Под градусом
31 января 2026 года
Pov: Илья
Страх — странное чувство. Он не всегда приходит резко. Иногда он появляется тихо, почти незаметно, словно холодный воздух, который постепенно заполняет комнату. Сначала ты просто чувствуешь лёгкое напряжение в груди, потом мысли начинают путаться, а сердце бьётся тяжелее, чем обычно.
Илья лежал на кровати и смотрел в стену.
Комната была почти тёмной. Только слабый свет ночного города пробивался сквозь щель между шторами и ложился бледной полосой на потолок. Он лежал неподвижно уже довольно долго, но сон всё равно не приходил.
Он пытался уснуть. Поворачивался на бок, закрывал глаза, глубоко дышал, как учил психолог команды. Но стоило на секунду расслабиться, как мысли снова возвращались.
Олимпийские игры.
Два самых главных слова в его жизни.
Он шел к этому моменту почти всю свою жизнь. С детства. С первых тренировок, когда коньки казались слишком тяжёлыми, а лёд — бесконечным. С тех утр, когда он просыпался затемно, ехал на каток, пока остальные дети ещё спали, и проводил там часы, пока ноги не начинали дрожать от усталости.
Были травмы. Были поражения. Были дни, когда он падал на тренировке снова и снова, и на секунду появлялась мысль — просто снять коньки и уйти.
Но он никогда не уходил.
Потому что впереди всегда была она.
Олимпиада.
Он всегда представлял этот момент. Как выйдет на лёд под флагом своей страны. Как трибуны будут шуметь, камеры будут следить за каждым его движением, а музыка начнёт играть.
И в этих фантазиях он всегда чувствовал одно — уверенность.
Но сейчас, лежа в темной комнате, он чувствовал совсем другое.
Страх.
Он перевёл взгляд на потолок и тяжело выдохнул. Мысли крутились в голове снова и снова.
А если я не справлюсь?
Эта мысль появлялась всё чаще. Илья ненавидел её, пытался вытеснить, но она возвращалась, словно навязчивая мелодия.
Он представлял арену. Огромную, ярко освещённую, заполненную тысячами людей. Представлял момент, когда объявят его имя и он выйдет на лёд.
Четыре минуты.
Всего четыре минуты, которые решат всё.
А если я ошибусь?
Если упаду?
Если всё закончится в одну секунду?
Он провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать эти мысли. Но вместо этого в голове всплывали слова, которые он слышал последние недели.
Журналисты. Интервью. Статьи.
Фаворит Олимпиады.
Гений фигурного катания.
Будущий олимпийский чемпион.
Он тихо усмехнулся.
Люди говорили это так уверенно, будто всё уже решено. Будто ему остаётся только выйти на лёд и забрать свою медаль.
Но никто из них не видел того, что происходило сейчас.
Этой ночи.
Этой тишины.
Этого ощущения, что внутри всё сжимается.
Он перевернулся на бок и снова посмотрел в стену. Сердце билось медленно, но тяжело.
В какой-то момент его мысли неожиданно свернули в сторону.
Он вспомнил каток.
Тот вечер.
Холодный воздух, свет фонарей, смех, который звучал рядом с ним.
Аню.
С ней всё было иначе. Когда она была рядом, лёд снова становился просто льдом. Не ареной, не сценой, не местом, где решается его судьба.
Просто местом, где можно кататься.
Где можно дышать.
Он тихо выдохнул и потянулся к телефону, лежавшему на тумбочке. Экран загорелся мягким светом. Несколько сообщений от тренера, напоминания о тренировках, новости.
Он автоматически открыл одну из статей.
«Сможет ли Малинин выдержать давление Олимпиады?»
Илья почти сразу закрыл её.
Телефон снова оказался на тумбочке.
Комната снова погрузилась в тишину.
Он лежал неподвижно ещё несколько минут, слушая, как в груди медленно и тяжело бьётся сердце.
В какой-то момент он тихо выдохнул и почти шёпотом сказал в темноту:
— Чёрт.
