было времени...
— Не хотела отвлекать? — бабушка резко усмехнулась. — Аня, ты уехала в другую страну!
Её голос стал громче.
— Ты понимаешь, что ты сделала? Ты просто исчезла! Я не слышала от тебя ничего несколько дней!
Аня отвернулась к окну.
На улице уже становилось шумнее, люди проходили мимо отеля, но она почти ничего не видела.
— Я не исчезла, — тихо сказала она. — Я здесь. Я просто...
— Ты одна в другой стране! — перебила бабушка. — Одна!
Аня сжала телефон крепче.
— Я не одна.
— Конечно одна! — резко сказала бабушка. — У тебя там нет никого. Ни семьи, ни друзей, никого!
Аня глубоко вдохнула.
— У меня есть люди, — сказала она.
— Кто? — сразу спросила бабушка.
Аня замолчала на секунду.
— Илья. Друзья.
Бабушка снова замолчала.
А потом сказала тихо, но очень жёстко:
— У тебя есть дом.
Эти слова прозвучали так резко, что Аня на секунду даже не нашлась, что ответить.
— Бабушка...
— У тебя школа, — продолжала она. — Экзамены. У тебя жизнь здесь.
Её голос дрогнул.
— А ты просто уехала. Дорогая моя, не забывай, что ты всё ещё несовершеннолетняя.
Аня почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение.
— Я не просто так уехала!
Она сказала это громче, чем хотела.
Несколько людей в коридоре обернулись.
Шатенка отошла чуть дальше к окну.
— Я поехала поддержать человека, который для меня важен.
— Человека? — переспросила бабушка. — Этот мальчик так много для тебя значит? Так много, что ты готова бросить всё для него?
Аня сжала губы.
— Бабушка...
— Аня, — перебила она. — Ты понимаешь, как это выглядит?
Теперь её голос звучал не только строго, но и устало.
— Ты бросила всё ради какого-то мальчика. Бросила учёбу, свои возможности, свои перспективы.
— Он не «какой-то мальчик», — тихо сказала Аня.
— Тогда кто он?
Аня молчала.
— Вот видишь, — сказала бабушка. — Ты даже не можешь нормально объяснить.
Она тяжело вздохнула.
— Возвращайся домой.
Аня резко подняла голову.
— Что?
— Возвращайся домой, — повторила бабушка. — Сегодня же.
— Бабушка, я не могу.
— Почему?
— Потому что... — Аня на секунду запнулась. — Потому что Олимпиада ещё не закончилась.
— Олимпиада? — в голосе бабушки снова появилась жёсткость. — Аня, это не твоя Олимпиада!
— Я знаю!
— Тогда что ты там делаешь?!
Аня почувствовала, как у неё начинает дрожать голос.
— Я просто хочу быть рядом.
— Рядом с кем?
Она закрыла глаза.
— Бабушка, пожалуйста...
— Нет, Аня, — резко сказала бабушка. — Пожалуйста — это когда люди думают головой. Ты уверена, что он поступил также с тобой, если ты была на его месте? Что бы бросил всё ради тебя?
Несколько секунд они обе молчали.
А потом бабушка сказала тихо, но очень холодно:
— Я тебя не так воспитывала.
Эти слова ударили больнее всего.
Аня почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Я знаю, — сказала она тихо.
— Тогда возвращайся.
Она долго молчала.
— Я не могу.
На том конце снова повисла тишина.
— Делай как знаешь.
Связь оборвалась.
Аня ещё несколько секунд стояла у окна, сжимая телефон в руке. Экран уже потемнел, звонок давно закончился, но она будто всё ещё слышала последние слова бабушки.
«Я тебя не так воспитывала. Он бы бросил всё ради тебя?»
Они снова и снова прокручивались в голове.
Она медленно опустилась на подоконник в конце коридора. Сердце всё ещё стучало слишком быстро. Сначала она просто сидела, пытаясь глубоко дышать, но потом вдруг почувствовала, как глаза начинает щипать.
Слёзы подступили сами.
Она быстро провела ладонью по лицу, будто пытаясь остановить их.
Но не получилось.
Именно в этот момент дверь номера тихо открылась.
— Аня?
Она резко обернулась.