Он вдруг впервые позволил себе честно подумать о том, о чём раньше старался не думать.
Что если он действительно боится?
6 февраля 2026 года
20:00
Аня сидела на большой мягкой кровати в гостиничном номере, поджав под себя ноги. Перед ней на стене висела огромная плазма, заполнявшая почти всё пространство противоположной стены. Комната была полутёмной — она оставила включенной только одну небольшую лампу возле кровати, и её тёплый свет мягко растекался по комнате.
В руках она держала коробку с пиццей.
Картон уже слегка пропитался маслом, и запах расплавленного сыра заполнял номер. Она только сейчас поняла, насколько сильно проголодалась. За весь день она почти ничего не ела — слишком много всего произошло, слишком много мыслей, разговоров, переживаний.
Она взяла кусок пиццы и осторожно откусила.
Сыр потянулся тонкой ниткой, помидорный соус был чуть сладковатым, а тесто — мягким и тёплым. На секунду ей даже стало немного спокойнее. Такие простые вещи иногда возвращают в реальность лучше любых слов.
На экране в этот момент заиграла торжественная музыка.
Камера показывала огромный стадион, залитый светом прожекторов. Трибуны были заполнены людьми — тысячи зрителей, флаги разных стран, вспышки камер. Всё выглядело настолько масштабно, что даже через экран телевизора чувствовалось напряжение и волнение.
Началась церемония открытия Олимпийских игр.
Аня автоматически потянулась за ещё одним кусочком пиццы, но так и не донесла его до рта. Она смотрела на экран, почти не моргая.
Одна за другой на арену выходили команды.
Спортсмены шли за своими флагами — одни улыбались, махали руками трибунам, кто-то снимал всё на телефоны, кто-то просто оглядывался вокруг с выражением почти детского восторга.
Флаг Японии.
Флаг Италии.
Флаг Канады.
Камера иногда приближала лица спортсменов. Кто-то смеялся, кто-то подпрыгивал на месте, кто-то обнимал товарищей по команде. Было ощущение большого праздника — словно весь мир на несколько часов собрался в одном месте.
Аня сидела неподвижно.
В руках она всё ещё держала кусок пиццы, но совершенно забыла о нём.
Её глаза внимательно следили за экраном.
И вдруг сердце резко замерло.
— And now ladies and gentlemen, the United States of America!
Голос диктора прозвучал громко и торжественно.
На арену начала выходить американская команда.
Флаг поднялся над головами спортсменов, и сразу за ним на стадион хлынула целая группа людей в одинаковых куртках цветов сборной. Кто-то улыбался, кто-то махал трибунам, кто-то фотографировал стадион.
Аня невольно подалась чуть вперёд.
Камера медленно скользила по лицам спортсменов.
Фигуристы, лыжники, сноубордисты, хоккеисты — десятки людей, каждый из которых шёл к этому моменту многие годы.
И среди них она увидела его.
Илья.
Он шёл немного в стороне от основной группы, разговаривая с кем-то из команды. На нём была форма сборной — белая куртка с американским флагом на рукаве, волосы аккуратно уложены.
И он... улыбался.
Настояще.
Широко.
Словно это был самый счастливый вечер в его жизни.
Словно между ними не было той ссоры всего час назад.
Словно ничего не произошло.
Камера на секунду задержалась на нём.
Он поднял голову, посмотрел вокруг, и в его глазах было то самое выражение, которое она знала слишком хорошо — азарт, волнение, предвкушение.
Человек, который стоял на пороге самой большой сцены своей жизни.
Аня медленно опустила кусок пиццы обратно в коробку.
Аппетит исчез так же резко, как появился.
Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
Секунду назад она только думала о том, как сильно проголодалась. Сейчас мысль о еде казалась почти странной.
На экране Илья продолжал идти вместе с командой. Кто-то из спортсменов рядом хлопнул его по плечу, и он что-то ответил, снова улыбнувшись.
Он выглядел... счастливым.
Спокойным.
Сосредоточенным.
Совсем не таким, каким был час назад в лобби.
Аня медленно вытерла пальцы о салфетку и подтянула колени ближе к себе. Пицца осталась лежать в коробке на кровати.
Она не могла отвести взгляд от экрана.
На секунду ей вдруг стало очень ясно, где они находятся.
Он — там. На арене. Среди тысяч людей, под флагом своей страны, в центре одного из самых больших событий в мире.
А она — здесь.
В тихом гостиничном номере.
С коробкой пиццы и телевизором, через который она наблюдает за его жизнью со стороны.
Музыка на стадионе становилась громче. Камера снова показывала всю команду, которая шла по арене, махая трибунам.
Аня тихо выдохнула.
Камера медленно скользила по американской делегации.
Впереди шли двое спортсменов с большим флагом. Ткань тяжело колыхалась над их головами под светом прожекторов. Один из них держал древко уверенно и спокойно, будто это была привычная тяжесть. Рядом шла девушка — высокая, сильная, с уверенной походкой. Её движения были чёткими, почти торжественными. Флаг разворачивался над ними как огромная волна красного, белого и синего цвета.
За ними двигалась вся команда.
Сотни улыбок, вспышки камер, руки, которые махали трибунам.
Аня сидела неподвижно.
Она не моргала, боясь пропустить момент.
И вдруг камера снова показала его.
В этот раз Илья шёл чуть сбоку от основной группы, слегка наклонив голову, разговаривая с кем-то рядом. Камера приблизилась, и Аня увидела, с кем именно.
Рядом с ним шла девушка.
Невысокая, стройная, с тёмными волосами, аккуратно уложенными в мягкие волны. У неё было нежное лицо, большие глаза и та самая лёгкая, почти девичья улыбка, которая сразу делает человека приятным.
Она выглядела красивой. Очень.
И знакомой.
Аня сразу узнала её.
Её имя всплыло в голове само собой. Изабо. Изабо Левито. Девушка, которой приписывали звание самой элегантной и грациозной фигуристкой этого столетия. Серебряная призёрка мира. Неоднократная победительница Американских и международных соревнований.
Её любили сотни тысяч людей.
Аня видела её раньше. Не один раз.
В интервью. На соревнованиях. В десятках видео в интернете. В видео, где их постоянно пытались свести с Ильёй. Где показывали их милые моменты, где выставляли отрывки как они друг на друга смотрят. Многие до сих пор не могли смириться с появлением Ани и в глубине души надеялись, что Изабо займёт её место.
Сердце Ани вдруг неприятно сжалось. Негативные мысли начинали брать вверх.
А вдруг у них с Ильёй и правда что-то было? Она же только спрашивала про его прошлые отношения. Но не обязательно встречаться, чтобы испытывать эмоции и чувства к человеку.
Они разговаривали так легко. Свободно. Будто знакомы уже всю жизнь.
Девушка что-то сказала, заправляя прядь волос за ухо и Илья рассмеялся — громко, искренне, так, как смеялся обычно, когда был расслаблен. Он слегка наклонился к ней, потом дружески хлопнул её по плечу.
Она засмеялась в ответ, прикрывая рот рукой.
Они продолжали идти рядом, иногда наклоняясь друг к другу, чтобы перекричать шум стадиона.
Аня почувствовала, как внутри что-то холодно опустилось.
Она знала. Она знала, как сильно фанаты любят их вместе.
Знала, что о них будут говорить.
В голове резко всплыли десятки видео. Нарезки из интервью. Моменты с соревнований. Фанатские монтажи. Люди в комментариях, которые обсуждали их, шутили, строили теории.
Снова пойдут слухи, что они встречаются.
Илья и Изабо.
Идеальная пара фигуристов.
Аня тогда просто пролистывала такие видео.
Не придавая значения. Но сейчас...
Она смотрела, как они идут рядом по олимпийской арене. Как они улыбаются.