Илья стоял в дверях, слегка растрёпанный, в простой серой футболке. Было видно, что он проснулся недавно. Его глаза сразу нашли её — и выражение лица мгновенно изменилось.
Он сразу понял.
— Что случилось?
Аня попыталась быстро вытереть слёзы.
— Ничего.
Он подошёл ближе.
— Аня.
Она покачала головой.
— Всё нормально.
Он остановился прямо перед ней.
— Я слышал, как ты говорила по телефону.
Она на секунду закрыла глаза.
— Ты кричала.
Аня тяжело выдохнула.
— Это была бабушка.
Он слегка нахмурился.
— Что она сказала?
Сначала Аня молчала.Потом тихо сказала:
— Она хочет, чтобы я вернулась домой.
Он ничего не ответил.
Она усмехнулась, но эта усмешка вышла горькой.
— Ей кажется, что я сошла с ума. — она опустила взгляд на телефон. — Она сказала, что я бросила школу... экзамены... что я одна в другой стране... что нормальные люди так не делают. — её голос начал дрожать. — И что я уехала ради какого-то мальчика. Что ты не сделал бы тоже самого для меня.
Последние слова она сказала почти шёпотом.
Илья медленно выдохнул.
— Понятно.
Аня опустила взгляд вниз, качая головой. Она надеялась, что он скажет, что это не так. Что он бы бросил всё ради неё, остался бы с ней, если бы надо было. Но он просто молчал.
— Она сказала... что я не думаю головой. Что она меня так не воспитывала. — продолжила девушка.
На секунду повисла тишина.
Илья сделал ещё один шаг и осторожно взял её за плечи.
— Посмотри на меня.
Шатенка не сразу, но подняла глаза.
— Ты правда думаешь, что она права?
Аня не ответила. На секунду она и правду поверила её словам. Что она сошла с ума.
Парень заметил замешания девушки и тяжело вздохнул.
— Аня.
Он говорил тихо, но уверенно.
— Она просто боится.
— Нет, — покачала головой Аня. — Она злится.
— Потому что боится, — спокойно повторил он.
Он слегка сжал её плечи.
— Ты уехала в другую страну. Без предупреждения. Конечно она переживает.
Аня тихо всхлипнула.
— Но она даже не пытается понять.
Илья посмотрел на неё серьёзно.
— Иногда люди не умеют понимать сразу.
Она вытерла глаза.
— Она думает, что я всё бросила ради тебя.
Он слегка усмехнулся.
— Честно? Это звучит довольно драматично.
Она посмотрела на него.
— Это не смешно. Илья, это так и есть.
— Я знаю.
Он осторожно притянул её к себе и обнял.
Аня уткнулась лицом ему в плечо.
Несколько секунд она просто плакала — тихо, почти беззвучно. Он гладил её по волосам.
— Эй, — тихо сказал он. — Всё нормально.
— Ненормально, — прошептала она. — Я поссорилась с бабушкой.
Он немного отстранился и посмотрел на неё.
— Вы помиритесь.
Она покачала головой.
— Ты не знаешь её.
Он мягко улыбнулся.
— Я знаю одно.
— Что?
— Что ты не сделала ничего плохого.
Она молчала.
— Ты просто поехала туда, куда хотела.
Он пожал плечами.
— Это называется жить своей жизнью.
Она посмотрела на него долго.
— Ты так легко об этом говоришь.
— Потому что это правда.
Он осторожно взял её за руку.
— И потому что ты здесь не одна.
Она снова почувствовала, как глаза начинают наполняться слезами. Он не ответил на самый главный вопрос. Вопрос того, сделал ли он тоже самое для неё.
— Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, — тихо сказала девушка.
Блондин удивлённо посмотрел на неё.
— Какие ещё проблемы?
— Ты должен думать о соревнованиях... о команде... а я...
Он перебил её мягко.
— А ты часть моей жизни.
Она замерла. На сердце немного потеплело.
Он улыбнулся чуть устало.
— И если моя девушка плачет в коридоре отеля, поверь, я точно хочу об этом знать.
Аня невольно рассмеялась сквозь слёзы.
— Я выгляжу ужасно.
— Нет.
Он провёл пальцем по её щеке, убирая слезу.