Как легко разговаривают.
И внутри вдруг стало тихо. Очень тихо.
Кто-то из команды подошёл к Илье сзади и протянул ему флаг.
Он удивлённо обернулся, взял ткань и на секунду рассмеялся, разворачивая её. Потом накинул флаг себе на плечи, словно плащ.
Ткань легла поверх его формы, и яркие цвета сразу выделились под светом прожекторов.
Он поднял руку и помахал трибунам.
Толпа взревела громче.
Аня медленно выдохнула.
Она даже не заметила, что всё это время почти не дышала.
23:30
Прошло уже несколько часов с тех пор, как закончилась церемония открытия.
Экран телевизора давно потемнел. Аня выключила его почти сразу после того, как трансляция закончилась, но ощущение шума стадиона всё равно будто ещё стояло в комнате.
Номер погрузился в тихую, почти вязкую тишину.
Пицца всё ещё стояла на подоконнике. Коробка была приоткрыта, и внутри лежали недоеденные куски, сыр на них давно застыл и потемнел. От неё больше не шёл запах — только холодный, едва уловимый аромат томатного соуса.
Аня сидела на краю кровати, обхватив колени руками.
Она несколько раз посмотрела на телефон.
Никаких сообщений. Никаких звонков.
Экран оставался пустым. Словно Ани не существовало. Словно она не сидела одна в большом номере несколько часов в ожидании.
Она снова посмотрела на часы.
23:30.
С момента их ссоры прошло уже почти четыре часа.
Она знала, что церемония давно закончилась. Спортсмены уже должны были разъехаться по олимпийской деревне, в отели, на ужины, на встречи с командами.
Но его всё не было.
Аня тяжело выдохнула и провела рукой по волосам.
Мысли крутились в голове одна за другой.
Он не придёт?
Он обиделся?
Может он решил остаться с командой?
Может ему просто... не до меня?
Она снова взяла телефон.
Экран загорелся мягким светом, освещая её лицо в полутёмной комнате.
Она подумала написать Эмбер, ведь это была единственная девушка из фигурной сборной США с которой она правда хорошо общалась. Которой доверяла. Знала, что она поймёт.
Но она тут же отогнала эту мысль из головы. Не стоит паниковать. Не стоит казаться одержимой.
Он вернётся. Она знала.
Если конечно не захочет оставаться ночевать на льду.
Она тяжело вздохнула и открыла их последнюю переписку, чтобы хоть немного заполнить пустоту внутри.
Она прочитала сотни сообщений — сообщения, которые не доходили ей тогда когда она покинула просторы этой комнаты. Когда потерялась.
Она на секунду улыбнулась, читая сообщения одно за одним. Ей было приятно, что он беспокоился. Что готов был бросить всё и опоздать на открытие Олимпийских игр. Лишь бы убедиться, что она в порядке.
Она перечитывала его сообщения несколько раз, будто там мог появиться какой-то новый смысл.
Но слова оставались теми же.
Аня положила телефон рядом и легла на спину, уставившись в потолок.
Она всё ещё надеялась.
Что вот сейчас он откроет дверь. Что скажет что-то вроде: «Извини, задержался».
Что они просто поговорят. Что он расскажет про свои эмоции и впечатления от первого дня. Что это была обычная ссора.
Такие бывают у всех, ведь не так? Они поговорят и всё снова вернётся на свои места.
Но минуты шли. Комната оставалась тихой.
И дверь так и не открывалась.
Она повернулась на бок и посмотрела на подоконник.
Пицца выглядела грустно и нелепо. Ещё пару часов назад она казалась такой вкусной.
Сейчас от неё хотелось только отвернуться.
Аня снова вздохнула.
Усталость вдруг накатила резко. День был слишком длинным. Слишком насыщенным. Слишком эмоциональным. Она даже не заметила, как сильно вымоталась. А это ведь был их первый день здесь...
Она медленно укрылась одеялом и выключила лампу возле кровати. Комната окончательно погрузилась в темноту. Только свет фонарей с улицы слегка освещал стены.
Она закрыла глаза и укуталась в одеяло, словно оно поможет привести её чувства в покой. Но мысли всё равно продолжали двигаться в её голове несмотря на усталость.
Она вспоминала их разговор в лобби. Его лицо.
Его голос.
«Спасибо, что поддерживаешь и проводишь время со мной в самый важный момент моей карьеры.»
Ей резко стало снова неприятно от этой фразы. Мурашки побежали по её телу.
Он сказал это так холодно. Так резко.
Она тихо выдохнула.
Может я правда была неправа... Может нужно было просто остаться в номере. Может не нужно было так далеко уходить. Ведь он прав — мало ли что могло случиться.
Она перевернулась на другой бок.
Перед глазами вдруг всплыло другое воспоминание.
Он на арене. Под прожекторами. С флагом на плечах. Смеющийся. Счастливый. Рядом с Изабо.
Аня резко зажмурилась, будто пытаясь отогнать эту картинку. Сердце неприятно сжалось. Она попыталась сосредоточиться на дыхании.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Комната была тихой. Город за окном постепенно затихал. Где-то вдалеке проехала машина, потом снова стало спокойно.
Мысли начали становиться тяжелее. Слова путались. Она даже не заметила, как усталость окончательно взяла верх.
Последней мыслью перед сном было одно простое, тихое желание.
Пусть он придёт.
И через несколько минут она уснула.
03:00
Бах!
Аня резко подскочила.
Сердце мгновенно заколотилось где-то в горле, а комната на секунду показалась чужой и тёмной. Она не сразу поняла, что произошло. В голове ещё стоял тяжёлый сон, но громкий звук разорвал тишину номера.
Лампа у кровати лежала на полу.
И рядом с ней стоял Илья.
Вернее... пытался стоять.
Он держался рукой за край стола, будто пол под ногами двигался. Волосы растрёпаны, пиджак наполовину расстёгнут, галстук где-то исчез. Его дыхание было тяжёлым.
— Аня... дорогая... — начал он, и слова прозвучали медленно, неуверенно.
Язык у него явно заплетался.
Она сразу почувствовала запах.
Сильный запах алкоголя.
Настолько резкий, что стало трудно дышать.
Аня резко села на кровати, словно пытаясь понять спит она или нет.
— Где ты был? — тут же начала она, окончательно убедившись, что она не спит.
Он моргнул, будто пытаясь сфокусироваться на её лице. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Праздновал.
Она нахмурилась.
— Илья... что праздновал? Третий час ночи.
Он усмехнулся.
— Открытие Олимпиады... между прочим.
Он сделал шаг вперёд, но чуть не потерял равновесие и снова опёрся о стол.
— У тебя тренировки завтра, — сказала девушка тихо, но жёстко. — Ты не можешь вот так выпивать в самый разгар сезона. Ты хоть понимаешь какая на тебе ответственность?
Парень лишь отмахнулся.
— Кто выпивать, я?
— Илья. — уже более жестко ответила шатенка.
— Я... Я... вот смотри. Вообще не... пьяный. — невнятно пробормотал он.
Чтобы переубедить девушку в этом, он разогнался и попался прыгнуть аксель, но не рассчитал с пропорциями комнаты и врезался в шкаф, падая внутрь.
Аня тут же подскочила.
Высота прыжка была между прочим невероятная. Если бы не размеры комнаты, она была уверена, что парень устоял бы на ногах. Вот что значит практика.
— Всё... нормально. — пробормотал блондин, вылезая из шкафа. — Комната просто маленькая.
Он пробормотал что-то ещё себе под нос, но Аня уже не смогла этого разобрать.
Она никогда не видела его в таком состоянии. Никогда. Она даже не могла представить, что он выпил.
Она не знала, что делать с людьми в таком состоянии. Она никогда не сталкивалась с этим. Никто в её окружении никогда не напивался до такой степени, что не мог стоять на ногах или связать двух слов.