— Ты выглядишь как человек, который просто переживает тяжёлый разговор.
Он слегка наклонился и поцеловал её в лоб.
— И знаешь что?
— Что?
Он улыбнулся.
— Через несколько часов я буду стоять на олимпийском льду.
Она кивнула.
— Я знаю.
— И мне будет намного легче, если я буду знать, что ты на трибуне.
Она посмотрела на него.
— Ты правда думаешь, что я пропущу это?
Он усмехнулся.
— Вот именно.
Он взял её за руку.
— Пойдём обратно в номер.
Она глубоко вдохнула.
И впервые за последние десять минут почувствовала, что внутри становится немного легче. Хотя самый главный вопрос также не покидал её разум.
_____
После разговора в коридоре они вернулись в номер. Илья почти сразу начал собираться — привычно, молча, сосредоточенно. Он надел тренировочную кофту, проверил сумку, несколько раз посмотрел на телефон. Было видно, что мысли его уже далеко — там, на катке.
Они почти не разговаривали.
Перед выходом он остановился у двери, наклонился и быстро поцеловал её.
— Я напишу после тренировки.
Она кивнула.
— Удачи.
Он улыбнулся, но эта улыбка была короткой, напряжённой — той самой, которую она уже научилась узнавать. Улыбкой человека, который мысленно уже на льду.
Дверь закрылась.
И номер вдруг стал слишком тихим.
⸻
Сначала Аня думала, что займёт себя чем-нибудь — выйдет прогуляться, зайдёт в кофейню, может быть, снова встретится с девочками из команды. Но после утреннего разговора с бабушкой внутри всё будто опустело.
Она легла на кровать, натянула одеяло и уставилась в потолок.
Мысли возвращались к одному и тому же разговору.
«Я тебя не так воспитывала.»
Она перевернулась на бок.
Потом на другой.
Попыталась включить телевизор — выключила через минуту.
В какой-то момент она даже задремала, но сон был беспокойным. Мысли снова возвращались к бабушке, к школе, к дому.
Когда она открыла глаза, часы показывали уже почти полдень.
Илья давно был на тренировке.
Сегодня у него был один из самых важных дней для команды — произвольная программа командного турнира. Она знала, что сейчас на катке происходит настоящий хаос: тренеры, разминки, журналисты, камеры.
Она знала, что олимпийский комитет, тренерский штаб, вся команда сейчас заняты только одним.
Сегодня выступал чемпион.
И поэтому она осталась одна.
⸻
Чтобы хоть как-то отвлечься, Аня взяла телефон.
Она открыла новости.
Сначала — обычные спортивные статьи.
«Американская команда сохраняет шансы на медаль»
«Юма Кагияма лидирует после короткой программы»
«Произвольная программа решит судьбу командного турнира»
Она пролистала дальше.
И вдруг увидела знакомую фамилию.
«Кто такая Анна Миронова?»
Аня нахмурилась.
Она нажала на статью.
Экран открыл длинный текст.
"Таинственная девушка, замеченная рядом с американским фигуристом Ильёй Малининым, вызвала интерес журналистов и фанатов..."
Аня почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
Она продолжила читать.
"Анна Миронова, по некоторым данным, всё ещё учится в школе..."
"По информации источников, девушка прилетела в Милан несколько дней назад..."
Дальше шли фотографии.
Её фотография у входа в отель.
Фото с трибун.
Фото, где они с Ильёй шли вместе по улице.
Она резко закрыла статью.
Сердце билось быстрее.
— Что за...
Она провела рукой по лицу и снова открыла новости.
Теперь алгоритм уже понял, что её интересует.
Следующие статьи появлялись одна за другой.
«Девушка, отвлекающая фаворита Олимпиады?»
«Кто сопровождает Малинина в Милане?»
Аня пролистала дальше.
И вдруг остановилась.
Ещё одна статья.
Но теперь заголовок был другой.
«Малинин и Левито замечены вместе в баре после церемонии открытия»
Аня почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.
Она открыла статью.
Фотография появилась почти сразу.
Тёмный бар. Несколько человек из команды.
Илья. И рядом — Изабо.
Они стояли рядом у стойки, что-то обсуждали. На одном из кадров он смеялся, слегка наклонившись к ней.