— Илья, давай спать. — тихо выдохнула она, решив, что это самый лучший вариант. — Завтра у тебя тяжёлый день. Давай, я тебе помогу...
Она встала в кровати, чтобы помочь парню снять с себя одежду и обувь, но он тут же резко отскочил от нее в другой конец комнаты.
Девушка застыла.
— А ты уже спала, да?— продолжил блондин. — Вот так... значит. Хорошая... — он икнул. — девушка. Даже не... ждёт своего парня.
Аня закатила глаза.
— Малинин, ты пьяный. Поговорим завтра.
Она снова попыталась подойти поближе, но он опять же отскочил он неё, продолжая бурчать себе под нос, что он никому не нужен. Так повторялось несколько раз.
В какой-то момент шатенка не выдержала и прокричала:
— Я ждала тебя несколько часов! Как дура сидела и гадала когда ты прийдешь! Ты мне даже ничего не написал. Знаешь, как я переживала?! Так что даже не вздумай продолжать о том какой ты бедный и несчастный мальчик!
Слова резко вырвались из неё сами по себе. Она устала. Устала держать всё в себе. Она сомневалась, что он будет способен переварить её слова и что вообще что-то вспомнит завтра, но заметила как его глаза вдруг стали более внимательным. Он на секунду застыл, словно не ожидая крики шатенки. Либо переваривая информацию.
Но через пару секунд в его глазах неожиданно появилась .... злость?
— А ты мне тоже ничего не сказала. — уже тише сказал он. Слова давались ему тяжело. — Я... тоже... переживал.
Она не сразу поняла о чём он.
— Что?
Он усмехнулся, покачнувшись.
— Ты ушла...Исчезла...Телефон выключен...Никакой связи...— Он ткнул пальцем в воздух.
— Я тебя по всему городу искал.
Аня скрестила руки. Они снова вернулись к тому с чего и начали. И она не была уверена, что сейчас лучшее место и время для этого разговора.
Но слова сами вылетели из неё.
— То есть это... мне назло? — резко сказала она, сообразив к чему он клонит.
Что он специально хотел заставить её понервничать. Что специально не пришёл. Что хотел, чтобы она почувствовала себя на его месте.
— Может быть. — пожал плечами парень, словно это было что-то совершенно нормальное.
Шатенка смотрела на него несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями. Она просто застыла на месте не моргая.
— Знаешь что, Малинин, — наконец сказала она. — Ты идиот.
Он резко поднял голову. В его взгляде читалось удивление.
— Что ты ... сказала?
Она не отвела взгляд. Злость и несправедливость вместе с удивлением от невероятно смешной ситуации смешивались внутри.
— Я сказала, что ты идиот. — повторила она.
Блондин, продолжая шататься, сделал шаг к кровати.
— Повтори.
Она поднялась в ответ.
— Ты. Идиот.
В следующую секунду он резко схватил её за руку. Пальцы сжались крепко. Слишком крепко.
— Илья, отпусти. — со страхом произнесла шатенка, не ожидая такой реакции от американца.
Он не отпускал, продолжая зло смотреть ей в глаза.
— Нет. — Его голос стал ниже. — Сначала извинись.
Она попыталась вырвать руку.
— Ты пьяный. Перестань!
Он только сильнее сжал пальцы.
— Извинись.
Ей стало больно. Настолько резко, что на глаза мгновенно навернулись слёзы.
— Илья... — тихо сказала она. — Мне больно.
Он вдруг замер. Секунду смотрел на её лицо. Словно соображая, что происходит в данный момент. Словно возвращаясь в реальность.
Потом резко отпустил.
Девушка сразу отдёрнула руку, прижимая её к себе.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не знал, что сказать. Оба были растеряны и в непонимании.
Илья сделал шаг назад и усмехнулся — горько, устало.
— Ну да... ну да. — Он развёл руками. — Я же враг народа. — Он покачал головой. — Конечно.
Его голос звучал резко. Больно.
— Я тебя калечу. Давай пойди завтра в прессу и расскажи, что главная звезда Олимпийских игр тебя насилует. Чтоб меня сразу сняли с соревнований. Может так будет и лучше. Может я и заслужил.
Аня молчала. Она понимала, что он говорит сквозь боль, сквозь раны. Сквозь страх.
Она стояла у кровати, пытаясь успокоить дыхание. Рука всё ещё неприятно ныла.
Илья прошёлся по комнате, запустив руки в волосы.
— Отлично вообще всё. — Он посмотрел на неё, продолжая. — Ты исчезаешь на полдня в чужом городе. Я тебя ищу как сумасшедший. — Он усмехнулся. — Потом ты приходишь и делаешь вид, что всё нормально. А я ещё и виноват.
Аня тяжело вздохнула и тихо ответила:
— Я потерялась.
— Я знаю.
— У меня сел телефон.
— Я знаю.
— У меня не было денег.
Он резко перебил:
— И поэтому ты решила просто гулять по Милану?
Она сжала губы. В этом была доля правды.
— Я не гуляла. Я просто вышла ненадолго пока тебя ждала и... — она замолчала.
Парень несколько секунд посмотрел на неё, словно ждав, что она продолжит, а потом покачал головой.
— Господи... — он отвернулся на мгновение. Потом снова посмотрел на неё.— Ты вообще понимаешь, что могло случиться?
— Но не случилось!
— Это не аргумент! — он говорил уже громче. — А если бы случилось?
— Ты не мой отец! Хватит мной командовать!
Слова вырвались быстро. Резко. Аня сама не поняла почему вспомнила папу. На душе снова стало больно. Словно воспоминания снова пробрались в её душу. Воспоминания, которые она всегда пыталась отложить в самый дальний конец своей памяти.
Илья резко замолчал.
Секунда.
Две.
— Нет. — тихо сказал он.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Но я думал, что тебе... не всё равно.
Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Мне не всё равно.
Он усмехнулся.
— Правда?
Он провёл рукой по лицу.
— Потому что сегодня так не выглядело.
Она смотрела на него, не зная, что сказать.
И вдруг поняла, насколько он пьян. Глаза покрасневшие. Движения резкие. Слова обрываются. На часах уже показывало 4:15. Ему скоро нужно было вставать.
— Тебе нужно поспать. — тихо сказала она, упуская взгляд вниз.
Сил ругаться больше не осталось. Это было бессмысленно.
Он резко засмеялся. Аня пошатнулась. Этот смех был словно не настоящим. Чужим.
Не тот смех, который она знала. К которому она привыкла. Даже не тот, что видела на телевизоре.
Этот смех был холодным. Бесчувственным. Пугающим.
— Да? — парень сделал шаг назад, продолжая истерически улыбаться. — Отличная идея. У меня же завтра тренировка. Ой, как я забыл, уже сегодня.— хлопнул он себе по лбу.— Надо очень усердно тренироваться. — его голос снова стал горьким. — Олимпийские игры же.
Последние слова он произнёс максимально холодно. Аня застыла, смотря в его голубые глаза, которые она не узнавала, и не знала, что сказать.
Он продержал зрительный контакт пару секунд и потом хмыкнул, словно говоря «я так и знал» и затем резко развернулся, направляясь к небольшому дивану в углу комнаты.
Он выбрал не их совместную кровать. А маленький, неудобный диван.
Его шаги отдавались эхом в тишине комнаты. Он почти споткнулся о ковёр, а затем тяжело опустился на диван, не раздеваясь.
Аня стояла посреди комнаты, боясь пошевелиться.Тишина снова заполнила номер.
Девушка закрыла глаза руками и медленно села на край кровати, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.
Рука всё ещё немного болела.
Через несколько секунд она услышала, как его дыхание стало тяжёлым. Он уснул почти сразу.
А она ещё долго сидела в темноте, не двигаясь.