Следующее фото. Они выходят из бара.
В тексте было написано:
"По словам очевидцев, несколько членов американской команды провели вечер в одном из баров Милана после церемонии открытия. Среди них были Илья Малинин и Изабо Левито."
Аня перечитала строчку ещё раз.
И вдруг слова Эмбер всплыли в голове..
«Да, он и пару ребят из команды поехали в бар.»
Она медленно отложила телефон.
Комната снова стала тихой.
Аня несколько секунд сидела неподвижно, глядя на погасший экран телефона.
Она пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. Что это просто фотографии. Просто статья. Просто журналисты, которым всегда нужно что-то написать.
Но внутри всё равно что-то сжалось.
Она снова взяла телефон.
Её пальцы будто сами открыли статью ещё раз.
Та же фотография. Тот же бар. Илья, смеющийся. Изабо рядом.
Аня быстро пролистала вниз, надеясь увидеть что-то, что всё объяснит, что-то спокойное, обычное. Но комментарии под статьёй только усиливали неприятное чувство.
«Они выглядят довольно близко.»
«Разве у него не есть девушка?»
«Может быть, поэтому он так нервничал на льду.»
Она резко закрыла экран.
— Это глупо... — тихо сказала она вслух.
Она положила телефон на тумбочку.
Прошло несколько секунд.
Сердце всё равно продолжало биться слишком быстро.
Она попыталась глубоко вдохнуть.
Раз. Два.
Но дыхание вдруг стало каким-то поверхностным.
Она снова потянулась к телефону — будто проверяя, исчезла ли статья.
Не исчезла.
Те же слова. Те же фотографии.
В груди стало тяжело.
Она отложила телефон и резко встала с кровати. Комната вдруг показалась слишком маленькой.
Она прошлась до окна и обратно. Сердце билось всё быстрее.
— Это ничего не значит... — прошептала она.
Она пыталась говорить себе разумные вещи.
Он же сказал, что был с командой.
Эмбер говорила об этом.
Это просто фотографии.
Но мысли начали путаться. В голове одновременно всплыли слова бабушки.
«Ты уехала ради какого-то мальчика.»
Сердце сжалось ещё сильнее. Она попыталась снова вдохнуть глубже. Но воздух будто не доходил до лёгких. Её ладони стали холодными.
Она опёрлась руками о подоконник.
— Спокойно... спокойно...
Но тело её уже не слушалось.
Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его в горле. Пальцы начали слегка дрожать.
Она снова вдохнула — коротко, резко. И вдруг поняла, что не может сделать полный вдох.
Грудь сжало.
Она резко схватилась за край стола.
— Нет... нет...
Комната начала казаться странно далёкой.
Звуки приглушились. В ушах появился тихий гул. Мысли начали метаться хаотично.
Я одна.
Все это читают.
Что если бабушка увидит?
Что если он...
Она резко покачала головой, пытаясь остановить поток мыслей.
Но тело уже реагировало само. Дыхание стало быстрым, прерывистым. Слёзы неожиданно хлынули из глаз.
Она опустилась на край кровати, пытаясь удержаться.
— Пожалуйста... просто успокойся...
Но сердце продолжало биться всё быстрее.
Её руки начали дрожать сильнее.
Она сжала ладони в кулаки, пытаясь почувствовать что-то реальное, что-то, что удержит её в этом моменте.
Но внутри было только одно чувство.
Страх.
Без чёткой причины, без логики — просто накрывающая волна паники.
Она закрыла лицо руками и попыталась сосредоточиться на дыхании.
Раз.
Два.
Но каждый вдох всё равно казался слишком коротким.
Слёзы стекали по щекам.
Она даже не заметила, как тихо прошептала:
— Илья...
Но его не было рядом.
И комната вдруг показалась слишком пустой.
Ей нужно было уехать отсюда. Далеко. Надолго.
Навсегда.
_____
За последние пару дней, к данной истории присоединилось несколько новых читателей, так что безумно рада, что данная история достигает более широкого круга людей!🫂
Автор защитил диплом, так что стремлюсь к тому, чтобы входить в ритм и продолжать вас радовать новыми главами более чаще! Всех обнимаю!❤️